Чтение онлайн

И, после этого происшествия — наша жизнь погрузилась в непроглядный мрак. Когда Клим пришел в себя после эпизода, он добровольно остался на лечение в клинике. Мы почти не виделись, потому как он не хотел. Он запрещал персоналу впускать меня к нему. И меня это задевало, но я всячески пыталась понять его и, не таить в себе обиду. Потому как ему приходится намного сложней, чем мне. Мне только и оставалось жить ожиданиями и надеждами на то, что скоро ему станет лучше, и всё наладится, и отвечать на каждодневные вопросы Алисы о том, где же папа. Она тяжело переживала разлуку с ним, не раз рыдая, просила дать позвонить ему, но я врала о том, что папа в командировке, потому как открывает филиал детского центра в другом городе и, он очень занят. Но скрыть правду от десятилетней девочке было сложней, чем я думала. Она подслушивала мои разговоры, когда я думала что она спит. И однажды спросила:

— Мама, папа заболел? И лежит в больнице?

Я отставила кружку с чаем и потянула к ней руки. Усадив дочку на колени я грузно выдохнула, понимая, что я больше не могу её обманывать.

— Да, малышка. Папа заболел. И ему нужно какое-то время побыть в больнице, чтобы ему стало легче.

— Чтобы вылечиться?

Я горестно покачала головой, и смахнула выступившие слезы.

— Нет, Алис. У папы такая болезнь, которая не лечится. Но если вовремя пить таблетки — он будет себя хорошо чувствовать.

— Он умрет? — спросила она с жутким страхом в глазах, от чего моё дыхание сорвалось.

— Нет… — прошептала я. — Он не умрет. Он всегда будет с нами. — надеялась я, потому как помнила его слова сказанные почти шесть лет назад.

Он вернулся домой через месяц. Передо мной стоял совершенно другой человек. Я смотрела на него не моргая и, не узнавала. Сломленный, похудевший, хмурый, с безжизненным взглядом он смотрел на меня в ответ, а я и слова не могла произнести.

— Я рад, что у нас никогда не будет своих детей. — первое, что сказал он мне, а я лишь сглотнула слезы и попыталась выглядеть максимально уверенно. Но он видел, как мне плохо, как тяжело. Как больно видеть его таким. И это убивало его ещё сильней.

Наши отношения изменились: он стал отстраненным, по ночам засыпал на кухне на диване, и мне казалось, он это делал специально, чтобы не ложиться в нашу постель. Он отдалился от меня, и я не знала, как преодолеть это мучительное расстояние. Он исправно пил таблетки, и эпизодов не происходило. И я отчаянно грезила тем, что скоро он сможет принять свой недуг, и всё хоть и не будет как раньше, но хотя бы на малость улучшится. Я ошибалась. Он позволял себе улыбаться лишь с Алисой, когда он играл с ней, или они вместе смотрели мультики. С остальными он стал отчужденным, угрюмым. А в центре все недоумевали от его изменений, потому как несколько месяцев назад он был совершенно другим человеком. Он никому не говорил о своей болезни из друзей, и коллег. Знали лишь Артём с Сашей и отец Клима. Про то, как это воспринял его отец, мне до сих пор больно вспоминать. Боль, страх и сожаление так перемешались на его лице, что мне показалось — его сердце вновь дало сбой. Мужчина незаметно для всех утер слезу и обнял сына, который уже слабо напоминал прежнего Клима.

Клим пытался бороться, пытался не унывать, но побочные действия от таблеток только гасили его вспышки принятия, и желания двигаться дальше. Через время его стали беспокоить неконтролируемая дрожь во всём теле, депрессии, апатия. Я пыталась его отвлечь, заставляла подниматься с постели и отправляться на прогулку, в супермаркет, куда угодно, лишь бы не давать лежать на кровати и смотреть в стену.

— Держи. — однажды произнес он протянув ко мне руку, когда мы прогуливались по парку. Я опустила глаза на его раскрытую ладонь, где лежала моя помада, вот только по флакону шла трещина, и выглядела она неважно. Причем, что точно такая же, новая помада лежала в моей сумке.

— Что это? — спросила я, взяв её в руки.

— Твоя помада.

— Я поняла. Но, как она у тебя оказалась? И почему она поломана?

— Ты давно её обронила… — его губы едва уловимо растянулись в улыбке, а моё сердце радостно затрепетало от того, что он мне улыбнулся. — Тогда на парковке. Когда я чуть не сбил тебя. Ты не увидела её. А я подобрал.

— Клим… — по моим щекам покатились горячие слезы, а сердце сжало болезненными тисками.

— Не надо. — он махнул ладонью. — Ничего не говори. Пошли домой, мне надоело гулять. — он резко развернулся и, не дожидаясь меня, пошел в обратном направлении.

