Чтение онлайн

Еще в предшествовавшие дни мы попользовали каждую свободную минуту, чтобы тщательно изучить специальные карты пролива Дувр- Кале, его берегов и направленно течений. Одно лишь плавание, помимо неприятельского противодействия, требовало напряженного внимания из-за большого количества встречающихся подводных камней к песчаных отмелей. В этот день в 9 часов вечера течение меняло свое направление. К этому времени мы должны были начать прорыв с таким расчетом, чтобы иметь течение попутным на случаи, если мы будем вынуждены погрузиться под сеть.

План наш состоял в следующем.

Вечером в 9 часов подойти к Фергойерским буям, чтобы располагать безупречным и безопасным исходным навигационным пунктом. Затем идти по течению в направлении к «глубокой яме» у буя №2 заграждения светящихся буев. Мы предполагали проделать все это в подводном положении под покровом темной почи. Пройти через заграждение, или, вернее сказать, над заграждением, между буями №2 и 3 и затем полным ходом идти на восток. Если бы нам удалось пройти над заграждением, тогда самое трудное было бы позади нас. Более усиленная охрана должна начаться после Булони и сгущаться вплоть до большого сетевого заграждения, которое находилось почти между самым Дувром и Калэ. Отряды быстроходных истребителей стояли по обеим сторонам заграждения, патрулируя во всех направлениях.

Как выглядело это заграждение под водой, никто не знал. На основе опыта фландрских подводных лодок у нас получилось представление, довольно близкое к действительности. Известно было, что большая часть пролива Калэ была тщательно заграждена сетями, минами и затопленными судами. Равным образом мы знали, что в этих заграждениях имелись свободные промежутки, однако расположение их все же оставалось неизвестным. Водные глубины между Дувром и Калэ колебались между 25 и 38 м и только в одном месте, шириной около 1000 м, достигали 45 м. Это место называлось «глубокой ямой», и там, пожалуй, можно было рассчитывать успешно пройти через заграждение, если вообще была необходимость форсировать прорыв в подводном положении. Мы предполагали, что на этом глубоком месте сети не доходят до дна моря. Сети были развешаны на больших плотах и бесчисленных маленьких поплавках, которые днем были видны на поверхности. Ряд светящихся буев указывал на расположение заграждения. Неустойчивая погода и постоянно меняющееся сильное течение в Дуврском проливе были причиной того, что в различных районах пролива, то можно было встретить дрейфующий буй или плот, то образовывались свободные промежутки в сетевом заграждении, которые всегда давали новые возможности его преодолеть. Поэтому большинство подводных лодок старалось проскользнуть между буями и плотами в темную ночь. Если возникала необходимость погружаться, то приходилось искать «глубокую яму», чтобы пройти под сетью.

Таковы были наши соображения и расчеты, когда мы благополучно подошли к Фергойерским буям. Но предугадать заранее состояние погоды мы все же не могли, и прежде всего нельзя было предвидеть, будет ли туман и какие условии освещения окажутся в решительный час.

Но вот из-за французского берега, вырисовывавшегося при белом свете тихой ночи, стал виднеться красноватый отблеск. Луна всходила, и вскоре она показалась на небе в виде гигантского красного шара. Мы не смели даже оглядеться. Подобной луны я никогда не видел. С искаженным ликом, словно злобно скаля зубы, она нависла над полями битв западного фронта.

«Торопитесь, вы, немцы, только торопитесь! Я вам уж так посвечу, когда будете возвращаться домой, что вы никогда не забудете этой ночи!»

Мы смотрели друг на друга, стоя на мостике. В этот момент стало светло, как днем. Безоблачное, ясное небо, тихое море, чистый горизонт и огромная, страшная «дуговая лампа» на небе.

«Оба вперед, полный ход!»

Теперь напрямик! Воля и успех! Вперед!

До Булони мы можем беспрепятственно идти в надводном положении. Огни мыса Гри-Нэ и Дендженесс горят, но сильно уменьшенным светом. У мыса Альбрехт мы встретили бесчисленное количество малых судов и должны были погрузиться, так как обойти их в надводном положении было невозможно. Мы прорываемся на перископной глубине сквозь флотилию малых судов, буксиров и патрулей.

Вскоре после полуночи мы можем уже снова всплыть в надводное положение. Все стоят на своих боевых постах. Полным ходом мы приближаемся к заграждению. Теперь настал момент!

Через 10 минут нашего плавания я с помощью сильного ночного бинокля различаю над гладкой поверхностью моря, освещенного луной, небольшую точку на севере. Несколько секунд соображения. Охотник за подводными лодками! Тревога! Не прошло и полминуты, как мы были. под водой. Все же это было слишком поздно. Неприятель приближается, высоко поднимая носом волну.

