Чтение онлайн

«Дело принимает плохой оборот. Что сейчас будет…» — как бы про себя сказал Гошка. А вслух сказал:

— Я пойду погуляю во дворе, не сидеть же мне в такую погоду дома!

И в тог момент, когда мама заталкивала в стиральную машину простыни, Гошка мчался на полных парах к другу Паше, и сердце его сжималось от дурных предчувствий. И не зря.

Только мама включила в сеть машину, только поставила регулятор на «хлопок» и крутанула ручку, как в корпусе машины что-то заскрежетало, забилось, заколыхалось.

— Опять испортилась! — зло сказала мама, выключила машину, открыла крышку, и туг из машины вылетела огромная-преогромная стая птиц, целью сотни птиц.

Все они щебетали, курлыкали, гоготали, пели, свистели, щелкали, каркали, хлопали крыльями, садились маме на плечи, на голову, поднимались к потолку, бились крыльями о стекла окон, летали у мамы под носом, задевали ей лицо крыльями.

Одна ворона даже схватила маму за ухо, и тут уж мама не выдержала. Она закричала так, как будто в доме был по крайней мере пожар:

— Гошка! Борис! Что же это такое! Когда наконец в доме будет покой и порядок. Гошка, это опять твои выдумки!

Мама судорожно пыталась открыть окно на кухне. Птицы всё вылетали из открытой стиральной машины и теперь облепили не только стены кухни, потолок и пол, но и кишели в воздухе, как густая мохнатая каша.

В это время Гошка и Паша сидели на крыше сарая ни живы ни мертвы. До них доносились душераздирающие крики Гошкиной мамы.

— Кто бы мог подумать, что ей понадобится в воскресенье стиральная машина! А сегодня вечером я как раз собирался все объяснить, — виновато говорил Гошка.

— Да-а, — задумчиво сказал Паша, — знаешь, взрослые, они ведь странные и непонятные люди. Я даже предполагаю такую возможность, что твоей маме не очень понравится, что ваши простыни превратятся в шоколад, и может быть…

Но тут Гошка схватил Пашу за руку и закричал:

— Смотри, смотри скорей на наше окно!

На четвертом этаже распахнулось окно, и оттуда вылетело столько птиц, что они закрыли небо. Тут были тысячи воробьев, голубой, ворон, снегирей, жаворонков, дроздов. И кого только тут не было! И все они носились над домом, щебетали, курлыкали, гоготали, пели, щелкали, каркали, хлопали крыльями, как оголтелые носились туда и сюда.

Гошка и Паша стояли на крыше сарая, задрав вверх головы и раскрыв рты от удивления и восхищения.

— Пот это да! Это тебе не какой-нибудь там шоколад! Ты подумай, Гошка, что мы такое с тобой изобрели! Нет, ты только подумай, что мы с тобой изобрели! Ведь это же самый лучший на свете синтезатор! Ты понимаешь, Гошка, ведь мы с тобой не рассчитывали на такой успех. Он же воспроизводит живую материю! Из каких-то там никому не нужных простыней — птицы! Гошка! Ты подумай!

Вмиг ребята слезли с крыши сарая и помчались на четвертый этаж. Хорошо, что мамин гнев немного остыл, когда она наконец избавилась от одолевших ее птиц, но все-таки ребятам досталось порядком.

— А, голубчики! Явились! — Мама стояла как грозный полководец после проигранного сражения. — Что это такое? Что это такое, вы мне скажите?

— Мама, мамочка, это же самый лучший на свете синтезатор. Понимаешь, самый замечательный! Это же мы с Пашей придумали!

— Так я и знала, что это ваши штучки! О господи, господи! Когда же это кончится. У всех дети как дети, а это просто вредитель какой-то в доме. О, мои простыни, — вдруг вспомнила мама и страдальчески застонала, — мои прекрасные новые арабские простыни в разноцветную полоску, о которых я мечтала всю жизнь, а вот теперь родной сын, вот теперь…

И тут вдруг мама заплакала. Этого Гошка, конечно, стерпеть не мог. Он бросился к маме, стал ее уговаривать не плакать. Он уверял ее, что они сейчас с Пашей так наладят синтезатор, что он не только вернет обратно все арабские простыни с полосочками, а сколько хочешь синтезирует новых.

— Мама, ты пойми, если он живую материю синтезирует! Ведь птицы — ото живая материя! Так? Ну скажи, так?

— Ну и что? — сказала мама.

— А то, что если наш синтезатор может живую материю производить, то что ему стоит какие-то там простыни…

— Не знаю, ничего я не знаю! Знаю только, что все в доме идет прахом.

— Ну, мама, ты же уже поняла! Вот смотри! Хочешь, тебе будут простыни прямо в упакованных пачках по десять штук!

Гошка побежал в комнату, и не успела мама ойкнуть, как он засунул в стиральную машину покрышку с тахты.

— Р-раз! — сказал Гошка и крутанул ручку стиральной машины. — Вот тебе, получай твои любимые арабские простыни!

Гошка с торжеством открыл крышку стиральной машины и… оттуда с шумом и гвалтом вырвалась приличная партия ворон.

На этот раз мама нисколько не удивилась. Она, кажется, именно это и ожидала.

— Теперь я понимаю, — сказала она, — почему в городе столько ворон. Хорошо еще, что Боровкова нет дома. Вот был бы для него неповторимый сюрприз! Хорошенький матерьяльчик для ЖУКОВСКОЙ стенгазеты. «Тысяча ворон в коммунальной кухне».

— Да нет, мам, ну как ты не понимаешь? Это же просто маленькая недоделка.

— Очень маленькая недоделка, совсем крошечная, состоящая из тысячи ворон!

— Мама! Можешь ты, наконец, не повторять: вороны, вороны! Это же не главное, что они вороны, а главное то, что они — живая материя, а наш синтезатор — самый замечательный па свете!

Гошка с Пашей перевернули стиральную машину вверх дном, отвинтили какие-то винтики, постучали молотком, подпилили напильником, подкрутили отверткой…

— Ну, теперь-то все должно быть в порядке, — уверенно сказал Паша. — Так что вы заказываете нашему синтезатору? Арабские простыни?

— Нет, вы слыхали: «что я заказываю их синтезатору»? Нет, вы подумайте, что за нахальные мальчишки! Вы хоть верните назад те простыни, которые ваш «самый лучший на свете синтезатор» превратил в ворон! Хоть те простыни верните! Л потом, будьте добры, переделайте ваш самый лучший, но ни на что не годный синтезатор обратно в мою чудесную стиральную машину!

— Мама, ну какая же ты чудная! Ты сама уже сколько лет говоришь, что пора этот лом выбросить на помойку и купить наконец новую стиральную машину. Вот я и подумал: чем на помойку выбрасывать, лучше мы из нее синтезатор…

— Не говори при мне больше этого слова! — закричала мама. — Ох, мои простыни…

— Мне бы твои заботы. «Простыни, простыни»! Можешь ты думать хоть о чем-нибудь другом!

Гошка и Паша вдвоем схватились за ручку и с невероятной быстротой стали крутить ее в обратную сторону. И тут крышка стиральной машины так стремительно откинулась, как будто ее толкнул изнутри чемпион по боксу. Из машины фонтаном, — да что там фонтаном! — водопадом, наводнением хлынул шоколад. Да, самые настоящие плитки шоколада, тысячи и тысячи сортов: «Аленушка» и «Бабаевский», «Молочный» и «Сливочный», «Конек-горбунок» и много всяких других, какие только есть.