Чтение онлайн

То ли пересажала опомнившаяся Россия своих самых одиозных коррупционеров, то ли ушли они мирно на покой, а скорее, и то и другое, но новое поколение властей со скрипом и стонами приняло и новое налоговое законодательство. Тем самым, избавив предпринимателей от своего навязчивого присутствия за спиной, мелочного контроля, выливавшегося в отнюдь не мелкие суммы, каждодневно оседавшие в карманах многочисленных назойливых своих контроллёров. И от пресловутой системы «откатного финансирования».

Так или иначе, но к моменту повествования Павел Васильевич Самсонов был одним из самых уважаемых бизнесменов города, славился честностью и обязательностью в делах, неоднократно получал предложения баллотироваться в городскую думу и даже на должность мэра, каковые неизменно отклонял, отговариваясь занятостью.

О личной его жизни ходило немало слухов, поскольку он так и не женился, хотя в период становления своего бизнеса был уже буквально на грани. Но понравившаяся ему было Татьяна, девица с соседней улицы, оказалась существом мечтательным и воспитанным в отвращении ко всякому труду. Она была вполне готова играть роль шикарной супруги богатого бизнесмена. Но стать ему боевой подругой, помощницей, или хотя бы деловой домашней хозяйкой оказалась не способна.

Пока её, впоследствии несостоявшийся, супруг пропадал по 12 часов на работе – восьмичасовой рабочий день он установил для всех своих сотрудников, кроме себя, сам он работал порой и в две смены – она пролёживала старый диван, обложившись модными журналами. Или производила рейд по Троицким магазинам, спуская выделенные ей на хозяйство деньги на всякие безделушки и тряпки. Также, прогуливала она бухгалтерские курсы, на которые устроил её предполагаемый супруг. Только курсы вождения окончила она с грехом пополам, да ещё полюбила компьютерные игры, раздолбав последовательно за шесть месяцев совместного проживания три клавиатуры домашнего компьютера Павла Васильевича.

Утром, г. Самсонов завтракал в одиночку, пока Таня досматривала последние сны, обедал он на работе, сублимированной лапшёй, метко называемой в народе «бичпакетом», запивая её крепким чаем, а явившись домой к ужину, находил, что его приготовить «не успели». Вершиной кулинарного искусства «невесты» была яичница-глазунья, чаще всего с фрагментами яичной же скорлупы.

Для того, чтобы она заимела практику вождения, «жених» подарил ей старенький, но в отличной форме «Пежо», на котором она в один прекрасный, как оказалось для всех день, и уехала, «в гости, в Самару». По крайней мере, так было написано в записке, написанной её округлым детским почерком, которую обнаружил вместо Тани пришедший домой поздно вечером, измотанный бизнесмен. Заподозрив неладное, вдобавок и её сотовый оказался отключен, Павел Васильевич занялся розыском, отправившись для начала на пост тогдашнего ДПС на выезде из города. Наряд ещё не сменился, и милиционеры без труда вспомнили приметный «Пежо», просвистевший мимо них в направлении Самары. Пилотировала его Татьяна, известная им как пассия г. Самсонова и она была в машине явно одна. Несколько успокоившись, Павел Васильевич вернулся домой.

Утром его навестила несостоявшаяся тёща и, пряча глаза, сообщила, что дочь её, Татьяна уехала в Москву, поскольку «в Троицке ей скучно и тесно, а настоящая жизнь именно там». Судя по всему, поступок своей непутёвой дочки соседка не вполне одобряла. Кроме того, как донесли ему знакомые троичане через пару лет, видели они Татьяну в Москве за рулём не то «Мерседеса», не то даже «Бентли», тут показания расходились. А может, и не она это была, а просто похожая девушка. Во всяком случае, оставив своего возможного жениха соломенным вдовцом, Татьяна навсегда исчезла с его горизонта. Только её мать, изредка встречая его на улице, смущённо передавала ему очередной привет, извинения и уверения, что у дочки всё хорошо.

После своей неудавшейся женитьбы майор вовсе не замкнулся, но о серьёзных взаимоотношениях уже не подумывал, обходясь временными, ни к чему не обязывающими связями. Злые языки утверждали, правда, что нанятая им кладовщица, а впоследствии домохозяйка, предположительно, его дальняя родственница Вера Степановна Лодыгина выполняет порой не только возложенные на неё обязанности, но и более интимные. Но свидетельств, как за, так и против этого предположения было столько, что досужие ревнители чужой нравственности окончательно в них запутались.

Конечно, не всё это, и не в таких подробностях поведал своим случайным гостям их гостеприимный хозяин, но, забегая вперёд, скажем, что их знакомство оказалось долгим и впоследствии в задушевных беседах «за жизнь» всё это постепенно выяснилось.

