Чтение онлайн

Это была пора беспощадной эксплуатации вновь приобретенных колоний и борьбы за них, эпоха «серебряных флотов», которые приходили из Америки и Ост-Индии, чтобы выгрузить свои сокровища в европейских портах. Успешным обеспечением конвоев охраной знаменитый голландский адмирал Рюйтер стяжал себе известность в англо-голландских войнах XVII столетия. Англо-французские морские войны конца XVIII столетия также являлись борьбой за господство на торговых путях. В 1781 г. английский конвой, шедший из Вест-Индии, стал добычей французских военных судов, и в том же году английский адмирал Кемпенфельдт уничтожил неприятельский конвой у мыса Уэссан. Некоторое время спустя английскому адмиралу Хоу удалось благополучно провести конвой в Гибралтар, лишенный всякого подвоза.

С течением веков Англия установила торговые сношения со всеми народами мира и упорно защищала их от многочисленных врагов. Между песчаными отмелями и береговыми утесами, на глубинах моря, омывающего Британские острова, лежат в виде истлевших остатков исчезнувшие следы этой истории, одушевленной образами великих героев моря - высокобортные трехпалубные корабли и стройные фрегаты испанцев, голландцев, французов и англичан. Кожаные куртки германских подводников и их стальные суда, должно быть, странно выглядят в этом оригинальном обществе посреди тлеющих колониальных сокровищ, широкополых шляп голландских моряков, заржавевших пушек и абордажных топоров английских мореплавателей. Сыпучий песок заносит их.

Во время мировой войны термин «конвой» снова появился, когда в 1914 г. Антанта задумала перевозить свои колониальные вспомогательные войска на западный театр военных действий. Почти в то же время большие транспортные флотилии отплывали из Индии, Австралии и Канады. Тогда у нас не было никакого действительного

средства, чтобы их задержать.

Собственно говоря, канадскому конвою мог угрожать только «Карлсруэ», который в начале войны крейсировал в вест-индских водах, - крейсер хотя и быстроходный, но слабо вооруженный по сравнению с превосходными силами противника. Несмотря на это, конвой долгое время не отваживался выходить в море, опасаясь атаки со стороны германских броненосных крейсеров, в этот промежуток времени покинувших родину. За «Карлсруэ» месяцами охотился целый флот неприятельских крейсеров. Торговые суда одно за другим становились жертвами его, он оставался кораблем-невидимкой и носился призраком по морям, как настоящий дьявол.

Австралийский конвой был составлен в Сиднее. Поблизости находился «Эмден» - крейсер более тихоходный и слабый, чем его собрат «Карлсруэ», по управляемый таким же смелым экипажем. Замечательное совпадение: граф Шпее у Фальклэндских островов, как и капитан 1-го ранга фон Мюллер, хотел разрушить неприятельскую разведывательную станцию, в частности, радиостанцию на Кокосовых островах в Индийском океане. Тем временем австралийский конвой, эскортируемый пятью военными кораблями, английскими и японскими, в том числе и английским крейсером «Сидней», тронулся в путь и в тот же день проходил в большом расстоянии от островов. Радиотелеграфист на Кокосовых островах еще успел в момент появления «Эмдена» послать по свету крик о помощи: «Чужое судно перед входом в бухту». После этого десантный отряд с «Эмдена» разрушил станцию. Роковой сигнал был перехвачен неприятелем; «Сидней», круто повернув в сторону, отстал от вверенного ему «стада» и полным ходом бросился к Кокосовым островам, чтобы там разгромить «Эмден» из своих более крупных и дальнобойных орудий.

Индийский конвой был проведен через Суэцкий канал в Средиземное море и благополучно достиг южных французских портов.

В эти первые месяцы войны еще не было ясного представления о возможностях применения подводной лодки как оружия уничтожения торговли. В 1915 г. положение было иное, и в Лондоне ломали себе голову, как найти средство против этой «подводной чумы». 1916 год - роковой год, быть может, самый решающий за всю войну. Мы, немцы, отступили перед протестами нейтральных держав, в особенности Соединенных Штатов, и почти совсем прекратили подводную войну. Англия получила передышку и использовала это время, чтобы найти новое средство обороны и прежде всего - возможность беспрепятственного его развития и организации. В это время возникла также мысль соединять в конвои не только транспорты военных материалов, но и все торговые суда вообще. Организация конвоев, оповещение и вождение судов (скорость хода конвоя устанавливалась применительно к самому тихоходному его участнику), конечно, требовали напряженных усилий, огромного личного состава, большого расхода материалов и денег, и это значительно замедляло темпы снабжения Англии, но выгоды были очевидны. Вследствие перерыва подводной войны в 1916 г., на который мы сами согласились, весной 1917 г., вскоре после начала неограниченной подводной войны, германские подводные лодки натолкнулись на отлично организованную и хорошо действующую систему конвоев, что очень затруднило их работу. Подводная лодка имела, конечно, разнообразное оружие - торпеды, пушки, мины и подрывные патроны, она могла захватывать торговые суда в качестве приза и т.д.; но против конвоя действительным было одно средство - торпеды.

