Чтение онлайн

Среди них были бывшие командиры партизанских отрядов Добри Джуров, Атанас Семерджиев, Иван Врачев, Райко Даменов, Дико Диков, политические руководители Тодор Живков, Гочо Грозев, Иван Быгваров.

Что особенно важно, к руководству армией пришли герои сентябрьского восстания 1923 года Георгий Дамянов, сменивший вскоре военного министра Беляева; Иван Михайлов, ставший командующим артиллерией, а затем и министром обороны; Иван Кинов, возглавивший вскоре Генеральный штаб; Захари Захариев, назначенный начальником ВВС, и другие испытанные революционеры-коммунисты [6] .

Нас это особенно радовало. Имена многих из них были нам знакомы: почти все они храбро сражались в рядах интернациональных бригад в Испании, а затем в составе Красной Армии против гитлеровцев. Словом, они имели большой политический, жизненный и боевой опыт.

К моменту получения директивы Ставки Верховного Главнокомандования о предстоящей Белградской операции, несмотря на большие трудности, многим частям удалось достичь югославской границы, а передовые уже завязали бои с противником. Естественно, все больше сил и внимания приковывалось туда, на запад…

К тому времени на южном крыле советско-германского фронта Красная Армия вплотную подошла к Чехословакии, вышла в восточную часть Средне-Дунайской низменности, подошла к границам Венгрии — последнего союзника фашистской Германии в Европе… В результате для фашистов на Балканах сложилось трудное положение: под угрозой оказались их важные коммуникации, в тылу активизировались партизаны.

И гитлеровцы стремились во что бы то ни стало вывести свои войска из Албании и Греции, чтобы бросить их против нас. Одновременно спешно укреплялись подступы к Венгрии и Восточной Австрии, где у фашистов имелись богатые источники стратегического сырья и крупные военные предприятия.

Поэтому медлить с дальнейшим наступлением нам было нельзя. Ставка Верховного Главнокомандования требовала широко развернуть боевые действия, не дожидаясь полного сосредоточения войск 2-го и 3-го Украинских фронтов. Нашему фронту предстояло наступать в полосе между Дунаем и северными отрогами Балканского хребта, а затем по долине реки Западная Морава…

Белградскую операцию предстояло начать 28 сентября.

Войска фронта выдвигались комбинированным маршем, используя железнодорожный, автомобильный, воздушный и речной транспорт. Дунай был одной из важнейших транспортных магистралей. Стремясь затормозить продвижение советских войск на Балканы, наши тогдашние союзники с апреля по сентябрь 1944 года с помощью авиации установили на реке более 2500 магнитных мин. Наиболее интенсивное минирование проводилось в августе — сентябре, то есть тогда, когда наши войска подходили к Дунаю. Это не только осложнило оперативные перевозки 3-го Украинского фронта, но и вызвало дополнительные человеческие жертвы. Морякам Дунайской военной флотилии, по-прежнему находившейся в оперативном подчинении фронта, много сил и времени пришлось потратить на траление этих мин.

Дунайцы показали себя с самой лучшей стороны. Капитан 1 ранга А. А. Матушкин докладывал, что моряки флотилии в короткий срок переоборудовали обычные речные баржи, захваченные у противника, для перевозки тяжелой техники. Много сделал для обеспечения безопасности перевозок флагманский минер флотилии капитан 3 ранга Г. Н. Охрименко. В бесчисленных рукавах и притоках Дуная гитлеровцы бросили большое число различных катеров и барж. Флагмин организовал поиск этих судов и ремонт, потом приспособил их для траления мин.

Таких инициативных дел на счету наших воинов было множество.

