Так всегда здесь: пыль и солнце,Но вечером солнца нет.Вечером сквозь абажура донцеКонусом режущий свет.Гости вечером по полам темнымХодят туда-сюда.Говорят мало, больше пьют и скромноКурят. опустив глаза.А потом вдруг уходят гости.Двое глядят им вслед.На тарелках грязные кости,Пятна от сигарет.Двое знают, спешить некуда,Завтра опять день.И ложатся спать нехотя…На окошке – сирень.Легли, думают. Про солнце, про завтра,Про пылинки в лучах теплых.И засыпают… Аэронавты,Пролетая, глядят им в окна.И не знают аэронавты,Что за окнами тихо спятЛюди далекого «завтра»,За которым они летят.
Моя Москва
Здесь нет шума машинВ толчее домов,В переулках узких, кривых.И лежит здесь пыльНа хвостах котовИ на лицах старух седых.Если б солнца лучЗаглянул сюда,Он увидел бы окон грязь,Посреди двораВ луже рваный мячИ карниза лепную вязь.
Ты – мой бог, моя жизнь. Ты – жена моя.Ты – надежда, ты есть у меня.Ты – в колодце вода, тишина моя.А я сам лишь колодца края.
Мелодия
Смуглый ветер ладонью твоейЛег на сырость холодных перил.Всех на свете не хватит морейОхладить моей памяти пыл.Что мне день, что мне ночь, что мне век?Всё песчинки, песочная горсть,Если самый родной человекПромелькнул и исчез, словно гость.Колебаньем звучащей струныНаших «вместе» допетая песнь,Лунных бликов недолгое «мы»И пустынная пристани месть.
«Я увидел на бульварах…»
Я увидел на бульварахЛистьев вялых хруст-рисунок.Я увидел тротуары,Я увидел переулок.Я увидел переулок,Где тебя я встретил утром.Я увидел запах булок,Я увидел перламутры.Вспомнил встречи, вспомнил лицаОкружающих нас разных…Между пальцев лист пылитсяИ хрустит разнообразно.
Я слышу детство
Слышу детские улицы, топот шальнойМеж извилистых трещин асфальта.Слышу детские запахи: пахнет травой,Пахнет марками с острова Мальта.Слышу школу перил, туалетов уютИ запретный дымок сигареты.Слышу пятна чернил… Между пальцев текутГоды, лестницей, солнцем нагретой.
Летний мотив
Дни идут за днями,Солнцем катит день.Неподвижно вянетДушная сирень.Лето к середине,Перекрестков стык.Пыль лежит, как иней,Мостовых кадык.
«Опустились руки…»
Опустились руки,Вечер спит хмельной.Мне связали звукиРуки за спиной.Вывеска напротивПотеряла смысл,Своды подворотенЗаслонили высь.Выпали две буквыВ имени моем.Светофоров клюквыКрасным жгут огнем.
«В городе туман клочьями кружится…»
В городе туман клочьями кружится,Зыбистые танцы меж сырых ветвей.Утро по стеклу слезами струится,Ломкая тропинка все ясней, ровней…Я стою один, жду свою партнершу,Грусти красный клин сквозь мотив замерзший.Грусти тонкий след, инеем на ветках.Утра нет как нет. Дня пустые клетки.
«Стороной проходят тучи…»
Стороной проходят тучи,Продырявленные птицей.И ничто меня не мучит.Блекнут дней погожих ситцы.И ничто не задевает,Все несется мимо, мимо.Вечер в окна наливаетТемно-синие чернила.Ночь шагами в подворотнеРасколола снов оковы.Выбрав дверь, одну из сотни,Я прибил над ней подкову.
Ритм и цвет
Как-то все это пахнет тухлятиной.Ритмы зеленые белой стены.Из клетчатых окон несет отсебятиной,Ветры протянуты вдоль белизны.Руки протянуты… Их протяженность,Цепкость, лиловая мягкость и томностьВся, как оранжевый пульс барабана.Ногти лимонные, пальцы – вараны.Жизнь между ритмов фонарь зажигает,Тужится кругло и днями мелькает.Я весь пунцовый сижу на скамейке,Дождь темно-серый из матовой лейки.
Резкие тени
Вот листьев неказистая усталость,Зеленый, влажный, трубчатый покой.Вот листьев повисающая вялостьНа белом подоконнике. РукойПотрогать можно толстую зеленостьИ ниже – шорох глиняный горшка.Потрогать можно… Давняя веселость,Как бусинка стеклянная красна.Рубиновый – забвенье и былое.Зеленое – надежда и тоска.День серый, позабывший голубое,Усталая знакомая рука.Предметы жизни, цвет и настроеньяРазнообразны, помнящи, близки.Наш праздник серый, толщей воскресеньяКончает вечер. Тени так резки…И по-другому думается снова,Который раз меняю жизни явь.Встречаю час, еще один и новый.Ты, времени восторженная рябь!
«Дай мне послушать, как бисер воды…»
Дай мне послушать, как бисер водыКапли на нити стеклянные нижет.Дай мне послушать, как пламя листвычерное дерево огненно лижет.Дай мне послушать, как толпы людейПятнами лиц среди улиц кружатся.Дай мне послушать, как ждет воробейТо, что должно непременно начаться.Дай мне послушать, как чья-то женаБрошена кем-то в квартирке убогой.Дай мне послушать, как наша винаСветится взглядом усталого Бога.
«Как ты, я сам…»
Как ты, я сам.Пойми, ненужная!Универсам.Иду по лужам я.
«Он проснется среди ночи и закурит папиросу…»
Он проснется среди ночи и закурит папиросу,И спокойно пламя спички загорится между пальцев.А потом оно погаснет. Темнота еще темнее.И горелый запах спички еле виден среди дыма.И тогда отдернет шторы тот, который с папиросой,И забьются в угол шторы, темной прядью там смирятся.Человек увидит небо сквозь стекло с налетом пыльнымИ ненужный дом напротив, темный, тихий и громадный.Как фонарь на перекрестке, вдаль глядящий одиноко,Затухает, затихает уголек ночной и красныйРаскаленной папиросы в длинных пальцах темно-серых,И сминается окурок, потухает папироса.И ложится на диване, накрываясь одеялом,Человек, что много видел, пока спал ты сладко-сладко.За окном светлеет небо, кроме темного квадрата,Кроме темного квадрата тихого напротив дома.
«Темнеет. Печально…»
Темнеет. Печально.Свеча догорела.И день потухает…Не сделано дело.Какое? Неважно.Не сделано что-то.Пустынно на сердцеИ в мыслях забота.Забота не сделанных дел и стремлений.Открытая книга легла на колени,Локтями опершись о стол, отдыхая,Сидит человек и глаза поднимаетНа ровное небо вечернего дня,На небо, где нет ни тебя, ни меня.