Чтение онлайн

– Но я не о том, чтобы сейчас тебя хвалить, – продолжил генерал. – Ты знаешь, в какое нелегкое время живем. В наших бывших союзных республиках на юге очень трудно. Да и мы латаем раны, после первого этапа этой Кавказской войны. Не скрою, что очень много и военнослужащих и гражданских пропали без вести. Есть информация, что там, в горах появились новые рабовладельцы, использующие этих пленных для работы или выкупа. Ни милиция, ни следствие этим не занимается.

– Уверен, ты слышал, – Александр Александрович достал из портфеля несколько фотографий и положил перед Николаем на столе. – Одному бизнесмену от политики удалось обменять нескольких военнослужащих на деньги. Вроде он сделал благое дело, но из-за этого поступка количество похищенных резко возросло. Теперь чуть ли не каждый старейшина аула требует выкупа.

– Конечно же, мы делаем все что возможно, – Миловидов тяжело вздохнул. – Но само руководство пока еще далеко от понятия этого. Президент пытается удержаться у власти любой ценой, а вторая чеченская вот – вот, уверен, постучится в двери.

– Так что сейчас, в целях сохранения безопасности государства, – он еще раз посмотрел в глаза Николая, – принято решение о моем официальном переводе в Совет безопасности страны. Решение, на первый взгляд, самое обычное, если учесть, что в «конторе» мало кто знал, чем я занимался и что курировал, и чем я буду заниматься там. Для всех вокруг – это чисто техническое решение…

– Для всех, кроме нас, – генерал вновь улыбнулся. – Теперь главное! Как и ровно десять лет назад, хочу предложить тебе вновь испытать судьбу. Кабинетной работы не обещаю. Дело в том, что недавним «закрытым» решением Совбеза, в целях борьбы с любой формой организованной преступности на территории России, учрежден так называемый Межведомственный антитеррористичекий центр (МАЦ). Создать, вдохнуть в него жизнь, и возглавить который, мы предлагаем тебе …

– Да, и еще, – Александр Александрович сделал небольшую паузу, – ваше подразделение самостоятельное и независимое…

– Хотя, – он тяжело вздохнул, – уж какая независимость в нашем государстве…

Николай ехал на утренней электричке в Орехово-Зуево. В почти пустом вагоне поезда из столицы было тихо, и лишь продавец газет неторопливым шагом двигался из вагона в вагон, предлагая свою многочисленную печатную продукцию на любой вкус.

Конечно же, Большаков давно хотел выбраться посетить свой бывший детдом, да как-то все не получалось по службе. К своему стыду, даже обучаясь в Академии в Москве, он не смог туда ни разу приехать. Более того – даже могилу брата навестил всего несколько раз. Но сумел благоустроить ее, поставил оградку, хороший добротный каменный памятник, небольшой цветник.

А тут, буквально позавчера, он получил телеграмму от директора своего детдома. Георгия Петровича Беленького, ушедшего недавно на пенсию, несколько месяцев назад сменил новый директор – бывший офицер-политработник, «афганец» майор запаса Андрей Турбин. Именно он, через местных ветеранов и с помощью военкома, и мэра города, сумел добиться того, чтобы к третьей годовщине гибели бывшего детдомовца, а ныне кавалера ордена «За личное мужество» Андрея Большакова, детский дом стал бы носить его имя.

Как объяснил Николаю при встрече сам новый директор Турбин, эту идею ему подсказал один полковник на встрече ветеранов боевых действий в Москве, а потом кто-то из бизнесменов даже выделил небольшие средства для этого мероприятия.

Сюда же, в небольшой уголок-музей, который придумали сами дети, Николай сегодня вез парадный китель Андрея, некоторые его вещи и главное – тот самый орден, которым был посмертно награжден брат. А на фасаде здания у входной двери теперь должна была появиться золотая табличка, что отныне этот подмосковный детдом носит имя своего выпускника – гвардии лейтенанта Андрея Большакова.

Бывший директор Григорий Петрович Беленький встретил Николая почти у самого порога детдома. Как и много лет назад. Простой, но чистый отутюженный костюм, как всегда блестящие туфли, та же, только уже белая седая небольшая бородка. За последние десять лет, он значительно сдал, постарел. Но глаза все же были молодыми. Вот и сейчас он стоял у здания, опираясь на палочку. Они пожали друг другу руки, крепко обнялись.

– Как ты возмужал Николай, стал совсем взрослым, – Григорий Петрович окинул его взглядом с ног до головы и посмотрел на многоступенчатую колодку наград на кителе.

– Исполнил свою мечту. Сумел стать офицером. Стал достоин памяти своего отца, настоящего мужественного человека. Доказал всем правильность своего выбора. Хотя ты и всегда был таким – честным и неподкупным.

– Эх, как по тебе тогда «сохла» наша красавица Леночка Кравчук, – продолжил, улыбнувшись, директор. – А ты как «кремень». Может зря? Она тут недавно к нам приезжала, все о тебе расспрашивала. А потом собралась уехать в какой-то город с женихом. Вроде – Приозерск. Там ее избраннику вроде место мэра предлагают.

– А ты так ведь бобылем и состаришься, – совсем по-стариковски пробурчал Беленький, и глядя на собравшихся во дворе ребят заметил, – помнишь, у нас в твою честь молодежное движение создали и даже назвали твоим именем – «большевики»…

– Справедливо будет, сказать именно вам за это большое спасибо, – Большаков почувствовал, что вот-вот расплачется. – Вы в это трудное время заменили мне отца, помогли с поступлением в суворовское училище. С братом… Вы навсегда останетесь мне самым родным человеком. А Алена… Она всегда искала там, где лучше…

На территории в этот день было много народа. Он прошел по всем аудиториям, посмотрел отремонтированную столовую, спортзал, кабинет английского языка. Все плохое, негативное, казалось, в этот день словно улетело отсюда.

На улице вокруг уже было оживленно. Из ближайшего гарнизона прибыла рота почетного караула, духовой оркестр. Цветы и венки к детскому дому с мемориальной табличкой на входе, пока еще до начала мероприятия закрытой тряпочкой, принесли дети, учителя, выпускники, жители окрестных домов.

Когда перед началом митинга золотую Мемориальную доску в память об Андрее официально открыли, первым к ней прикрепил цветы бывший директор, потом туда клали все принесенные с собою цветы и венки все присутствующие. Первым взял слово бывший директор Беленький и открыл небольшой митинг.

Выступлений потом было много. Когда подошла очередь Большакова, то он, по военному резко одернув китель и сняв фуражку, подошел к микрофону, и кратко сказал: «Спасибо, что помните!» И поклонился всем собравшимся, как говорят, в пояс.