Чтение онлайн

Ярость, сопоставимая разве что с той, какая овладела мною при битве с бурокрысом, заполнила меня — я напрягся изо всех сил, уперся ступнями в острые камни и стал давить… еще немного, еще чуть-чуть… Валун со скрежетом сполз в приготовленное место, открыв нам узкий проход. И сразу, из него показалась знакомая, лохматая и восторженно лающая морда. А затем и весь пес выкарабкался из отверстия и бросился на меня, сбивая с ног прямо на упавший камень…

Ната ухаживала за мной — терпеливо и довольно умело. Борьба с валуном отняла последние мои силы, а восторг пса, рвущегося на свободу, привел к еще более плачевным результатам — падая, я еще раз приложился головой о камень и на этот раз отключился надолго. Девушка, превозмогая боль в изрезанных ладонях, втащила меня вовнутрь склада. Она сумела отыскать в полной темноте уцелевшие светильники, спички и осветила помещение.

Последствия землетрясения были плачевны — но поправимы. Все стеллажи, все наше богатство, которым мы так дорожили — все оказалось на бетонном полу подвала. При падении, многие банки — из числа стеклянных — разбились, залив всю поверхность скользким месивом. Да и сам пол уже не оставался таким же ровным, каким он был до толчков. В одном месте плиты поднялись, образовав, крутую горку. Возле трещины, находящейся на месте поворота, наоборот, сильно накренились — и вся конструкция, которую я там соорудил, рухнула вниз. Зато открылись входы в еще две комнаты — достаточные, чтобы в них можно было пролезть. Ната отложила все это на потом, занявшись в первую очередь мной, а после — наведением, хоть какого ни будь, порядка. К счастью, не пострадал очаг и система вытяжки — она даже усилилась, благодаря возникшим во множестве трещинам в верхних плитах. Они удержались на месте — все-таки, этот подвал был сооружен на совесть! Сохранились и наши постели — хоть и разметанные сейчас по полу. Оружие, которое висело в изголовье, тоже не пострадало и висело на прежнем месте. Аптечка — та была только присыпана нетолстым слоем упавшей сверху земли. Так же осталась невредимой наша одежда и запасы тканей. В целом — разрушения были незначительны. Но, в самом центре нашего жилища, рухнув со свода, возвышались две массивные плиты — они перекрывали собой центр помещения, и теперь над ними образовался своеобразный купол-конус, уходящий вверх на несколько метров. Оттуда в любую минуту могла упасть груда камней и земли

— это было самое серьезное из всего, что выяснила при разведке Ната.

На моем теле она обнаружила множество шрамов. Хоть мы и считали, что когти и резцы чудовища меня практически не задели — это оказалось не совсем так.

Просто, под слоем покрывшей меня полностью крови монстра, их не было видно. Весь мой правый бок оказался располосован словно ножом. Лишь по везению, ни один из когтей не достал до жизненно важных органов, углубившись всего на пару сантиметров. Но и этого было немало… Осталась отметина на плече — след первого удара бурокрыса. Самая тяжелая рана — повреждение головы, была не видна. Но она как раз и доставляла мне более всего хлопот. Вернее, не столько мне, сколько Нате. Она умело промыла и перевязала мне все открытые раны, но совершено не знала, что следует делать с тем, что я находился в бессознательном состоянии, бледный и с синеющими губами…

Еще парочка шрамов — совсем касательных — нашлась на ключице и на ноге.

Это были просто царапины, не имеющие серьезного значения. Больше всего

Ната боялась заражения, и потому, несколько раз промыв все рваные края раствором марганцовки, она вколола мне несколько уколов — антибиотик и снотворное — после чего я, на короткое время пришедший в себя, опять погрузился в продолжительный сон…

Ната удивительно умело ориентировалась во всех этих названиях и препаратах

— что объяснялось некоторыми перипетиями ее прошлого. Но я, помня реакцию девушки на расспросы, не касался более этой темы. Правда, те ранения, которые ей приходилось врачевать, должны были сильно отличаться от моих — но перевязки и уколы она научилась делать вполне профессионально.

Ей не нужно было никуда выходить — все необходимое имелось в доме.

Заготовленные заранее дрова — не напрасно мы столько времени тратили на это! Продукты, не все погибшие при падении со стеллажей. Вода — она появилась в ручье, и Нате не нужно было предпринимать дальних вылазок, чтобы наполнить ведра. Несколько раз приносил добычу Угар — он почти полностью перешел на самообеспечение, питаясь тем, что добывал на развалинах. Эти зверьки были невзрачны на вид, но удивительно жирны. Ната, долго о чем-то размышлявшая, однажды, наложила мне на раны жир, вырезав его из брюшины убитых животных. Действие его было поразительным — раны очистились от гноя, и почти сразу спал жар. Ната кормила меня с ложечки — слабость не позволяла мне даже поднять рук. Она варила крепкие бульоны — когда из консервов, а когда и из мяса зверьков, не брезгуя их видом, и заставляла меня пить его в больших количествах. В прошлое время, от подобных ранений и ушибов я бы провалялся в постели не меньше месяца, если бы выжил. Но сейчас — уход ли, действие мазей и уколов или появившаяся жизненная сила подняли меня на ноги за две недели, почти полностью убрав все последствия от столкновения с Бурокрысом. Остались только рубцы на коже — Ната, улыбаясь, говорила, что они лишь стали украшением…

Она часто сидела возле меня, занимаясь, каким ни будь, своим делом.

