Чтение онлайн

Наты слабый стон. Я рассматривал, исследовал ее вагину, проникая в нее языком, чуть прикусывая на глазах набухающие складки. Ната застонала и попыталась освободиться, выгибая спину. Это еще больше облегчило мне проникновение, что я и сделал, со всей страстью своего желания. Вид обнаженной девушки, доступность ее тела, аромат ее кожи распалили меня так, что я был в полном возбуждении, готовый немедленно овладеть Натой всей народившейся мощью. Я и желал этого и сдерживал себя, решив вначале, дать ей все, что смогу сделать… для того, чтобы доставить ей наслаждение, которого она, может быть, не испытывала никогда. И мне это удалось! Ната, разметавшись по постели, громко и часто задышала, с ее губ срывались стоны и вскрики, она хватала меня за голову и крепко прижимала к своему лону. Я подсунул ладони под ее ягодицы и с силой стал притягивать ее к себе, проникая языком, как можно дальше во влажное, уже истекающее соком отверстие. В этом было что-то волшебное… Каждая клеточка ее тела стремилась к моим ласкам, на каждое мое движение она подавалась сама, казалось, даже ее половые губы обхватывают мой язык, не давая ему выйти наружу. Она еще выше приподняла ноги, согнув их в коленях. Я положил их на плечи, облегчив ее устремления и давая возможность полностью расслабиться, отдавшись моим ласкам. Она изгибалась, стонала, даже кричала — но я не отпускал ее, желая полностью обессилить девушку и сам испытывал от этого страшное возбуждение. Очень скоро Ната громко, в полный голос закричала и резко дернулась, отчего я буквально всем лицом погрузился в раскрывшееся моим ласкам отверстие… Я отстранился, предоставив ей возможность отдышатся и прийти в себя. Все мое лицо было влажным, храня на себе следы оргазма девушки. Я протер его краем простыни. Ната, заметив что я делаю, приподнялась и слабо привлекла меня к себе, положа руки на мои плечи. Я молча опустился рядом, тяжело дыша и положив ладонь на ее грудь…

— Ты… Ты! Как это прекрасно… Милый, мой…

Я вздохнул. Еще никогда девушка не обращалась ко мне т а к, никогда я не слышал т а к о г о тепла и т а к о й нежности…

— Милый… Ты не ослышался! Милый!

Она прошептала это, повернув ко мне свою головку. В глазах у нее блестели слезы. Я, не сдержавшись, потянулся к ним губами. Ната сама подставила лицо для поцелуя, и, позволив себя поцеловать, прильнула губами к моим. Я испытал легкое головокружение. Поцелуй девушки был настолько приятен, настолько сладок, что меня охватила истома… Она целовала и целовала меня, и я вконец потерял границы реальности блаженства. Ната тихо произнесла:

— Милый мой… Так со мной еще не было… Никогда. Мне не верится, что это было…

— Если ты только захочешь — я сделаю так еще…

— Нет, я тогда сойду с ума… Так хорошо не должно быть много…

— Тебе всегда будет хорошо…

— Я знаю. Теперь я знаю… И верю.

Она положила голову мне на грудь.

— Я не ожидала. Совсем не ожидала — этого… Ты не такой, как все. Я чувствую себя, возле тебя, совсем маленькой девочкой… и женщиной, одновременно. Словно ребенка, ты можешь носить меня на руках, и… даже сейчас — ты ведешь себя так, будто я все еще девственница… Готовишь меня… Дар, как это… Мне не передать словами! Так не бывает!

— Наточка…

Она прижалась к груди.

— Мне кажется — я перестала этого бояться… Тебя бояться. Совсем перестала! И…

Она, вдруг умолкнув, потянулась ко мне. Я обнял девушку, отчего ее грудь прижалась к моей. Словно в тумане, я гладил ее по спине, проводил руками по таким манящим меня ягодицам, целовал… Ната вела себя совсем не так, как вели себя те женщины, с которыми мне приходилось встречаться за свою жизнь — она не отдавалась моим ласкам — сама искала их! Ее губы блуждали по моему телу, не переходя пока ту грань, которую она сама себе установила. Маленькие ладошки гладили мою кожу и голову, всем своим существом она давала понять, как ей хорошо и как она хочет, эту сладость передать мне… Ната прервала свои ласки и, приподнявшись, ловко уселась на меня верхом. Ее колени плотно обхватили мои бока, а животом я почувствовал влажное и горячее место, которым она плотно прижалась ко мне.

— Ты… Почему ты так поступил? — она смешалась. — Разве это не было неприятно? Ласкать так, как ты… я только лишь слышала, что мужчины так могут, но не верила. Я не видела таких мужчин, чтобы были на это способны.

