Чтение онлайн

— А как вас зовут? — спросил я будущего папашу.

— Ильей.

— Вот здорово! Значит назовете сына Александром.

— Почему Александром?

— Подумайте.

— Правильно, товарищ майор. Кто же еще может быть лучшим и близким нам полководцем, как не Александр Ильич Родимцев, — подал голос из угла блиндажа красноармеец.

— Верно! Так что, Илья, напиши своей жене, что, мол, взводный совет постановил назвать вашего сына Александром и объясни почему.

— А ты, браток, — обратились к бойцу, чья жена подыскала себе другого, напиши своей шалаве или, как ты ее там назвал: «Мы тут кровь проливаем, жизнь отдаем за тебя. А ты там бесишься, не знаешь, куда дурь свою девать. Не человек ты, а прихвостень фашистский, и тот, кто с тобой связался, — такой же, как и ты».

— Да ну ее к черту! — сказал помощник батальонного повара. — Хочется вам вспоминать о ней в такой торжественный вечер? Лучше давайте я вас угощу наркомовским пайком, положенной нормой «горючего» и пойду дальше колядовать. Мне ведь до двадцати четырех нужно обойти все блиндажи роты.

— Вот это правильно, — согласились бойцы.

Время неумолимо двигалось. Приближалась полночь. Мы торопились во второй батальон. В Г-образный дом добрались как раз в тот момент, когда раздался звон московских курантов.

— Кажется, успели… Но уж не почудилось ли нам? — удивился я, прислушиваясь к чудесным звукам.

Да, это били Кремлевские куранты — во весь голос говорила величавая Красная площадь. В разбитых стенах дома звон усиливался и летел дальше над израненным городом. Сняв шапки, его слушали с замиранием сердца защитники Сталинграда. К нему прислушивались враги… А когда кончился перезвон и грянул «Интернационал», почти совсем утих бой.

Но вот кончился гимн. Диктор поздравил советских людей с наступившим новым, 1943 годом. Из репродуктора полилась веселая праздничная музыка. А фашисты с яростным остервенением открыли артиллерийский и минометный огонь.

Я подошел к своим корректировщикам артиллерийского огня. Поздравил их с наступившим новым годом и от души поблагодарил за то, что они на несколько минут использовали для благородного дела боевую радиостанцию, подключив к ней усилитель, неведомо где раздобытый гвардейцами второго батальона.

Потом мы с Мудряком обошли все огневые точки. Везде солдаты и командиры бодрствовали, зорко следили за каждым подозрительным движением врагов.

Так мы вступили в 1943-й год, внесший огромный вклад в коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны.

Поздно вечером десятого января меня вызвал к себе Панихин.

— Завтра мы должны сдать свой участок обороны и в течение ночи перебраться в район завода «Красный Октябрь». Вся дивизия переходит туда, — сообщил он мне о только что полученном приказе.

Перемещение дивизии, как мы узнали позже, было связано с весьма важными событиями, происшедшими в Сталинградской битве. Фашистское командование отказалось принять советское предложение о капитуляции.

…Военный совет фронта издал приказ о наступлении. Советские войска приступили к ликвидации окруженной группировки врага.

Сдав участок обороны другой части, полк вечером 10 января, соблюдая тишину и светомаскировку, стал продвигаться к новому месту дислокации. Переход был небольшим, но трудным, не один раз перерытая и исковерканная снарядами и бомбами земля обледенела. Было очень скользко. А в придачу к этому на нашем пути то там, то здесь методично рвались вражеские снаряды.

Где-то на подходе к инструментальному заводу, разбитому до основания, увидели «мертвую зону»: ни одной воронки, ни одного черного пятна на снегу, словно кто волшебной палочкой отвел все бомбы и снаряды.

— Странно! Будто и войны здесь не было, — заметил Мудряк, шедший рядом со мной.

Вскоре загадка раскрылась: пройдя еще несколько метров, мы увидели сотни заснеженных заводских станков, прессов, электромоторов. Они сиротливо стояли рядами вдоль железнодорожного полотна, приготовленные к эвакуации. Обнаружив с воздуха это ценное оборудование, фашисты не дали нашим его вывезти и не стали портить. Видимо, надеялись сами использовать его после захвата Сталинграда.

Утром 11 января полк занял оборону в районе завода «Красный Октябрь» по улице Промысловой. Именно отсюда нам и предстояло наступать, чтобы встретиться с частями Донского фронта и окончательно уничтожить раненого, но еще недобитого фашистского зверя.

Ночное перемещение и сосредоточение нашей дивизии на новом участке обороны фашисты прозевали. Зато весь следующий день они старались отомстить нам за свою оплошность — яростно и методично били из тяжелой артиллерии и минометов.

Готовясь к большим наступательным боям, полк в то же время продолжал совершенствовать оборону занятого им участка, вел разведку, принимал пополнение. В основном к нам прибывали бойцы, как говорится, уже обстрелянные, но человек пятнадцать попало и новичков.

— Что с такими бойцами делать будем? — спросил я командира полка.

— Отбери их в одну группу и направь в первый батальон.

Так я и сделал.

— Принимай пополнение, Григорий Афанасьевич, — сказал я капитану Кулаеву… — Только имей в виду, что ни один из них еще не держал винтовки в руках.

— Пустяки, товарищ майор. К вечеру все будут вояками, — оптимистически ответил комбат.

К концу второго дня я зашел в этот батальон.

— Как учеба? — спросил я бойцов.

— Какая там учеба? Мы теперь сами можем быть инструкторами стрелкового дела, — смеясь, говорили они. — Разрешите показать?

— Давайте.

Пулеметчик взял диск, набил его патронами, зарядил пулемет. Отошел метров на пятьдесят, положил на бугорок немецкую каску, возвратился и прилег к пулемету. Дал по каске очередь и изрешетил ее всю.

Честно скажу, я был в изумлении.

— Если все бойцы так же хорошо овладели и другим видом оружия, вы — кудесник, Григорий Афанасьевич, да и только!

— А что здесь особенного, товарищ майор? Сколько раз в месяц приходилось стрелять и разбирать бойцу пулемет в мирное время? В среднем не больше двух раз. А здесь за эти два дня они разбирали и стреляли из него не меньше, чем по пятьдесят раз. Вот и считайте, что они прошли двухгодичную программу.

Пополнение прибывало. Обучение продолжалось. Тем временем советские войска, нанося удары по окруженной группировке Паулюса, успешно продвигались к Сталинграду. Чтобы не допустить переброску вражеских частей из города на запад, с утра 17 января части 62-й армии перешли в наступление.

В нашей 13-й гвардейской дивизии первым вступил в бой 34-й полк. Всю ночь он готовился к атаке и к рассвету занял исходное положение в непосредственной близости от вражеских позиций.

Накануне наступления офицеры управления полка разошлись по подразделениям. Я оказался в батальоне Кулаева. Он наступал на вражеский гарнизон, укрепившийся в развалине небольшого домика, от которого тянулся ход сообщения к дзотам, расположенным по северо-восточному склону Мамаева кургана.