Учитывая сложность перехода, Алексей Сергеевич Желтев указал мне на необходимость усилить работу с личным составом, чтобы мобилизовать все силы на выполнение поставленной задачи. Политуправление сразу развернуло работу по подготовке к маршу. Специальной директивой политорганам было предложено усилить агитационно-массовую работу по обеспечению организованности на марше, перед началом которого почти все работники политуправления побывали в частях и соединениях. В 4-й гвардейский механизированный корпус выехал член Военного совета генерал-полковник А. С. Желтов. Там Алексей Сергеевич провел совещание руководящего состава корпуса, нацелил его на скрупулезную подготовку людей и техники к передислокации, предложил провести совещание партийного актива с обсуждением задач перебазирования. Не забыл предупредить танкистов о том, чтобы они не допускали порчи посевов, дорог, древесных насаждений в пути следования.

На совещании партийного актива корпуса выступил с докладом командир корпуса гвардии генерал-лейтенант танковых войск В. И. Жданов, задачи усиления политико-воспитательной работы с личным составом изложил в своем выступлении начальник политотдела гвардии полковник И. А. Подпоринов, о ходе ремонтно-восстановительных работ доложил активу заместитель командира корпуса гвардии инженер-подполковник Г. Р. Прагин.

Алексей Сергеевич все это рассказывал мне для того, чтобы политуправление взяло под свой контроль выполнение предусмотренных собранием актива мероприятий. Он часто повторял:

— Митинг, собрание, проведенные на высоком накале, по-деловому, — хорошо. Но это только начало дела. Надо организовать выполнение намеченного. Лишь так можно обеспечить единство слова и дела.

Естественно, в этот раз я дал указание начальнику отдела организационно-партийной работы полковнику Ткаченко послать в корпус группу офицеров для контроля и помощи.

Вскоре стали поступать доклады. Старший инструктор майор Н. Ф. Стафеев сообщил, что политотдел корпуса правильно делает, перенеся центр тяжести своей работы в бригады и приданные части. Его работники вместе с местными политработниками занимаются расстановкой партийно-комсомольского актива, инструктировали секретарей партийных и комсомольских организаций, агитаторов.

Николай Федорович Стафеев побывал, в частности, в 15-й гвардейской Новобугской Краснознаменной механизированной бригаде, где вместе с начальником политотдела гвардии полковником Н. И. Зекиным провел совещание партийно-комсомольского актива. В своем инструктивном докладе начальник политотдела поставил перед активом конкретные задачи политико-воспитательной работы на марше. Особое внимание он обратил на изучение военно-топографического описания пути следования, соблюдение радиодисциплины, маскировки, на организацию взаимопомощи при авариях, отдыха водительского состава.

Задачи, обсуждавшиеся на совещании партийно-комсомольского актива, были доведены на открытых партийных и комсомольских собраниях до всего личного состава бригады. Водителям боевых машин выдали специально подготовленные политотделом корпуса памятки, в которых давались советы по уходу и эксплуатации техники на марше. В этой же бригаде по инициативе коммунистов начали изготовлять горные упоры для машин иностранных марок, так как их тормозные системы не отличались надежностью.

В горах эти нехитрые приспособления себя вполне оправдали. Состоящие из двух жестко связанных между собой упоров и прикрепленных к заднему срезу рамы машин, они на ровной дороге легко поднимались и не мешали движению, а на склонах опускались и могли удержать автомобиль даже при отказе двигателя и тормозов.

Значение этой новинки быстро оценили во всех частях, которым предстояло совершить марш по горным дорогам.

Перед выступлением в поход во всех бригадах 4-го гвардейского механизированного корпуса были проведены строевые смотры личного состава и боевой техники. Забегая вперед, скажу, что благодаря хорошей подготовке и строгой дисциплине в пути марш прошел организованно. Словом, к встрече с противником и решению задач по освобождению Югославии наши войска подошли во всеоружии, с высоким боевым настроем. Этому, естественно, способствовала партийно-политическая работа, в которой особое внимание уделялось обеспечению высоких темпов и безаварийности движения. В газетах ежедневно сообщалось об отличившихся водителях, об их мужественных и умелых действиях.