Чтение онлайн

— Нет, Гошка, все-таки логики у тебя ни на грош! По-твоему, шпиону можно быть добрым, а жулику — нет?

— Да если хочешь знать, — закричал Гошка, — и никакой он не шпион! Да, да, все это враки, просто мы игру придумали и придумали, что он шпион, а он никакой не шпион!

— А как же задние ворота?

Не успел Паша рта закрыть, как они оба помчались в соседний двор к сарайчику. Им обоим пришла одна и та же мысль. Если они обнаружат, что и сегодня их шлемы смяты, тогда, выходит… Ведь дядя Сеня сегодня ночью был в милиции!!

Ребята как бешеные вскочили в сарайчик и тут же встали как вкопанные…

В сарайчике находился человек. Это был парень из соседнего двора. Паша и Гошка знали его прекрасно, его звали Седой, хотя он был вовсе и не седой, а просто такой белый-белый. А как его звали на самом деле, никто, наверно, и не знал.

— Вы чего тут шастаете, шпанята?

У Гошки из рук выпал портфель. Он узнал голос. Конечно, это тот первый голос, не ворчливый, а первый. Сейчас он точно это понял. Язык у Гошки как будто распух и занял весь рот, так что он едва мог им ворочать.

— Да мы, дядя, курнуть сюда забежали, чтоб никто не увидел…

— А ну брысь отсюда, и чтоб больше сюда ни ногой, поняли меня? Я тут себе столярную мастерскую буду делать и замок повешу на дверь.

И Седой для убедительности повернулся к какому-то подобию верстака и даже взял в руки рубанок, хотя ребята прекрасно знали, что столярная мастерская так же нужна Седому, как им дополнительное задание по немецкому.

Седой наклонился, чтоб взять с земли какую-то дощечку, и ребята онемели от ужаса… На штанах у Седого совершенно четко и ясно красовался красный крест!

Гошка схватил портфель, и ребята пулей вылетели из сарайчика.

Паша и Гошка слова друг другу не сказали, а помчались оба в одном направлении, туда, где находилась их районная милиция. Но когда добежали уже до самой милиции, то вдруг струхнули и несколько минут стояли, набираясь храбрости, прежде чем войти.

В милиции оказалась большая-пребольшая комната, прямо почти как физкультурный зал; через всю эту комнату шел прилавок, как в магазине, а за прилавком сидел милиционер и разговаривал по телефону.

Ребята подождали, пока он положил трубку, в Паша изложил дело:

— Мы из четвертого дома, из того самого, где вчера взяли бандита, но только он вовсе не бандит, мы с Гошей это знаем точно, даже дневник можем показать, а обнаружил все Пират.

— Постойте, постойте, по порядочку! Ничего не пойму — пираты, бандиты… У вас что, игра, что ли?

Гошка вскипел;

— А если дядю Сеню в тюрьму посадят, а он вовсе не бандит, а мы знаем, кто бандит, — это, по-вашему, игра, что ли?

— А ну погодите, погодите! — Милиционер нажал кнопку и сказал: — Товарищ лейтенант, тут два пацана какого-то бандита знают, проводить к вам?

И ребята в кабинете лейтенанта рассказали с самого начала, а милиционер-машинистка все это напечатал на машинке: как они сначала играли в гараже; потом, как Пират нашел ежика и они узнали про задние ворота; как они сначала думали на дядю Сеню, что он шпион; как они провели операцию «Серебряный Шлем»; как красный крест распутал все дело.

Вечером в квартире Гошки Вовикова раздался длинный звонок. Открыл дверь сосед Боровков. На пороге стоял веселый милиционер. Отдав по-военному честь, он громко спросил:

— Здесь проживает Егор Вовиков?

Мама и Гошка услышали и тоже вышли в коридор, как раз в тот момент, когда Боровков, воздев трагически руки, причитал:

— Я все это предвидел! Я предвидел, что дело кончится милицией!

— А если вы предвидели, гражданин, как вы ненаучно выражаетесь, так надо было сообщить в милицию. Знаете, за укрывательство что полагается?

Мама посмотрела на Гошку.

— В чем дело, кто мне объяснит?

— Мамочка, я как раз только хотел вам с папой все рассказать! Просто не успел!

— Почему-то ты всегда не успеваешь рассказать, когда что-нибудь натворишь, — с горечью сказала мама. А милиционер сказал:

— Я, гражданочка, вам все расскажу. Ваш сын и еще один, Павел Сергеев, показали себя как герои и помогли нам поймать преступников и отпустить на свободу невиновного человека! А вот с этим гражданином, — и милиционер кивнул на Боровкова, — который предвидел и не сообщил, мы еще побеседуем.

Стоял чудесный месяц май. Цвели цветы, черемуха, сирень! Трава до того была мягкая и приятная, хоть ешь ее. А птицы как пели! И не какие-нибудь особенные соловьи, а самые обыкновенные воробьи во дворе пели так, что заслушаешься.

Надо сказать, что для Гошки и Паши этот май был особенно чудесным. Птицы пели не так, как для всех, а особенно, и так же особенно цвели цветы и зеленели травы и сияло солнце. Дело в том, что у Гошки и Паши близилось к завершению великое изобретение! Да, великое. Нисколько не хуже, чем все великие изобретения. Наверняка о нем передадут по радио в последних известиях, и передадут по телевизору в программе «Время», и напишут во всех газетах. И даже, наверное, с будущего года в школе будут проходить закон Вовикова Сергеева точно так же, как проходят закон Ломоносова — Лавуазье.

Но все это не главное. Они с Пашей совсем даже не из-за славы сделали это великое открытие. Слава — это ерунда. Главное для ник, чтобы всем было хорошо.

И подумать только, что все может разрушиться из-за какой-то стирки. Нет, определенно женщины не ценят великих открытий!

— Мама, — убеждал Гошка, — ведь ты же разумная личность! Ну подумай только, ну кто в такой день стирает! Мы Же собирались в парк культуры.

— А что, сверхразумный сын, — говорит мама, — может быть, белье само постирается, или, может, его Пират постирает, или, может, ты его постираешь, или, может, вообще никогда не стирать белья!

— Нет, мама, — вздохнул Гошка, — все-таки женщина не может быть разумной в полной мере. Ведь не обязательно стирать сегодня.

— Ну, если ты мне дашь справку с печатью, я не пойду на работу и буду стирать завтра, а сегодня пойду с вами в парк культуры.

Гошка тяжело вздохнул. Все логичные доводы были исчерпаны, и Гошка пытался прибегнуть к нелогичным доводам. Он обнимал и целовал маму, силой оттягивал ее от кладовки, где Стояла стиральная машина. Мама то смеялась, то сердилась, по решение было непоколебимо.