Чтение онлайн

— Во всех своих любовных интрижках я всегда играл ведущую роль, но, черт возьми, я, похоже, не знаю, что и сказать относительно нас. Я сдаюсь! Мы увидимся после этого уик-энда и, так или иначе, разберемся во всем.

Поразившись еще больше, Виктория собралась было ответить, но так и не успела.

— Оставь для меня мидли, — сказал Скотт и исчез, как это с ним, черт побери, часто бывало, со злостью подумала она.

После этого она не отказывала никому, кто ее приглашал. Площадка была лучшей из тех, на которых ей доводилось танцевать квикстеп, джаз или вальс в былые дни. После полуночи, когда бал должен был закончиться, хохочущие, почти бездыханные гости исполнили на навощенном полу польку и завершили вечер мороженым.

Шад тоже пригласил ее на вальс.

— Кажется, нет надобности спрашивать, понравился ли тебе этот вечер, сбылась ли несбыточная мечта, а, Виктория? — спросил он во время танца.

— Нет, конечно, не надо, — улыбнулась она, — однако я хотела бы…

— Разве я не говорил тебе, что придет такой день, — был его ответ.

Потом в пять минут первого объявили мидли. И она устремилась к Скотту, едва он протянул к ней руки.

Этот танец был достойным завершением вечера, и хотя рука на ее талии лежала свободно, едва касаясь, это была рука Скотта. Музыка окончилась прощальным пением фанфар и больше не возобновилась, несмотря на бурные аплодисменты. И снова Виктория покинула танцевальный круг, чтобы вернуться к своим знакомым.

Джимми Гамильтон, обнимая одной рукой Лоурел, приветствовал их:

— Отец хватил через край шампанского и сейчас ужинает в маленьком фойе отеля. А я хотел бы переговорить с тобой, Скотт. У меня не было возможности поймать тебя после этой чертовой скачки, а мне хочется узнать все об этой темной лошадке. Шада спрашивать бесполезно, он только улыбается всеми тридцатью двумя зубами. Если бы мы с Джоном не знали, что это не так, то могли бы подумать, что он немой. Но он определенно может говорить, когда хочет.

— Темная лошадка? Конечно же, нет, — прервал нарочито мягкий голос. — Она принадлежит Шаду и зарегистрирована должным образом.

Гамильтон-младший рассмеялся:

— Ладно, предположим. Предлагаю выпить за него — в надежде, что в следующий раз он не выиграет.

Они вышли из зала. Идя между дядей Питом и Скоттом, Виктория заметила, что к ним присоединились Джоанна и доктор Вильсон.

На улице она подумала, что, хотя вокруг простирались обширные пустынные земли, тишины здесь не было. Всюду раздавались чьи-то возгласы. Смех и разговоры эхом неслись от групп людей, все еще не желающих смириться с окончанием вечера. Виктория устремила взор вверх — бриллиантами сверкали звезды, а немного ниже — Южный Крест, такой знакомый, часть ее дома. Пока он сияет над ней, она у себя на родине.

Она шла мелкими шагами, никем не поддерживаемая под руку. В маленьком фойе их уже ждало шампанское. Открыв бутылки, близнецы обносили гостей. Виктория стояла позади, сжимая в руках бокал, переданный ей Джоном, довольная, что находится здесь и слушает насмешливую перебранку, в которую были вовлечены практически все.

Главным объектом нападок был не Шад, а Скотт. Но Виктория так же, как и все, беззаботно улыбалась. Он и сам вполне мог постоять за себя.

Неожиданно Скотт поднял ладонь, призывая собравшихся к тишине. Потом взглянул через фойе на владельца отеля и показал полдюжины пальцев. Тот кивнул в ответ. Виктория подумала, что сейчас должно произойти что-то из ряда вон выходящее, судя по тому, как сапфирово заблестели его глаза, и расплылась на губах пиратская улыбка.

— Мне надоело слушать упреки за выигрыш Шада… — Волей-неволей Скотт должен был прерваться, пока не стих шум во всех углах. Шад, как водится, стоял молча.

— Мне надоели, — повторил Скотт, — все эти бесплодные разговоры о нашей малютке Темном Секрете, поэтому я предлагаю вам другую тему для обсуждения.

Он обвел взглядом комнату, и внезапно наступила глубокая тишина, все взоры с недоумением устремились на него.

Меж тем новые бутылки шампанского были откупорены, на сей раз владельцем отеля, и, когда все бокалы были наполнены, Скотт произнес:

— Надеюсь, вы все будете рады выпить за мою помолвку!

Никто ничего не сказал, его слова еще не дошли до сознания присутствующих. Тогда Скотт произнес:

— Виктория! — подошел к ней, взял ее за руку и повернул ко всем лицом.

Она не могла сдвинуться с места. Но готова была убить его.

И тут мистер Гамильтон-старший первым оправился от изумления.

— Поздравляю вас обоих. — Он поднял свой высокий бокал и опустошил его. — Долгой вам жизни и счастья.

И сразу в комнате поднялась невообразимая суматоха, но сквозь этот шум Виктория расслышала, как дважды было громко произнесено ее имя: с недоверием в голосе миссис Лис, и еще громче скандальным тоном Дженнифер.

Поздравления сыпались со всех сторон. Скотта то и дело хлопали по плечам, но несколько изумленных взглядов было брошено и в сторону Виктории. Ее это не трогало — пусть думают все, что им заблагорассудится. И вдруг, словно струя холода пронизала возбужденную, наполненную смеющимися голосами атмосферу вокруг нее. Протянув руку, перед Скоттом стоял Фрэнк Вильсон. Рядом с ним, по-прежнему крепко обнимая доктора, Джоанна, и что-то говорила, но Виктория не могла расслышать ее слов. Джоанна умело играла роль красавицы желанной и обожаемой привлекательным и внимательным мужчиной.

Кто-то еще негромко говорил что-то, и когда толпа немного расступилась, Виктория увидела, что это был мистер Гамильтон. И снова она не разобрала слов, но в ответе Скотта прозвучало удовлетворение:

— Благодарю вас, сэр. Если это состоится, я буду очень признателен.

Виктории показалось, что прошло всего несколько минут, но, возможно, и больше, когда Скотт обратился к ней:

— Виктория, не могла бы ты сменить свой шикарный наряд? Нам предстоит поездка, а у меня не хватит смелости испортить его.

— А это может случиться, Скотт? — спросила она беззаботно.

— Черт побери, еще как может. Там, куда мы отправимся, я буду чувствовать себя спокойнее, если ты наденешь что-нибудь другое.

Она молча смотрела на него, пока произнесенные им слова доходили до ее сознания. Рассмеявшись, он сказал:

— Я не подумал, что мои слова могут прозвучать так двусмысленно. Но уж если они так прозвучали, то были абсолютно искренни. А теперь иди и переоденься!

Она пошла к себе, по дороге поблагодарив покидающих фойе людей старшего возраста за поздравления. Молодежь же, похоже, имела другие планы на продолжение вечера.

Оказавшись в своей комнате, она повесила великолепное творение модельера на вешалку и оделась в свою обычную одежду, а туфли на высоких каблуках сменила на привычные сандалии. Виктория решила также полностью изменить и внешность элегантной дамы, нарядившейся специально к званому вечеру. Поэтому она извлекла из прически шпильки и, взмахнув волосами, позволила им свободно рассыпаться по плечам в живописном беспорядке. Потом расчесала их и пришла к заключению: «Вот теперь это — действительно я!»