«Внимание, сейчас будут глубинные бомбы!» - передаю я через большой рупор в центральный пост.

И в тишине уже раздаются звуки разрывов. Бомбы рвутся вокруг нас. Несмотря на довольно большое расстояние, мы ощущаем сильнейшее сотрясение в лодке. На патрульных суднах заграждения также поднят сигнал тревоги, идти дальше в надводном положении стало невозможно. Нам остается лишь единственное средство: оставаться под водой и пройти под сетями и заграждением.

Только этого нам недоставало. Я не предполагал, что буду задержан противником так далеко от заграждения - мы были от него, по крайней мере, еще в 10 милях! Вследствие этого найти «глубокую яму», желанный свободный промежуток в сетях, было очень трудно.

С этого момента охотник за подводными лодками идет неотступно по нашим пятам. Мы отчетливо слышим шум его винтов над нами, позади и около нас. Там наверху наверное уже взлетают ракеты, светят прожекторы и передаются но радио сигналы:

«Внимание, неприятельская подводная лодка у самого заграждения на пути к северу! Внимание! Будьте настороже! Не давайте ей пройти! Ловите рыбу в сеть! Тащите ее живой наверх или уничтожьте ее на глубине, но не пропускайте ее!»

Мы все собрались в центральном посту, перед нами карта заграждения. Огромный корпус лодки гудит, проходя над самым грунтом. Иногда он сильно ударяется о выступы морского дна и мы чуть не падаем. Стрелка глубомера показывает 28 м и дрожит. Все еще 28 м? Должно же быть, наконец, глубже. Или сегодня течение относит нас к французским берегам так сильно, что приходится больше «держаться открытого моря»? Мы снова перекладываем горизонтальные рули вниз, испытывая все время такое ощущение, как будто мы должны возможно ниже «наклонить голову», чтобы пройти под сетью. На этот раз удары о грунт страшно сильные. 24 метра! Ужасно мелко, а нам нужна глубина! Все наши чувства обострены до крайности. Нашему воображению представляется висящая перед нами, растянутая в длину сеть; налево в ней должен быть свободный промежуток. Больше лево руля, больше лево руля! В этот момент лодка начинает сильно тереться правой стороной борта о что-то лежащее на грунте. Шум сильных ударов молота и грохот, можно подумать, что на нас свалились большие каменные глыбы. Лодка сильно кренится, затем выпрямляется и снова сильно ударяется. Все еще 24 м.

Теперь мы должны быть перед самой сетью.

«Лево на борт!» - кричу я рулевому и вместе с тем совершенно инстинктивно сопротивляюсь какой-то страшной силе, которая стремится навязать нам свою волю.

«Лево на борт!»

Какая-то коренная перемена должна произойти. Только она может нам помочь. Косковский, который всегда становится на руль, когда требуется особо точное управление лодкой, спокойно вертит штурвал, точно если бы это было на поверхности, при солнечном сиянии. Градус за градусом отмечается поворот лодки на картушке компаса. Теперь течение несет нас поперек заграждения. Но это все равно. Нам нужно в несколько минут найти глубокую воду, или же мы попадем в смертельные объятия сетей и мин.

Лодка опять ударяется о грунт. 30 метров! Вздох облегчения. Еще 32. затем 30 метров! Наконец-то!

Когда мы достигаем 40 м, дается команда: «Право на борт, ложиться на 20 градусов!»

Косковский направляет лодку обратно на прежний курс. Нам кажется, что мы нашли свободный промежуток в самый последний момент. Теперь мы под заграждением. Позади нас раздается сильный взрыв. Корма лодки немного ныряет, и правый винт вдруг начинает неправильно вертеться. Но все остальное в порядке. Еще раз мы слышим над нами шум виптов. Мм стопорим электромоторы и движимся дальше по инерции. Потом этот шум прекращается. Мы одни и... мы прорвались!

На рассвете мы всплываем в надводное положение.

Позади нас в неясном утреннем свете виднеется несколько судов и шаланд.

Оставляя позади себя открытое море, мы спешим к Германской бухте.

Под конвоем тральщиков, которые пришли к нам на выручку еще в чужих водах, мы благополучно входим в Гельголанд 2 сентября.

Несколько дней спустя в доке Вильгельмсгафена происходит осмотр лодки. Лопасть правого винта сильно погнута и разбита. Правый кормовой горизонтальный руль согнут кверху. Все выступающие части на корпусе сорваны, ограждение кормовых горизонтальных рулей сломано.