Но, в этот же вечер рассказал Павел Васильевич по их просьбе, каким образом обосновался он в такой шикарной башне. Оказалось, что, войдя в силу, надумал он построить себе просторный дом. Старый бабушкин ломать и перестраивать ему не захотелось, и продавать тоже. К тому времени, городской думой под застройку был определён участок пустоши, примыкающий к закрытому пороховому заводу. Часть этого участка и надумал приобрести потенциальный застройщик. Выехав на рекогносцировку, обнаружил он, что в этих пределах находится подлежащая сносу заброшенная водонапорная башня, когда-то снабжавшая водой опасное производство. Внутри она была совершенно пуста, если не считать горы мусора, доходившей до уровня второго этажа, сквозь прорехи в крыше видно было небо. Внешний вид этого сооружения напоминал донжон некой крепости, пострадавшей в бою, но не сдавшейся неприятелю. Постройка начала двадцатого века была настолько прочна, что и за сто лет кирпичи её почти метровых по толщине стен не выпадали и даже не выщербились, за исключением тех мест, где поработали современные вандалы, демонтировавшие в своё время её внутренности и расширившие для этой цели отбойными молотками дверной проём.

В общем, это было как раз то, чего ему и хотелось: «мой дом – моя крепость». Вдобавок, и стояла башня на холме. И он сразу представил, как хорошо это место для радиолюбительских антенн, не то, что бабушкин дом в низине, у самой волжской старицы. К одному краю участка примыкал редкий кустарник, а с другой стороны виднелись неподалёку заброшенные корпуса и капониры старого порохового завода.

Приобретя участок, Павел Васильевич нанял людей для вывоза мусора, а сам обратился к местному архитектору-пенсионеру, с которым и просидел несколько вечеров за его компьютером, детализируя и шлифуя проект превращения кирпичного остова в уютное жилище. Оказалось, что в наследство ему досталась и система водоснабжения и канализации: несколько артезианских скважин были только заглушены, а их трубы выходили в подвал башни. Канализационная же труба вела к очистным сооружениям завода, которые после реконструкции должны были бы принять стоки всего нового городского района.

Хуже было с электроснабжением: ведущая к бывшему заводу ЛЭП подверглась в известные времена атаке охотников за цветными металлами и, естественно не могла выполнять свои функции. На её восстановление у города не было денег, планировалось получить их от потенциальных застройщиков. Так что пионеру застройки пришлось проложить на свои средства временный подземный кабель от ближайшей подстанции.

К сожалению, временное, как это часто бывает, оказалось постоянным. Тот самый участок пустоши оказался невостребованным; никто кроме Павла Васильевича не пожелал поселиться в этом районе, опасаясь за свою жизнь.

Оказалось, что ещё во время Отечественной войны, когда завод работал более чем в полную силу, на нём произошёл взрыв, разрушивший часть установок, на которых «варился» тринитротолуол. Это вещество, более известное под маркой тротил, частично взорвалось, частично растеклось между обломками железобетонных конструкций, а кое-где его разливы накрыло землёй поднятой взрывами. Таким образом, вся близлежащая местность оказалась заминирована.

Прошло время, окончилась война, и о происшествии постепенно забыли. Тем более, что тротил сам по себе не взрывается, но, кстати, и не портится. Напомнил он о себе в 70-е годы прошлого века, когда тогдашний директор завода решил навести порядок на вверенной ему территории, насадить парк, устроить пруд. Поскольку всему этому мешали торчащие из земли бетонные глыбы, а взрывчатки на заводе хватало, то он поручил опытным специалистам-взрывникам ликвидировать это безобразие. Дремлющая под землёй смерть детонировала от первой же шашки. Произошёл взрыв, как минимум, сравнимый с взрывом тяжёлого фугаса, и директор получил пруд, хотя, совсем и не там, где он планировал. К счастью, никто серьёзно не пострадал.

Еле-еле отписавшись от многочисленных проверок, и постояв на множестве начальственных ковров, директор завода к своей идее охладел и злосчастный участок снова погрузился в дремотное состояние до тех пор, когда уже в 21-м веке экскаватор взрыл на нём грунт под фундамент дома одного счастливого застройщика. К счастью, и тут обошлось без жертв: обнаружив в ковше среди земли и куски тротила, экскаваторщик бросил работу и более никто не пожелал тут что-нибудь строить.

Так и оказался Павел Васильевич единственным поселенцем в новом районе, на который городские власти возлагали столько надежд. Не сказать, что он очень расстроился от вести, что остальные участки не выкуплены, а к его территории почти примыкает минное поле. Общения ему хватало и на работе, а досуг он посвящал своему увлечению и встречам с немногочисленными, но надёжными друзьями. Иногда, впрочем, и подругами. Так что, без соседей он вполне обошёлся.