Чтение онлайн

1942 г. Георгий и Анастасия Урвачёвы

Командир 6-го иак полковник А. И. Митенков

Вечером при подведении итогов командир полка капитан Александров жестко сказал:

— Пока другие летчики полка честно выполняют свой воинский долг, некоторые, находясь на боевом дежурстве, прохлаждаются с девками.

Отец буквально с кулаками бросился на командира:

— Это не девка, а моя невеста!

— Если невеста, то почему не женишься? — невозмутимо парировал командир, и вопрос был решен.

Свадьба в то время и в тех условиях была явлением исключительным. Но после разгрома немцев под Москвой, как уже сказано, боевое напряжение спало, и командир корпуса полковник А. И. Митенков, узнав о предстоящем событии, распорядился в день свадьбы на сутки освободить 34-й полк от боевого дежурства, а молодым на три дня предоставил отпуск и свой домик во Внуково. Кроме того, полковник дал им на несколько часов легковую «эмку» съездить в Москву, чтобы зарегистрировать брак и познакомиться с родителями друг друга. 29 мая 1942 г. Фрунзенское отделение ЗАГС г. Москвы зарегистрировало брак моих будущих родителей, и последующие 55 лет они прожили вместе.

Немецкие войска были отброшены от Москвы, но мелкие группы и одиночные бомбардировщики противника пытались бомбить военные объекты в Подмосковье, а к столице стремились прорваться его высотные самолеты-разведчики. Для более эффективного прикрытия тыла наших войск и Москвы от действия немецкой авиации 34-й иап в начале июля перебазировался ближе к фронту на аэродром Клин. С этой же целью одна из эскадрилий полка начала работать с аэродрома Алферово в 12 км севернее Волоколамска.

Наиболее трудной и не всегда успешно решаемой боевой задачей был перехват самолетов-разведчиков на большой высоте с опытными, как правило, экипажами. Так крайне неудачно сложились воздушные бои с ними младшего лейтенанта Г. И. Федосеева — 25 мая и лейтенанта А. Н. Зуйкова — 10 июля. Их самолеты в атаке были подбиты стрелками противника, и летчикам пришлось спасаться на парашютах.

Летчик 34-го иап А. Н. Зуйков

Нередко терпели неудачу даже опытные, одержавшие не одну победу летчики полка. Об этом свидетельствовал ряд воздушных боев в августе 1942 года. Например, Виктор Киселев и Александр Тихонов в районе Клина на высоте 8000 м настигли «Дорнье-215». При атаке его с дистанции 50 метров « до полного сближения» стрелки немецкого разведчика повредили на самолете Киселева двигатель, а самолет его ведомого подожгли. Летчики вынуждены были прекратить атаку, и противник ушел.

Отец упустил немецкий самолет-разведчик, который он обнаружил на высоте 9000 м и несколько раз атаковал с дистанции 100–200 м тоже « до полного сближения с противником». Но безуспешно. В ходе боя они снизились до 6 тыс. метров, и отец пошел в лобовую атаку. Немецкий летчик, видимо, занервничал, чтобы увернуться, сделал излишне резкий боевой разворот, сорвался в штопор, и отец потерял его из вида. А на его самолете технику пришлось заделывать полученные в бою пробоины.

После того как Степан Тихонов и Григорий Федосеев, атаковав на высоте 8500 м Хе-111, также упустили его, командир полка майор Александров 22 августа приказом вынес им взыскание « за недостаточную решительность в воздушном бою с бомбардировщиком противника и за безнаказанное его упущение… 8 суток ареста». Закончил он приказ жестким и недвусмысленным предупреждением всему летному составу: « Впредь подобные случаи буду рассматривать как трусость и применять меры согласно приказу т. СТАЛИНА № 227. Каждый встреченный самолет противника должен быть уничтожен огнем или тараном».

К сожалению, этим приказом дело не закончилось. Заместитель командира эскадрильи Тихонов и командир звена Федосеев 1 октября 1942 г. были осуждены судом военного трибунала Московского фронта ПВО. Представляется, что летчики стали жертвой явления, известного в нашем отечестве как «компанейщина». Видимо, кто-то из начальствующего состава ПВО Москвы (есть основание полагать, что из числа политработников) поспешил отличиться и найти случай применить незадолго до этого появившийся приказ № 227 — «Ни шагу назад!», которым было предусмотрено создание штрафных батальонов и рот.

Надо сказать, что летом 1942 г. летчики 34-го иап в боевой работе столкнулись также с трудностями, связанными с использованием появившихся радиолокационных станций. В марте полку была придана английская станция МРУ-105, а затем появилась отечественная установка «Пигматит» (РУС-2), с которых посты ВНОС (воздушного наблюдения оповещения и связи) передавали перехватчикам данные о противнике.

Но многие вылеты по этим данным на перехват самолетов противника были «ложными» — самолеты оказывались своими. Только за четыре дня 24–27 июля летчики полка 20 раз взлетали « на перехват своих самолетов, принятых постами ВНОС за противника и впоследствии опознанных», как писалось в донесениях штаба полка.

О том, как иной раз складывались эти «перехваты», свидетельствует тот, который 12 июля выполнили Виктор Коробов и Григорий Федосеев. При патрулировании парой в заданном районе они получили с поста ВНОС сообщение о самолетах противника и приказ их атаковать. Но, как потом докладывали летчики о самолетах противника, обнаруженных постом ВНОС, « на самом деле это были мы сами».

Вскоре от поста ВНОС летчикам поступило новое сообщение о вражеских самолетах ниже их пары. Они развернулись, спикировали для атаки и… увидели два наших Яка. Те в свою очередь атаковали Федосеева, а затем Коробова, которые едва увернулись от них. Когда летчики, разобравшись, разошлись, пост ВНОС передал, что к объекту вновь подходит противник, вскоре опознанный Коробовым и Федосеевым как два МиГа.

Отцу также приходилось участвовать в подобных интермедиях. Так, 24 июня он со старшиной Лушиным по данным поста ВНОС был наведен на самолет «противника». Согласно Журналу боевых действий, летчики « заметили двухкилевой самолет. При опознавании самолет оказался «Боингом», поставлявшимся в СССР по ленд-лизу. Хотя двухкилевым «американцем» мог быть только бомбардировщик B-26 «Митчелл» компании «Норт Америкен», а не «Боинг». 6 августа отца со старшим лейтенантом Тихоновым подняли на перехват «противника», который оказался нашим дальним бомбардировщиком ДБ-3ф.

Однако вскоре были созданы авиационные радиоответчики — система радиолокационного опознавания самолетов «свой — чужой», и проблема отчасти была решена. О прогрессе в области обнаружения и опознавания самолетов противника можно судить по тому, что всего за год до этого в боевых документах полка делались такие записи о вылетах на их перехват: « 03.07.41. 3 МиГ-3 вылетели на Н-7000 м на звук мотора. Самолет не обнаружен». Вот такая система обнаружения — «на звук мотора».