Чтение онлайн

– Согласен. Сейчас наберу ему. И передам в другие информационные бюро, чтобы они придержали несущественные материалы. – Итан ушел, держа телефон у уха.

Все лица британского отдела смотрели на нее. Они уже знали, но Фэйми пришлось сказать это вслух:

– Смерть в Кентиш-Тауне – это Гарри Томас.

Ладони закрывают рты. Руки хватаются за головы.

Зазвонил телефон, и все разом отвернулись от Фэйми. Это был телефон Мэри Лоусон, пронзительно трезвонивший сквозь стекло. Затем второй звонок, и еще один, и еще – пока не стало казаться, что все телефоны в отделе расследований звонят одновременно. Срабатывали автоответчики, но звонки начинались снова. Томми подергал стеклянную дверь.

– Заперто, – сказал он.

Звонили семь телефонов.

Сэм Картер сказал это первым:

– У нас есть данные по другим жертвам?

Хотя Сэм знал, что никакой информации не было, но он должен был спросить. И подтекст был ясен. Черт возьми, это будет долгое утро.

Снова телефон на столе Фэйми.

– Фэйми Мэдден. Слушаю.

На другом конце повисла пауза, а затем звук глубокого вдоха – этого времени хватило, чтобы страх поселился в животе Фэйми.

– Фэйми Мэдден, – повторила она.

Все снова повернулись к Фэйми.

– Это доктор Эдмунд Александр из больницы Университетского колледжа. – Он сделал паузу. Фэйми знала, что подобные звонки всегда заканчиваются одинаково. – Это Информационное бюро?

– Да, – сказала она. – Чем могу помочь?

– Вы знаете Сета Хуссейна?

– Да, он наш коллега. И друг, – быстро добавила она.

Все ее тело напряглось в ожидании.

– Вынужден сообщить вам, что мистер Хуссейн умер несколько минут назад. При нем было служебное удостоверение, в котором указан ваш номер. Обычно мы не звоним на работу, но у нас нет данных о его семье. И в сложившихся обстоятельствах…

У Фэйми голова шла кругом, но она заставила себя ответить:

– Спасибо, доктор Александр. Могу я… Могу я спросить, как он умер?

– Ножевые ранения в живот и грудь. У него не было ни единого шанса. Мы сделали все, что могли. Мне очень жаль, но этого было недостаточно.

Фэйми закрыла глаза.

– Спасибо.

Сет Хуссейн. Самый критически мыслящий и сосредоточенный журналист, с которым она когда-либо сталкивалась. Тихий борец за права человека в своем родном Египте. И последний мужчина, с которым она спала. Конечно, это была ужасная ошибка, но она поддалась на его лесть и приняла ухаживания. Она не знала, кто из коллег мог быть в курсе их отношений. Сет вел себя тихо, сдержанно и вежливо, так что вполне возможно, что никто и не знал. Тридцать восемь лет, харизматичный и выдающийся. И мертвый. Она сморгнула слезы.

– Фэйми? – Это была Софи Арнольд, самая молодая сотрудница бюро. – Кто это был, Фэйми?

– Погоди! Я как раз пишу. – Руки ее дрожали.

– Сет Хуссейн, – сказала она слабым голосом. – Это Сет Хуссейн.

Почему-то все встали. Как будто оставаться на месте было как-то неуважительно. Они смотрели друг на друга, на Фэйми, на экраны телевизоров. Софи закрыла лицо руками.

Снова появился Итан Джеймс.

– Ты в порядке, Фэйми?

– Конечно, я в порядке, черт возьми, – огрызнулась она. – Я дам тебе знать, когда горе станет сильнее меня и я не смогу работать.

Он отпрянул, кивнул и поспешил уйти.

– Достал уже, – пробормотала Фэйми. Кивок от Сэма, еще один от Томми. Она знала, что через какое-то время ей придется извиниться за резкость, но знала также, что Итан никогда бы не подошел с таким вопросом к коллеге-мужчине. Она вздохнула. – Так, это явно закономерность. Нам нужно найти остальных из отдела расследований, потому что…

Томми поднял руку:

– Только что попробовал, Фэйми. Боюсь, никто не ответил.

Она плотно сжала губы. В офисе позади них снова зазвонили телефоны.

Все новостные каналы передавали информацию о лондонских атаках: кадры из Юстона перемежались прямыми включениями из Кентиш-Тауна.

– У канала «Скай» что-то есть! – крикнул чей-то голос.

На закольцованном десятисекундном видео была видна толпа, убегающая подальше от двухэтажного автобуса.

– Это Кингс-Кросс, – сказал Томми, подходя ближе к экрану. – И они выглядят чертовски напуганными.

Новости переключились на прямой эфир: в кадре здание Скотленд-Ярда.

– Звук, пожалуйста! – крикнула Фэйми.

Она села на свое место, и ее пальцы замерли над клавиатурой. Когда заместитель комиссара начала читать заготовленное заявление, Фэйми стала печатать.

– Сегодня произошло нападение на жителей Лондона. – Заместитель комиссара, зажав фуражку под мышкой, посмотрела прямо в объектив камеры, затем снова на свои записи. – Утром, между шестью сорока пятью и семью пятнадцатью, было совершено семь отдельных атак в семи разных частях города.

Фэйми замешкалась, когда услышала про семь атак.

– Семь?! – ахнул Сэм. – Откуда уже семь?!

Фэйми надела наушники и продолжила печатать.

– Мы призываем свидетелей как можно скорее предоставить нам информацию о случившемся и просим не публиковать фотографии или видеозаписи нападений в социальных сетях. Если у вас есть какие-то документальные свидетельства, пожалуйста, отправьте их в полицию. Мы знаем личности жертв и связываемся с их семьями до того, как будут оглашены какие-либо подробности.

Она знает, подумала Фэйми. Она знает, что они все работают здесь.

Закончив набирать сообщение, она тут же опубликовала его в информационную ленту и только тогда сняла наушники и услышала гул голосов: вся ее команда стояла у нее за спиной, читая новость. Развернувшись в кресле, Фэйми увидела начальника бюро Эндрю Льюиса и двух вооруженных полицейских.

– Господи, все действительно плохо.

Эндрю Льюис не просил тишины, но все замолкли. Телевизоры были выключены, разговоры прекращены, телефоны отключены. Ссутулившийся и изможденный, Льюис откашлялся.

– Я… – Он посмотрел под ноги и тяжело вздохнул. – Боюсь, у меня очень плохие новости. – Его голос дрогнул. – Я только что разговаривал с комиссаром Кресвелл из полиции. Они идентифицировали все семь жертв. И… – Он поднял дрожащую руку, чтобы вытереть лоб. Теперь он говорил медленно, каждое слово давалось с трудом. – Они все из наших, друзья мои. Каждый из них. Все. Про Мэри вы уже знаете. А еще…

Фэйми почувствовала, как кто-то схватил ее за руку и крепко сжал.

Эндрю Льюис прерывисто вздохнул.