Чтение онлайн

Стрегон появился именно в тот момент, когда Курш стойко оттеснял своим могучим телом настойчиво рвущегося к цели ланнийца, умело орудуя мордой, копытами и хвостом. На него, конечно, обрушился нешуточный обстрел сразу с двух сторон, но такую мелочь, как колючие шишки, грамарец просто не замечал. И, беспрекословно повинуясь отчаянно ругающемуся хозяину, который оказался в меньшинстве, честно защищал свою недавнюю добычу.

Однако и Лакр не сдавался: с достойным героя древности упорством пытался дорваться до вожделенного приза, воспользовавшись для этого, в качестве защитного средства, матово блестящей кольчугой вожака. ТОЙ САМОЙ кольчугой, которой он на манер обычной тряпки прикрывал себе голову и плечи.

– Ой!
– первой углядела новое действующее лицо Белка и, выронив шишку прямо в котел, смущенно кашлянула.
– А у нас, кажется, гости.

Лакр осторожно выглянул из-за упавшего на нос рукава и тоже поперхнулся.

– А-а-а... привет, Стрегон. Мы уж подумали, ты заблудился.

Из-за бревна осторожно выглянули еще четыре настороженно озирающиеся физиономии (невероятно! там был даже Терг!), непонимающе хлопнули ресницами, но, завидев обалдевшего вожака, вдруг неуловимо покраснели: ну, да... стыдно, конечно. Завелись, как мальчишки, право слово, но у Белика такой талант выводить людей из себя...

– Мы тут... это...
– снова кашлянула Белка.
– Ну, пока тебя ждали, немного повздорили насчет перекуса... да так, ничего особенного... рыбки, вот, подкоптили, ухи наварили. Правда, рыжий ее едва не сожрал, но мы с Куршем просто не могли этого допустить и грудью встали на защиту твоих интересов. Живота не пожалели, а все до кусочка спасли. Вот. От сердца отрывали, можно сказать, чтобы эта чудная рыбка пришлась тебе по вкусу. Не зря же мы ее с собой со вчерашнего утра тащили? Да, малыш?

Вполне пришедший в форму Курш согласно кивнул и ткнулся носом в источающую дивный аромат добычу, показывая тем, кто что-то не понял. Но, будучи ужасно голодным, в последний момент все-таки не утерпел - инстинктивно втянул запах вкусной (любимой!) еды, как-то по-волчьи заурчал, а затем звучно щелкнул челюстями, моментально откусив мощный рыбий хвост. По самую голову. Причем, не один, а сразу оба, отчего сосновая ветка дрогнула, согнулась и освобождено закачала на ветру свободными концами веревок.

– М-м-м-р, - согласился он с хозяйкой: чудная вышла рыбка.

На поляне мгновенно воцарилась мертвая тишина.

– Куршик?
– дрогнувшим голосом, наконец, спросила Белка.
– Ты их что, съел?

У рыжего медленно вытянулось лицо.

Грамарец, только сейчас поняв, что натворил, ужасно смутился и виновато прижал уши к голове, заискивающе пискнув и странно съежившись. Братья, растерявшись от такого неожиданного финала, ошарашено переглянулись, а Стрегон только и смог, что подобрать отпавшую челюсть и молча переводить диковатый взгляд с одного действующего лица на другое.

– Мы, пожалуй, пойдем, - торопливо пробормотала Белка, ловко съезжая по сосновому стволу вниз.
– Что-то мне резко расхотелось рыбы и вообще... кажется, мальчик опять голоден. Надо бы покормить, пока самих не сожрал. И-извиняйте, но нам надо срочно отлучиться. Куршик, ты со мной согласен?

Грамарец с готовностью подставил спину.

– Умничка. Только я потом к тебе сяду, ладно? Сейчас умоюсь и побежим.

– Белик, постой!
– очнулся от ступора Лакр, когда она бочком-бочком скользнула к кустам.
– Ты куда?

– Ну... это...

– Да бог с ней, с рыбой, ухи осталось навалом! Давай перекусим, раз уж Стрегон вернулся, а воевать больше не из-за чего!

– Нет-нет. У меня совсем пропал аппетит.

– Да погоди, - с досадой стряхнул с себя иголки Терг, красноречиво покосившись на вожака.
– Хватит заниматься глупостями. Никто тебя не тронет. Садись, поешь нормально. А зверюга твоя и сама прекрасно поохотится.

У Белки подозрительно вильнул взгляд.

– Спасибо, я лучше сам. Да и уха-то, признаться, так себе вышла. Вам, может, и все равно, а я совсем к другой привык. Да и мало ее для семерых, а вы все здоровые, толстые... чего вас объедать? Я пойду лучше поищу чего-нибудь в лесу. Сейчас время теплое, жучки, паучки, ягодки всякие... найду, чем закусить... в смысле, перекусить...

– А твой пирог? Тот, с орехами, что девчонка подарила? Неужели не будешь?!

– Я... я больше не ем орехи, - неожиданно вздрогнула она, быстро отвернувшись.
– Простите. Я действительно пойду. А вы кушайте, не то он испортится, и Лискина мама опять огорчится. Ешьте. Он, наверное, вкусный.

– Почему ты никогда не садишься с нами?
– вдруг тихо спросил Стрегон.

– Не люблю, когда заглядывают в рот. И вообще, не твое дело, - попятилась Белка, заметно насторожившись.
– У каждого свои вкусы и свое время для приема пищи. Бывает, что не совпадает с вашими. Что в этом такого?

– Ты всегда уходишь с привалов, ни разу не притронулся к хлебу, возвращаешься только, когда все поедят, не пьешь из своей фляги, не ночуешь...

Она враждебно зыркнула.

– Я сказал: не твое дело!

"И у тебя глаза в темноте светятся", - мысленно добавил Стрегон, вспомнив, как ярко они горели этой ночью. Но вслух только добавил:

– Тебе нечего опасаться.

– А я за себя не опасаюсь, - совсем тихо ответила Белка, а потом стремительно развернулась и беззвучно исчезла в кустах.

Курш, посопев и помявшись, проворно подхватил вещи хозяйки, умудрившись даже тяжелое седло закинуть точно на спину, а затем нырнул следом. До Братьев донесся быстро отдаляющийся топот, одиноко хрустнула перекушенная пополам ветка, кто-то грозно заворчал, но вскоре все стихло. Да так резко, словно у Курша вместо копыт отросли еще и мягкие лапы, которые совершенно не умели шуметь. И теперь наемники не могли с уверенностью сказать, в какой на самом деле стороне он скрылся, догоняя своего необычного хозяина.

– Ну, вот, - расстроено стащил с себя необычную кольчугу Лакр.
– Только я его развеселил, только собрался с ветки скинуть и вызнать все насчет этой штуки, как явился Стрегон и все испортил. Где я теперь Белика выловлю, чтобы выпросить себе такую же?

Он всучил вожаку бесценную чешую и, сплюнув, направился в чащу.

– Пойду, гляну. Может, недалеко ушел?

Бесполезно, - хотел сообщить Стрегон, совсем недавно убедившийся в том, что у их проводника и его странного зверя есть полезная привычка не оставлять за собой следов, но, по обыкновению, смолчал. Зато, едва разочарованные и откровенно раздосадованные побратимы разбрелись кто куда, в рассеянности даже про уху не сразу вспомнив, подхватил свой новый меч и следом за Белкой бесшумно растворился в лесу. Правда, зачем это сделал, вместе со всеми вдруг отказавшись от обеда, тоже не слишком понял: просто прогнало что-то от костра и все.