Чтение онлайн

– Значит, ты многое потерял, - негромко добавила я, - ведь это действительно прекрасно.

Добравшись до нужного места, Стас остановил машину и вышел из нее, потягиваясь на ходу, словно кот.

– Тут все как прежде, - произнес он, когда я подошла к нему ближе и остановилась в паре метров.

Я взглянула на него и заметила легкий проблеск ностальгии в его глазах. Хоть он ранее и заявлял, что не любит это место, оно так или иначе все равно ассоциировалось у него с детством. А то, что затрагивает этот нежный период, обычно всегда вызывает теплую грусть.

– Да ладно, - воскликнул вдруг он и сделал несколько уверенных шагов к воде.

– Что? – удивилась я, шагая следом за ним.

– Дом. Видишь его? – указал он в сторону противоположного берега пальцем.

В том месте, где мы стояли, расстояние до него было не особенно большим. Однако никакого дома я не видела. И это было даже удивительно. Там, где жила я, подобные живописные озера посреди небольшого леса, почти всегда оккупировались различными турбазами. Здесь же не было ни единой души.

– Нет, - мотнула я головой, пытаясь понять, куда он показывает.

– Иди сюда, - протянул он мне руку.

Я сделала два шага, что разделяли нас и как мне показалось оказалась непозволительно близко.

– Смотри туда, - вновь показал Стас куда-то пальцем.

Я проследила за ним.

– Да не туда, не на землю. Выше, - добавил, усмехаясь.

Я подняла глаза чуть выше и увидела небольшой домик, расположившийся на дереве. Отсюда его было почти не видно из-за расстояния и стоящих вокруг деревьев. Однако если присмотреться, можно было его разглядеть.

– Я думал, что он уже давно развалился, - рассмеялся парень, опуская руку и продолжая смотреть вдаль.

Теперь я могла видеть в его глазах детский восторг. Все же это место значило для него гораздо больше, чем он думал.

– Сколько ему лет? – поинтересовалась я.

Стас пожал плечами.

– Кажется, отец построил его, когда мне было четыре. Я плохо помню то время.

– Здорово, - отозвалась я. – Я всегда мечтала иметь домик на дереве.

– Этот домик тебе бы точно не подошел. Там происходило слишком много нехорошего. Тебе нужен был дворец принцессы, а это логово разбойников.

Я настороженно покосилась на блондина.

– Первые поцелуи, вызывание Пиковой дамы в два часа ночи, слежка за родителями моего друга, которые любили ночью плавать голышом… - перечислил он.

Стаса от воспоминаний о чьем-то голом теле вдруг передернуло. Я же широко улыбнулась.

– Ты никогда больше не приезжал сюда со своими друзьями?

Лицо парня стало задумчивым.

– Нет. Я перестал ездить сюда в десять лет. Они чуть позже. А потом мы об этом месте и не вспоминали больше, будто его никогда и не было.

Он вдруг склонил голову, развернулся и пошел обратно к машине.

– Надо сделать несколько снимков, чтобы показать их Кире. Она хотела, чтобы наши фото были сделаны на природе.

Я кивнула и достала свой телефон, делая несколько снимков с разных ракурсов. То же сделал и Стас, взяв свой профессиональный фотоаппарат с заднего сидения.

– Тут неподалеку есть симпатичная тропинка. Пройдемся до нее? – предложил он, когда дело было сделано. – Думаю, фото выйдут отличные.

– Хорошо, - согласилась я. – Кстати, раз у тебя есть фотоаппарат, зачем тогда нужна я? Ты бы наверно мог справиться и один. Просто сделал бы несколько снимков и показал их Кире.

– Твоя сестра мне не доверяет, - хмыкнул Стас, идя чуть впереди. – Думает, что я могу завести ее в какую-нибудь глушь, которую посчитаю фотогеничной. Ей нужно, чтобы был свидетель, который подтвердит, что ее свадебному образу и безопасности точно ничего не угрожает.

– Почему тогда не поехала сама?

– Она отказалась ехать не понятно куда без предварительной проверки.

«Что? – подумала я. – И это говорит человек, несколько дней в подростковом возрасте скитающийся черт знает где с какими-то бомжами? »

Видимо, сестра хотела показаться своему женишку милой и хрупкой девочкой, брезгующей бродить по диким лесам. Хотя вообще-то несколько лет назад она была первой из всей нашей семьи, кто просился пойти за грибами и ягодами в лес, не обращая внимания ни на исцарапанные ветками ноги, ни на грязь, в которой иногда можно было практически утонуть, если забредешь не туда.

Правда вслух я, как обычно, ничего произносить не стала.

Пусть легенда о милой девочке Кире будет иметь право на существование хотя бы в фантазии Стаса. Кто знает, вдруг со временем сестра и вправду срастется с этой непростой ролью.

А в это время Стас рассказывал мне о своем детстве. О том, как он сбегал ночами из дома к друзьям, чтобы поиграть в карты, к которым ему запрещалось даже прикасаться. О том, как на спор он прыгнул в озеро и едва не утонул. И о том, как его лучший друг спас ему тогда жизнь, вытянув на берег.

Мне нравилось слушать его. Нравилось то, каким голосом он все это рассказывал – слегка грустным, но не печальным. Мне нравилось изредка бросать взгляд на его лицо, на которое падали сквозь густую листву лучи солнца. И мне нравилось то, как я пересекалась с ним взглядом. Его глаза были теплыми, хотя сам Стас почти всегда оставался для меня сдержанным и слегка отстраненным, напоминая меня саму, холодную, как айсберг.

Мне нравилось все это слишком сильно. Наверное, даже чересчур сильно, чтобы иметь право на существование.

– Замри, - сказал он вдруг, когда я присела на краю тропинки и потянулась за растущим в траве одуванчиком.

Я послушалась и замерла, думая, что поблизости, возможно, летает какая-нибудь живность, вот-вот собирающаяся меня укусить.

Но оказалось, что все не так. Стас отошел чуть в сторону, направил фотоаппарат на меня и несколько раз щелкнул, заставив меня широко, но смущенно улыбнуться.

– Не меня здесь нужно фотографировать, - рассмеялась я.

– Пробные снимки никто не отменял, - улыбался парень во весь рот. – Да и вряд ли я буду мило смотреться сидя на корточках рядом с одуванчиками.

– Кто-то наверняка может счесть это сексуальным, - продолжала я смеяться, поднимаясь на ноги. И Стас смеялся тоже.

Я смотрела на него и представляла то, как возможно могло быть здорово, если бы в тот раз, три года назад мы все же назвали друг другу свои имена. Если бы он взял мой номер или если бы тот полупьяный поцелуй действительно что-то для него значил. Могло ли у нас что-то получиться тогда? Могли бы мы идти сейчас вот так же рядом, только держась за руку?