Современный конной состоял из 3-5 колонн пароходов самого различного тоннажа. Во главе обыкновенно шел старый крейсер (новый крейсер неохотно подвергали такому риску, так как он был нужен для других целей). Скорость походного движения была 8 миль в час. Днем шли зигзагообразным курсом, что требовало большой сноровки от капитанов торговых судов, ночью двигались прямым курсом. Впереди и по бокам конвой прикрывался множеством истребителей. Конвой замыкало несколько быстроходных дозорных судов, которые в случае поражения торпедой какого-либо судна конвоя бросались к тому месту, где пенящийся след от выпуска торпеды выдавал подводную лодку, чтобы уничтожить ее залпами глубинных бомб.

Совсем в хвосте, далеко, далеко позади конвоя, пыхтел иногда довольно старый и невзрачный пароход, который, «быть может, вследствие порчи машин отстал и был с презрением покинут начальником конвоя». Если неопытный командир подводной лодки нападал на такое судно, то разыгрывалось представление, различные акты которого я описал в главе «Суда-ловушки».

Когда конвой подходил близко к берегам, то его эскорт усиливался. Наконец, он входил в порт прибытия, нередко со значительными потерями, окруженный множеством истребителей, охотников за подводными лодками, дозорных судов, быстроходных катеров, под охраной самолетов и дирижаблей, и там уже расходился целиком или небольшими группами.

Уже летом 1917 г. я в разное время чувствовал присутствие поблизости от меня неприятельского конвоя и однажды даже заметил над горизонтом клубы дыма поразительного количества судов. Но каждый раз различные неблагоприятные обстоятельства мешали мне произвести атаку. Океан так обширен и, кроме того, так часто бывает окутан густым туманом и дождевыми тучами, что гораздо легче выследить и поймать в джунглях настоящего слона, чем обнаружить на поверхности моря даже огромное и само по себе заметное «стадо» судов.

Конвой, разумеется, не пользовался обычными торговыми путями, а имел особые маршруты движения, которые постоянно менялись.

Первая моя встреча с конвоем была для меня совершенно неожиданной. Это случилось в конце лета 1917 г., в одну особенно темную ночь. Свинцовые тучи низко нависали над морем, и дождевые завесы по временам закрывали немногие оставшиеся светлыми места на горизонте. После обеда мы издали взглянули на причудливые очертания острова Сен-Кильд и легли на курс к югу вдоль западной стороны Гебридских островов. Мы хотели на следующий день войти в Ирландское море через Северный капал.

Около 1 часа 30 минут ночи меня разбудил матрос, посланный верхней вахтой: «Белый огонь, - два румба слева».

Поразительно, как быстро просыпаешься при таком донесении.

Быстро надевая непромокаемый плащ, я бросаю взгляд на разложенную на моем письменном столе и ярко освещенную карту. Этот огонь не мог быть маячным огнем! Мы должны были увидеть огни Иништрахэла на северо-западной оконечности Ирландии не ранее 5 часов утра. Значит, это какое-то судно! Но белый огонь, да и вообще огонь здесь, во время войны, под открытым небом в Атлантическом океане?

Я поднимаюсь из люка рубки, и меня охватывает непроницаемая тьма. Я едва могу различить фигуры людей, стоящих рядом со мной на мостике. Яркий свет внутри подводной лодки еще рябит и ослепляет мои глаза. После большого напряжения я, наконец, вижу белый огонь в четырех румбах слева. Эго совсем обыкновенный белый огонь, слегка вспыхивающий.

Но что там, слева по носу?

«Сильный ливень», - говорит вахтепный офицер.

Я пристально, как зачарованный, вглядываюсь в этом направлении и различаю в ночной тьме нечто гигантское, темное, неопределенное. Но ведь это невозможно! Совершенно невозможно, чтобы темнота могла быть столь черной, как чернила! В тот же миг это нечто растет, становится больше, чернее и длиннее... И вдруг нас словно удар хватил. Со всех сторон из ночной темноты вырастают и окружают нас страшные громады. Точно по мановению жезла они появились здесь. У нас захватило дух.