Я покачал головой:

— Нет. Я… я не знаю, я пока не могу говорить тебе, что я… люблю тебя.

Мне столько лет, что я уже не рискую произносить этих слов. И все же, это очень близко…

— Дар…

— А в любимом человеке нравится все. Ты можешь не волноваться… Я не стал бы делать т а к с любой женщиной. Для этого надо желать ее не только телом, но и душой… слиться с ней в минуты ее блаженства и испытывать его самому только оттого, что можешь причинить радость…

— И тебе было хорошо?

— Это не то слово. Меня это переполняет, я сам начинаю себя чувствовать на твоем месте. Ты понимаешь?

— Нет. Не знаю… Я с таким никогда не встречалась… Ты ведь не знаешь, как это было у нас. Я видела, как наших девушек заставляли так делать друг с другом, для потехи клиентов. Они смотрели, смеялись… и всегда их били после этого, говоря, что так могут поступать только шлюхи.

— Тебя заставляли?

— Нет. Я же, как мышонок… Слишком мала ростом для таких представлений.

Мужчинам не нравятся такие… и что ты во мне нашел? Меня просто продавали.

Одному или нескольким на час, два или ночь. Всегда разным, всегда грубым… Но тебе это противно слышать.

У Наты задрожали губы. Я попытался было привстать, но она с неожиданной силой придавила меня к постели.

— Дар, от этого не уйти, не спрятаться. Это всегда будет со мной!

— Но никогда оно не встанет между нами! Я привлек заплакавшую девушку к себе. Сквозь рыдания вырывалось бессвязно:

— Ты… ты… За что? 3а что меня так? Ведь я еще совсем, совсем ничего не знаю, я еще совсем девчонка… А они… Мне нет даже пятнадцати, а я словно жизнь прожила… за что? Господи… Дар, милый, ласковый мой, обними меня, крепче, не выпускай!

Слезы предательски навернулись на мои глаза. На миг исчезло желание обладать этим доступным, влекущим меня телом, и вместо него появилось стремление защитить, оберечь его от всех невзгод, от всего окружающего нас ужаса… Я гладил Нату, целовал и убирал солоноватые капли со щек…

Она затихла, справившись с собой, умиротворенно устроившись на моей груди.

Вся она, полностью лежа на мне, являла собой тоненькую и стройную красоту, каким-то чудом явившуюся мне в дни небывалых испытаний. Ее лобок прижался к низу моего живота, задел напрягшийся член, и у меня вновь сперло дыхание

— я хотел ее, хотел всем своим существом, и никто на свете не мог меня за это осудить! Ната, желанная до безумия, мгновенно почувствовала мое состояние. Она легко соскользнула с меня и легла рядом на спину. Ее рука настойчиво потянула меня за собой:

— Иди ко мне… Забудь обо всем! Желанный мой, родной мой, единственный!

Теперь я смогу!..А я больше не мог! Вбирая губами ее груди, касаясь впалого живота, милого и улыбающегося мне лица, я встал перед ней на колени…

— Возьми меня… Я все теперь могу! Желанный…

Она сама потянула меня к себе. Я утонул в ее глазах, счастливых и сумасшедших одновременно. Ната направила ладошкой мой член в себя, издав сладостный вздох, и я, из последних сил пытаясь сдержаться, проник в нее, ощущая, как огненная лава уже рвется из меня наружу… Едва я ощутил себя в ней — так долго хранимое мной желание выплеснулось наружу, от чего у меня на какое-то время помутилось в голове… Но Ната не отпустила меня после этого. Напротив, она прижалась ко мне всем телом, обвила руками и ногами, не давая мне двигаться и лишив возможности сопротивляться.

— Так должно было быть… Столько ждать. Не волнуйся, хороший мой. Ты очень скоро сможешь — теперь я сделаю все…

Ната умела, действительно, все. Ее ласки — или мои глаза, имеющие возможность наслаждаться этим чудом, руки, для которых более не было нигде запрета — я хотел ее снова и снова! Она доводила меня до исступления, сама насаживалась на мою плоть, став и покорной, и неукротимой. Я до синяков сжимал в руках ее тело, сходя с ума от возможности обладать им…

Сдерживаться больше было невозможно и пик наступил, разразившись криком восторга. Мне казалось, я проник в нее так глубоко, что разорвал ее пополам. Устье у Наты было маленьким и узким, отчего меня словно зажали в плотные и необыкновенно нежные, тисочки. Ната владела техникой секса, как никто другой. Сжимая мышцы влагалища, она выдавила из меня все, всю мою силу, и это было настолько хорошо, что я в изнеможении упал на нее, провалившись в забытье… Я пришел в себя от ее ласк. Ната удерживала мое тяжелое тело на своем, таком маленьком и хрупком на вид, прижимая мою голову и шепча: