Чтение онлайн

Прежде чем описать катастрофу, которая, в сущности, осталась совершенно невыясненной, но которая важна для нашего рассказа, потому что вследствие ее Филли бесследно исчезла со сцены, нам необходимо сначала сообщить о ходе и значительности нового заговора в пользу Марии Стюарт с той поры, как Кингстон посвятил кого следовало в свои открытия.

Хотя арест, процесс и казнь Кэмпиана были крупной неудачей для заговорщиков, однако, когда им стало известно, что он ничего не выдал, они успокоились. Кроме того, Пэрсонс благополучно вернулся из Англии, чтобы сообщить о настроении народа. Приверженцы Марии Стюарт решительно не догадывались, насколько посвящены в заговор их противники. Пэрсонс уехал обратно в Шотландию с деньгами, собранными на общее дело, а в то же время Гизы все энергичнее вели дело заговора к его осуществлению.

Между тем Валингэм имел повсюду своих шпионов. Секретарь французского посланника был подкуплен; посланник Иакова VI предал сам своего повелителя; один из слуг Леннокса играл роль предателя по отношению к нему.

Помимо всех этих планов, составился еще один более ограниченный союз, имевший целью умерщвление Елизаветы. В состав его входили лорды Арден и Соммервиль, а также священник Голл. Союзникам много содействовал в Англии сэр Фрэнсис Трогмортон, сын бывшего посланника Елизаветы при дворе Марии Стюарт; он был арестован первым. За ним последовали граф Нортумберленд с сыном, граф Эрондель, его жена, дядя и брат. Лорду Паджету и Чарльзу Эронделю удалось бежать. Трогмортона трижды подвергали пытке, но он не сознался ни в чем до самой смерти, которую принял на эшафоте. Крейтон и прочие арестованные священники также были казнены.

Около этого же времени распространилась безумная молва о любовных похождениях Елизаветы и ее безнравственных поступках, что жестоко возмутило королеву.

Конечно, этот разговор только ухудшил положение Марии Стюарт, и, несмотря на ее жалобные письма к Елизавете, последняя приказала перевезти ее в замок Уитфилд, а затем в еще более мрачный замок Тильбери.

В разгаре всех этих прискорбных, грустных и угрожающих событий случилось то, что Лестер совершил или приказал совершить деяние, которое, несмотря на смутность сведений о нем, заклеймило навеки этого любимца Елизаветы; сама же королева приняла происшедшее как удовлетворение для себя, вопреки всякой женственности.

Филли занимала по праву положение супруги Лестера и в течение нескольких лет подарила ему двоих детей. Мать находилась при ней, и вся маленькая семья жила тихо и спокойно в отдаленном охотничьем замке Кенилворт, где уединение обитателей нарушалось только редкими посещениями Лестера.

Суррей и Брай наконец нашли Филли; но когда она заявила, что желает всецело посвятить свою жизнь супругу, то они удалились и в сопровождении Джонстона покинули Британию вообще, чтобы поступить на военную службу за границей. Однако слухи о замышляемой казни Марии Стюарт, уже тогда носившиеся в Европе, впоследствии снова привели их обратно.

Мать Филли через некоторое время умерла и была погребена и оплакана дочерью и внуками. Филли, насколько известно, исключительно занималась воспитанием своих детей.

Так сложились обстоятельства Лестера с этой стороны, когда Пельдрам, как мы видели, предостерег его, и граф принял какое-то решение.

Несколько ограниченный, Лестер пока воображал, что имеет дело лишь с Берлеем и Валингэмом, и самомнение нашептывало ему, что в данное время он может вступить в борьбу с ними обоими. Поэтому граф, отправившись в Вестминстер, обошелся с Берлеем довольно резко, на что, однако, лорд Сесиль только улыбнулся.

Валингэм заговорил с Лестером, но тот так неучтиво оборвал его, что статс-секретарь был почти готов рассердиться; однако он вскоре овладел собою, и когда граф пристальнее всмотрелся в его черты, то ему стало ясно, что он сдерживается лишь в надежде на удовлетворение иного рода.

На аудиенции королевы в тот день не произошло ничего особенного; только в заключение Берлей подал Елизавете депеши, которые приходилось считать тайными, так как их содержание не обсуждалось на совете.

Когда Елизавета удалилась в свои апартаменты, лорд Лестер по обыкновению последовал за нею; королева сначала прочла депеши, прежде чем обратить к нему взор, а когда наконец взглянула на него, то ее глаза были строги и словно пронизывали виновного.

– Ваше величество, – сказал Лестер, увидав в этом предлог к разговору, – я принужден просить о кратком отпуске.

– Вот как? – промолвила Елизавета. – Разве вы опять больны? Насколько я заметила, вы заболеваете через правильные промежутки времени. Ах, если бы я могла также ссылаться на болезни!.. Но это недопустимо для меня!..

– На этот раз неотложные дела призывают меня в мои поместья.

– А куда именно собираетесь вы ехать?

– В мои владения в восточной части графства, ваше величество.

– Кажется, у вас там обширные, прекрасные леса?

– Молва часто бывает обманчива!

– В этих лесах есть красивые охотничьи замки?

– Замки, да, но не из красивых, ваше величество.

– Как вы думаете, не вправе ли я воспользоваться отдыхом при таком множестве занятий и среди стольких треволнений?

Лестер чутко насторожился и уклончиво ответил:

– Никто не может помешать в том вам, ваше величество!

– А мой долг? – возразила королева. – Но я хочу попробовать, не удастся ли мне успокоить свою совесть; право, я сделаю так! Когда вы собираетесь ехать?

– Завтра же утром.

– Не можете ли вы подождать до послезавтра?

– Если вам, ваше величество, угодно…

– Прошу вас, Дэдлей!

– Я повинуюсь.

– Ну, тогда я напрошусь к вам на неделю в гости. Чтобы воспользоваться удовольствием охоты, мы можем поселиться… ну, хотя бы в Кенилворте. Послезавтра мы покинем Лондон.

Королева подала рукою знак и отвернулась. Лестер был отпущен этим жестом и не посмел больше обращаться к ней с речью. Ему казалось, будто его ударили по голове, – до такой степени был он ошеломлен.

По возвращении домой граф тотчас же послал за Пельдрамом и, когда тот пришел, объявил ему, что желает знать, каким образом наблюдают за Кенилвортом и тою местностью, где расположен замок.

– Я буду там с достаточным количеством людей, – сказал агент, – но боюсь, что мне не удастся сделать многое, так как нам могут помешать именем королевы.

Лестер не ожидал ответа на свое письмо и не получил его; вскоре стало известно, что королева покинет на неделю свою столицу, для чего поспешно приступили к сборам и приготовлениям. Особенно усердно принимались меры безопасности, и в назначенное время королевский двор покинул Лондон.

То, что должен был выстрадать Лестер во время этой поездки, не поддается описанию. Его личность и каждый его шаг подвергались строжайшему наблюдению, точно он был пленником. Вместо того чтобы ехать прямо в Кенилворт, Елизавета расположилась на ночлег в деревне, немного не доезжая замка. Туда прибыли только на другой день пред полуднем, к завтраку.

Напрасно пытался Лестер тихомолком войти в сношение со своими людьми, – его не допустили до этого. После завтрака Елизавета потребовала, чтобы ей показали всю внутренность замка, который уже сильно обветшал. Лестер должен был водить ее повсюду сам.