Уставая и собираясь спать, она больше не уходила к себе, а ложилась с краю, чтобы всегда оказаться рядом, если мне понадобится ее помощь. Тогда я высвобождал руку из-под одеяла и гладил ее по волосам. Пока сильна была болезнь и слабость — мысли о близости не посещали меня. Теперь же… ее присутствие вновь не давало мне покоя.

В первый же день, как я выбрался на поверхность, после долгого перерыва, я попросил Нату принести лук и стрелы. На удивление, пущенная мною стрела попала в мишень, хотя руки еще немного тряслись и после первого же выстрела я почувствовал усталость, но это уже были мелочи. Главное — я по-прежнему мог попасть в цель с расстояния в пятьдесят шагов. Это означало, что мое выздоровление идет полным ходом, и вскоре я смогу участвовать во всех наших общих делах. Ната стояла рядом и радовалась как ребенок, прыгая и хлопая в ладоши. Я смотрел на нее, на ее детскую непосредственность, которой она выражает свою радость, и был счастлив, ловя себя на мысли, что очень привязался к этой взрослой девочке — маленькой женщине. И… именно как о женщине я думал о ней постоянно…

Совместными усилиями мы привели в порядок наше жилище. Стеллаже поставили, банки рассортировали, одновременно выкинув все разбившиеся в яму возле холма. Как позже оказалось — зря… Плиты, упавшие сверху, кое-как выровняли. А в итоге вообще поменяли свою спальню на иное помещение, чтобы не оказаться под образовавшимся куполом еще раз. Забутовать его нам было нечем, да и с такой сложной работой нам пришлось бы провозиться не один день. Землетрясение несколько преобразило местность — что-то рухнуло окончательно, что-то, наоборот, вылезло из многодневного нахождения под землей и пеплом. Мы удивленно смотрели, как из земли показался остов давно сгоревшего троллейбуса — он напоминал скелет доисторического динозавра, пробитый во многих местах сквозными дырами и покрытый ржавчиной… Упал шест, стоявший на вершине холма и служивший ориентиром, но в нем больше и не было нужды. Мы так хорошо знали город, что могли отыскать дорогу практически в любом направлении. Появились новые ручейки и провалы — их приходилось обходить стороной, не зная, что может таиться под внешне крепким краем земли, возле трещины. Жизнь вновь налаживалась. И, все же, оставалась прежняя проблема, решение которой уже не могло откладываться надолго — я чувствовал это по взглядам самой девушки…

— Дар, принеси, пожалуйста, воды. Я хочу искупаться. И тебе не помешает, тоже…

— Ты же вчера мылась?

— Ну и что? Пока все это разгребешь, — она указала на кучу мусора. — Семь потов сойдет!

Я пожал плечами — почему бы и нет? Воды было в избытке, ручей рядом — даже ближе, чем был до толчков. Натаскать ее труда не составляло. Тем более, что землетрясение открыло несколько новых захоронений древесины — пусть подгнившей и слегка сырой, но после просушки годящейся для разведения очага. Я взял ведра и вышел наружу. Там уже сидел Угар. Он приветственно помахал хвостом и вновь уставился на ближайший холм — выискивал очередную жертву своего непомерного аппетита.

— Ждешь? Ну, жди проглот… Искал бы лучше, где ни будь подальше — так вероятнее будет.

Оценив мой совет, как призыв к действию, пес неторопливо поднялся и затрусил вдаль. Я проводил его глазами — когда же и мы вновь пойдем куда ни будь?… Несмотря на ранения и последствия тряски земной поверхности, тяга к странствиям у меня все еще оставалась сильной.

Ната кивнула мне с улыбкой.

— Спасибо. Что бы я без тебя делала.

— Сама носила. Не за что. Это моя обязанность, если помнишь. Я же не говорю тебе спасибо за то, что ты всегда заботишься о порядке в нашем доме. Это естественно.

— А напрасно. Иногда мог бы и поблагодарить — женщинам это приятно.

— Ну, тогда…

Я встал возле нее и, преодолев сопротивление смеющейся девушки, привлек ее лицо к своим губам. Она, перестав вдруг упираться, приподнялась на цыпочках и сама отыскала мои губы… Я вздрогнул, ощутив, как сердце стало биться раза в два быстрее… Ната не отходила. Она призывно положила мне свои руки на плечи, словно, чего-то ожидая…

— Ната…

— Дар…

Я, как в тумане, склонил свою голову. Наши губы встретились и упоительное чувство стало заполнять всего меня. Ноги подкашивались сами собой…

— Наточка…

— Дар…

Я не выдержал! Мои ладони легли на ее плечи, скользнули вниз на талию, бедра — и желание едва не взорвало меня изнутри! Она не отступала, не пыталась высвободиться, напротив, прижалась ко мне так, что мой напрягшийся член стал упираться в ее живот… Прикрыв глаза, задыхаясь, она повторила:

— Дар…

Пьянея и теряя голову, я просунул руку под складки ее распахнувшейся рубашки. Почувствовав кожу пальцами, я и вовсе потерял рассудок, переставая различать реальность, опустился перед ней на колени.