А через два дня, я лицом к лицу встретилась с самым большим своим страхом. Утром я отвезла Алису в школу и поехала в центр. Пробыв там до обеда я съездила в супермаркет и помчалась домой, чтобы снова попытаться вытащить Клима из квартиры. Артём с Сашей приглашали нас в гости, я и подумала, что ему пора встретиться с друзьями от которых он отгородился. Но Клима дома не оказалось. Я сразу же позвонила ему, но телефон был недоступен. Я приложила усилия, чтобы не поднять панику. Я надеялась, что он отправился на прогулку сам, а телефон вероятно разрядился. Но он не пришел ни через два часа, ни когда Алиса пришла со школы, а я как робот заканчивала готовить ужин. Понимая, что происходит что-то неладное, я позвонила маме и попросила её приехать, и присмотреть за Алисой. О чем я думала в тот момент, я не знаю. Вероятно, я надеялась найти его в пределах нашего района. Думала, выйду на улицу и сразу же встречу его — идущего ко мне на встречу: злого, хмурого, но возвращающегося домой… Но, когда я подошла к комоду возле входной двери, чтобы взять сумку, я взглянула на небольшую коробочку, в которой всегда лежало две связки ключей. Но в тот момент там находилась лишь одна. Сердце моментально застучало быстрей, и я поняла куда нужно ехать. Это была однокомнатная квартира, которую мы приобрели для Алисы. Мы планировали в скором времени начать там ремонт, и когда она подрастет сделать ей подарок. Но этому не суждено было случиться.

А дальше всё происходило как в тумане. Дрожащими руками я поворачиваю ключ в замке, захожу в прохладную квартиру и боюсь того, что могу увидеть. Так как в квартире слишком тихо. А на входе стоят его кроссовки.

Что чувствует человек, когда всё его нутро разрывает на куски. Когда от боли во рту застряет немой крик, и даже вдохнуть ты не можешь, потому что из твоих легких был выбит весь воздух одним мощным ударом.

— Нет! Нет… Боже… — завопила я и подбежала к бездыханному, как мне показалось телу, лежащее на старенькой кровати, возле которой валялись баночки от его лекарств. Я встала на колени и принялась трясти его за плечи. Его голова пару раз дернулась от силы моих движений, он напомнил мне тряпичную куклу. Я отпустила его плечи и прижалась ухом к его груди, в попытке услышать заветные удары. Правой же рукой я дотронулась до его запястья. Мне казалось, минуты превращались в часы, пока я пыталась распознать признаки жизни. Из-за своего колотящегося сердца, я едва смогла уловить его сердечные удары. И когда до меня донесся слабый сердечный ритм, я завопила во весь голос.

— Жив! Боже… ты жив! — захлебываясь слезами молвила я и усаживала его на кровати. А затем закатав рукав кофты, вставила в его рот два пальца. Я не испытывала отвращения или страха, что смогу навредить ему или усугубить его состояние. Я действовала на автомате и мало соображала. Послышался стон, а затем он принялся исторгать то, чем пытался убить себя. Я крепко держала его тело: боясь отпустить, и того, что он может захлебнуться. Его ресницы слабо дрогнули, когда выходить было нечему из его желудка.

— Ненавижу тебя… Как же я ненавижу тебя. — дрожащим голосом шептала я шмыгая носом и укладывая его набок. В ответ он лишь слабо простонал пока я искала в сумке телефон. Оператор заверила, что скорая помощь прибудет через семь минут и я принялась ждать. За эти семь минут пролетела вся моя жизнь, пока я смотрела на его бледное лицо и подрагивающие прикрытые веки. Протяженно выдохнув я осела на пол и прижав колени к груди закусила губу до крови. Крепко зажмурившись я покачала головой в неверии. Я не верила, что это происходит со мной. Что опоздай я на каких-то пол часа и его бы не стало. Мой взор упал на белый листок лежащий подле его баночек от лекарств. Дрожащей рукой я потянулась к листку.

«Я не могу так жить. Я не могу ощущать себя больным. У меня изначально не было шансов, потому что я сделал свой выбор очень давно, когда впервые столкнулся с этим. Не хочу, чтобы вы видели меня таким слабым, отчаявшимся, сломленным. Я хотел бы остаться с тобой… с вами. Но эта болезнь оказалась сильней меня. Прости.»

Как же так? Когда в его голове возникла мысль прийти в эту квартиру и, так поступить с собой, с нами? В тот момент, когда он пришел в себя после первого эпизода? Когда он отдавал мою помаду, он уже знал, что сделает? А я наивная дура, радовалась его первой улыбке, которой он меня удостоил, и думала, что всё скоро точно наладится.