Чтение онлайн

— О! — воскликнула она, изумившись при виде лежащей фигуры, — а я думала, что раз свет не горит, значит, тебя нет.

— Я просто немного отдыхала. Кажется, у меня начинает болеть голова от всего этого солнца и шума.

Виктория почувствовала, что ее выдумка вполне может оказаться правдой. И задумалась — не использовать ли это как предлог, чтобы не пойти на танцы. Неожиданно она ощутила себя совершенно разбитой и очень несчастной. Все, чего ей хотелось, это убежать и спрятаться где-нибудь. В этой столь насыщенной любовной истории было слишком много взлетов и падений.

Но если она так сделает, Дженнифер, возможно, воскликнет: «О, бедняжка!», и останется при этом совершенно равнодушной. Но она может поделиться с матерью, а Виктории совсем не хотелось, чтобы миссис Лис появилась здесь с выражениями сочувствия.

— Тебе лучше встать и одеться, Виктория, — прервала Дженнифер ее бессвязные мысли. — Я хочу там быть, как только начнется музыка.

В конце концов, Виктория спустила ноги с кровати и начала одеваться. Очаровательное платье скользнуло на ее плечи, затем она аккуратно поправила прическу сзади, там, где волосы сбились от лежания на подушке, потом решительно выпрямилась и пробормотала:

— Будь что будет.

Поймав через плечо в отражении зеркала взгляд Дженнифер, она обернулась и спросила:

— Как ты думаешь, платье мне идет?

— Глазам своим не верю, — ответила ее приятельница, — ты выглядишь совсем другой, почти незнакомой. Словно кто-то, с кем я встретилась впервые. Совсем не похожая на ту, кого я обычно вижу в джинсах, майке или каком-нибудь хлопчатобумажном платье.

— Большое спасибо. Вот только не знаю, следует ли принимать эти слова за комплимент.

Виктория еще раз взглянула на себя в зеркало, и в ее последующих словах прозвучало удовлетворение:

— Однако мне нравится, как выглядит моя прическа. Немного неестественно, не от мира сего, правда?

— Что есть, то есть. А я рада, что мои волосы вьются от природы и ничего не надо с ними делать… — Как всегда, в словах Дженнифер сквозило свойственное ей самодовольство.

Они были уже готовы, когда за ними зашел Питер в компании Нила Пакстона. Виктория улыбнулась молодому человеку, а затем они вчетвером направились в зал, где должен был состояться вечерний бал.

Пробравшись сквозь толпу мужчин, теснившихся у входа, Виктория увидела, что зал переполнен. Как и Питер, она улыбалась в ответ на сыплющиеся со всех сторон комплименты. Расположившись среди знакомых, Виктория занялась тем, что делали все вновь прибывшие — стала разглядывать битком набитый зал, но среди множества лиц она искала только одно. Прислонившись к стене в своей характерной, несколько небрежной позе, Скотт разговаривал с мистером Гамильтоном-старшим и его сыновьями. Шада с ними не было.

Потом она увидела его среди людей из миссии. В большинстве своем это были мужчины, одетые почти в униформу — белые рубашки с длинными рукавами и при галстуках. Пальто и пиджаки, должно быть, они где-нибудь оставили из-за жары. Вдруг она обратила внимание на свое окружение и увидела рядом с собой Нила Пакстона.

Бал по поводу скачек начался.

Если до сих пор Виктория считала Нила застенчивым молодым человеком, то явно недооценивала его умение танцевать. Она поняла, что должна постараться, чтобы держаться на одном с ним уровне. Он танцевал превосходно!

Во время короткого перерыва, когда после аплодисментов музыка еще не заиграла, она оказалась возле Скотта и его партнерши.

— Ты еще не знакома с Бронвин Гамильтон, Виктория? — спросил он.

Виктория улыбнулась девушке и сказала:

— Привет!

«Лет шестнадцать или семнадцать, — подумала она, — такая же красивая, как ее братья, но без их обаяния». Это, однако, совсем не беспокоило малышку. Она радостно кинулась в почти братские объятия Скотта, как только музыка возобновилась. Но сзади, рядом с миссис Лис, появилась особа, которой Скотт уделял отнюдь не братское внимание.

— О! Это Лоурел Ситон, — ответила Виктории ее хозяйка. — У них ферма недалеко от Гамильтонов. Она восхитительна, не правда ли? Хотя очень избалована, и ей нравится Скотт!

— Как и всем! — прошептала Виктория со вздохом, представляя недавнюю сцену на веранде. Только это воспоминание возникло в ее сознании, как в зале появилась Джоанна.

Как и в последний раз, когда она ее видела, Джоанна тесно прижималась к сопровождающему ее мужчине, крепко держа его за руку. Однако его волосы были неопределенно каштанового цвета, а от всей фигуры веяло не обаянием, а властностью и уверенностью в себе. Раньше, чем Виктория успела задать следующий вопрос, Дженнифер сказала с неприязнью:

— О, относительно нее нет никаких сомнений. Это доктор Фрэнк Вильсон, один из «летающих врачей». Меня удивляет, где же Скотт?

— Если она не со Скоттом, то, можно побиться об заклад, что он сам этого не захотел, — ответила ее мать. — И я рада этому, Дженнифер. Мне вовсе не хотелось бы, чтобы Джоанна оказалась моей соседкой, хотя… — миссис Лис засмеялась, — боюсь, что на ком бы ни женился Скотт, мне придется с этим смириться. Он сам себе господин.

Слушая все это, Виктория продолжала следить взглядом за привлекающей всеобщее внимание красавицей в алом, свободного покроя, крепдешиновом платье и с блестящими черными волосами, оттеняющими ее прелестное лицо. Какой мужчина мог бы устоять перед нею!

А затем вдруг Джоанна с ее красотой была вытеснена из ее сознания. Она услышала голос рядом с собой:

— Я надеюсь, этот танец мой, Виктория, — и, словно завороженная, она пошла ему навстречу.

Он танцевал так же, как ездил верхом, великолепно. Он молчал и легко вел ее в танце, а она подчинялась его лидерству. В какой-то момент, ненамеренно прижавшись к его сильному телу, она тут же отпрянула.

— Успокойся, — раздался его мягкий голос, — добрая половина глаз в этом зале смотрят за нами — новая девушка в городе, и танцует со мной…

Она не обратила на это внимание, но задумалась — что вызывает влечение, любовь? Прикосновение этих рук? Чем бы ни обернулся для нее этот вечер, она всегда будет помнить колдовство этого танца в объятиях Скотта.

— Хвала небесам, — сказал Скотт, когда музыка смолкла.

Пораженная Виктория уставилась на него.

— Что за странные вещи ты говоришь, — сказала она, уловив какое-то смятение в его словах.

— Вовсе нет, — ответил Скотт, уводя ее с танцевальной площадки. Он поддерживал ее под локоть, сохраняя для наблюдавших со стороны видимость приличия и благовоспитанности.