Чтение онлайн

– В трубу вылетим, – добавил Лихачев.

Я поднял руку и попросил слова.

– Вы что хотите сказать? – спросил Маленков.

– Я просил бы предусмотреть в проекте постановления выделение средств для премирования за изготовление труб.

Маленков поморщился.

– Мы уже закончили составление документа, он перепечатывается.

– Следует все-таки включить пункт о премировании. Эти суммы можно выделить из тех средств, что предусмотрены для наших заводов. Как бы вообще без труб не остались, если этого не сделать, – сказал Малышев.

– Мы ему сами можем кое-что подкинуть из премиального фонда, что нам выделяется, – вдруг сказал Лихачев.

– Я знаю, как ты подкидываешь. У тебя зимой снега не выпросишь. Пальцы-то на руках у каждого к себе загибаются, а не от себя. – смеясь сказал Малышев. – Я предлагаю все-таки включить в постановление пункт о премировании за своевременное изготовление труб, – повторил он.

Малышева поддержали другие.

– Сколько же вы хотите? – спросил Маленков.

– По десять рублей с трубы для каждого миномета.

Кто-то воскликнул:

– Ого!

Остальные промолчали.

Предложение было принято, и один из секретарей Маленкова пошел включать его в документ, который печатали на машипке в соседней комнате.

Все делалось в большой спешке. Почему я назвал десять рублей? Не знаю. Может быть, потому, что это круглая цифра. Проект постановления о производстве минометов читали по пунктам, по мере того как листы поступали с машинки.

Но вот все откорректировано, и нам предложили поставить под документом свои подписи, завизировать его. Под словом «согласовано» я вместе с другими поставил свою подпись. Документ взял Маленков. Рассматривая подписи, он спроспл:

– Все расписались?

А когда дошел до моей фамилии, спросил:

– Чья это подпись?

Я сказал, что моя. И он против моей подписи в скобках каллиграфическим почерком написал мою фамилию.

– Ну как же можно так расписываться? Вы знаете, к кому этот документ идет? К товарищу Сталину.

На меня, иронически улыбаясь, смотрел Малышев. Он подписывался аккуратно.

Заводы нашего главка выполнили в установленные сроки задание, и я был спокоен, хотя задание было очспь трудным – нам дали всего три дня на сдачу первой партии труб.

Третий день еще не кончился, как раздался звонок Маленкова.

– Как обстоит дело с отгрузкой заводам труб?

– Все отгружено в установленный срок, – ответил я.

– Но завод, которому поручено изготовлять минометы, ничего не получил и еще не приступил к работе. Почему вы не проверили?

– Но ведь еще и срок не вышел. Все, что положено, завод получит и конце дня.

– Надо тщательно следить не только за тем, что делается у вас на заводах, по также поинтересоваться, прибыло ли вовремя то, что отправлено. А вы вытолкнули за заводские ворота и успокоились. Проверьте и позвоните мне!

Я бросил все дела, отпустил людей, приглашенных на техническое совещание, передал всем ожидающим приема, что никого, к сожалению, сегодня принять не смогу, и, засев за телефонный аппарат, стал непрерывно звонить. У директора завода узнал номера вагонов, в которых отправлены трубы. Затем, связавшись с начальником станции, узнал, когда эти вагоны вышли с завода и маршрут их следования. Звонил на узловые и промежуточные станции, на станцию назначения и, наконец, директору завода, которому были предназначены трубы. От него я узнал, сколько труб поступило на завод и сколько уже обрабатывается на станках.

Собрав все эти сведения, я позвонил Маленкову и сделал подробное сообщение.

– Вот теперь все в порядке. Надо лично все самому проверять, а не доверять другим.

…После разговора с Маленковым стало грустно. Вспомнил то, что было раньше – Челябинский завод, Серго Орджоникидзе. На наш завод Серго звонил часто. Но как разговоры с пим отличались от разговора, который я только что закончил.

Как-то мне позвонил Тевосян и сказал:

– Меня вызывают к Розалии Самойловне Землячке. Она проверяет, как выполняется постановление ЦК партии и Совнаркома о производстве работ по одному из оборонных объектов. Я пойти к ней не могу, так как в эти же самые часы должен быть в Совнаркоме. Я сказал, что вместо меня будешь ты. Кстати, в постановлении прямо записано, что необходимо сделать заводу вашего главка. Советую на заседание взять с собой и директора.

Директор завода был у нас в главке, и мы с ним отправились к Розалии Самойловне. Она в то время была председателем Комиссии советского контроля. В кабинете Землячки собралось человек пятнадцать.

Розалия Самойловна обвела взглядом всех собравшихся и сказала:

– Вы, конечно, знаете, какое значение партия и правительство придают своевременному окончанию строительства оборонного объекта. Однако проведенной проверкой установлено, что ряд наркоматов не выполнил возложенных на них поручений по изготовлению специального оборудования. Нам поручено доложить правительству о причинах срыва важнейшего задания.

– Как у вас осуществляется постановление?— спросила Землячка наркома одного из машиностроительных наркоматов. – На сколько процентов выполнен вами план?

– На восемьдесят пять процентов, – прозвучало в ответ.

– В чем причина невыполнения плана?

На наркома через стекла очков были направлены строгие глаза Розалии Самойловны.

– Производственные возможности завода не велики. Нам нужно еще два месяца, чтобы закончить работу.

– Когда постановление готовилось, с вами его согласовывали? Почему же вы согласились на эти сроки и завизировали проект документа?

– Тогда мы еще не представляли, с какими трудностями встретимся. Это обнаружилось уже позже.

– Когда эти трудности были выявлены?

– Месяца четыре назад.

– Почему сразу не доложили правительству об этом?

Нарком молчал.

– Что же делать? Если мы вас не накажем, вам трудно дальше работать будет. Ну, как можно требовать выполнения своих приказов от подчиненных вам люден, если сами нарушаете постановления партии и правительства. Мы будем вносить предложение поставить вам на вид.

– А как у вас дела?— спросила она второго нарушителя – начальника Главного управления из электропромышленности.