Чтение онлайн

— Разве такое возможно, отче? Как можно миллионы людей, целые поколения предков своих, всю Киевскую Русь, до князя Владимира сущую, как их всех можно разом взять и отлучить от церкви, о которой они и знать-то не знали, да еще и проклясть, яко язычников? Как можно отлучать и проклинать нас, тех, кто и сейчас желает поклоняться богам своих древних родов и племен? У кого такая сила, у кого власть и каким Господом она дана? Нет, отче, не по-божески это. Не по-язычески и не по-христиански. Это я вам говорю, князь Одар-Гяур.

— Это кто там тщится Киевскую Русь отлучить и проклясть? — угрюмо повторил Хозар. И прозвучало это угрожающе.

Отец Григорий несколько мгновений изумленно сверлил взглядом панцирник князя. Исподлобья оглядел стоящих за ними воинов, словно побаивался, что «отреченные и проклятые» бросятся на него и изрубят, поддавшись какому-то внутреннему предчувствию; на всякий случай он даже отступил на два шага и тяжело, обреченно вздохнул.

— Ну да это я так, отче… — поспешил развеять его предчувствия Гяур. — Я ведь понимаю, что вы пришли ко мне не для философских дискуссий.

— Да, не для дискуссий, — как бы про себя согласился с чем-то отец Григорий. — Да-да, я помню наш разговор тогда, у храма, который татары-кайсаки только чудом не сожгли дотла.

— О посохе, который сильнее меча? — грустно улыбнулся Гяур. — Но ведь вы сумели убедить меня, что для нашего измученного народа посох Моисеев значительно важнее меча. «Посох, дающий молитву, сильнее меча, дающего свободу» — вот мысль, которая была заложена вами в собственные уста и в правдивость которой я никогда больше не поверю. Теперь уже — никогда. Но тогда вы почти убедили меня.

— Кажется, я и сам уже не верю этому, — мрачно, словно слова молитвы, пробубнил отец Григорий. — Потому и пришел к тебе. Я тут с татарами сражался. Наравне со всеми воинами. А сражаясь, дал обет: «Уцелею в бою — попрошусь к тому князю» — к тебе то есть. Разыщу и попрошусь в его дружину, в его полк — хоть мечником, хоть лучником.

— Ко мне в дружину?! Но святые нам не нужны. Принимаем только грешников. Страшных, закоренелых в грехах своих грешников.

— Поп — в дружину?! — не сдержался Улич. — Нас затюкают; вся Европа засмеет нас, князь!

— Почему засмеет? — возразил святой отец. — Разве мало известно имен святых отцов и монахов, прославившихся в боях и Крестовых походах?!

— Постой-постой, Улич, — упредил своего оруженосца полковник. — Так вы, отче, действительно решили снять рясу и остаться в панцирнике?

— Разве я стар? Мне тридцать четыре. Силы на иных троих хватит. Твоя правда, князь: нашему народу нужен меч-защитник. Могучий меч нужен — потому и прошусь к тебе в полк.

Гяур задумчиво посмотрел вдаль.

— Не могу я…

— Остановитесь! — ринулся вниз по склону полковник Остинский. — Прекратите бой. Одумайтесь же, во имя Святой Богородицы, покровительницы Польши!

Но рыцари если и замечали его, то лишь для того, чтобы продемонстрировать явное неподчинение. Один из них в пылу схватки так отмахнулся от начальника охраны, что чуть было не рассек его.

— Это повеление королевы! — убеждал их Остинский, отступая к краю «помоста». — Взгляните же на Тронный холм! Королевы уже нет!

— Да хоть бы ее вообще не было, — натужно прорычал князь Мечислав Оссолинский, племянник канцлера. — Зато здесь, передо мной, стоит Кочевский, и я не успокоюсь, пока не освящу свой меч его поганой кровью.

«Кажется, угадал, — похолодело под сердцем у полковника. — Надо же было жребию так удачно развести по враждующим отрядам двух соперников за руку княгини Ольштинской, да к тому же — из давно не терпящих друг друга семейств. Только этого не хватало!»

Но королеву все эти страсти уже действительно не волновали. Ее волнения и мысли были заняты сейчас совершенно иными событиями.

— Графиня д'Оранж, — обратилась она по-французски к фаворитке. — Как думаете, наша пылкая авантюристка достигла Каменца?

— Она достигла бы его, даже если бы крепость вместе с городом поглотила разверзшаяся бездна, — заверила ее Клавдия, воспользовавшись возможностью приблизиться к королеве. Слегка располневшая, но все еще старавшаяся не терять привлекательность своих призывно очерченных форм, графиня только недавно стала по-настоящему вхожей к королеве и теперь вовсю пыталась казаться незаменимой. — Надеюсь, что не сегодня завтра от нее прибудет гонец.

Услышав их разговор, поручик Кржижевский насторожился. Для него не было тайной, что под «пылкой авантюристкой» подразумевалась графиня де Ляфер.

— Надо бы получше присмотреться к этой воспитаннице пансиона маркизы Дельпомас, как считаете, гусар его величества? — очень точно определила его интерес королева.

— Если уж в Польше объявилась настоящая французская заговорщица, ее нужно или сразу же изгонять за пределы страны, или постоянно держать при себе.

— Браво, поручик, — жеманно поддержала его д'Оранж, но сразу же была осажена испепеляющим взглядом королевы. Ее величество терпеть не могла, когда в общение с поручиком вмешивался кто-либо, пусть даже графиня д'Оранж, знавшая больше личных секретов королевы, чем она сама. А с поручиком Мария Гонзага беседовала все чаще, не стесняясь понимающих ухмылок придворных.

— Вам, с вашей прозорливостью, сам бог велел завтра же отправляться в Каменец и доставить заговорщицу сюда.

Лицо поручика едва заметно покраснело от напряжения. «Арестовать?» — вычитала в его глазах королева, отлично понимая, что поручику не хотелось бы оказываться человеком, которому придется заковывать графиню в цепи. Да и кто, зная характер графини де Ляфер, ее нрав и связи, захочет взвалить на себя крест Понтия Пилата?

— Вместе со слепой ведьмой-провидицей, — успокоила его Мария Гонзага. — Боюсь, что мне понадобится их искусство видеть то, чего никогда не было и не будет.

— Речь идет о нетитулованной графине Ольбрыхской? — вновь продемонстрировал свою прозорливость поручик, чем немало удивил королеву.

— Однако, господин Кржижевский! — насторожилась она. — Оказывается, от вас вообще трудно что-либо скрыть.

— А зачем скрывать, ваше величество? — простодушно молвил гусар. — Какой в этом смысл? Я настолько предан вам, что чем больше осведомлен о ваших тайных порывах, тем больше у меня возможности вовремя прийти вам на помощь.

Королева кивнула, и вновь тронула коня.