На рубеже двух столетий
Шрифт:
а под пером Д. И. Хвостова обрело статус резюмирующей сентенции. Ссылка на его «Послание к N.N. о наводнении Петрополя, бывшем 1824 года 7 ноября», акцентированная в заключительном катрене интермедии («…Поэт, любимый небесами, / Уж пел бессмертными стихами / Несчастье невских берегов»), подразумевала среди прочего следующий пассаж:
Быть может, возвратясь из Океанов дальних, Иной, услыша весть о бытиях печальных, К речам свидетелей не преклоняя слух, Вещает: «не был здесь явлений бурных дух, К Петрополя красе мрак не касался ночи, Меня обманывать мои не могут очи, Здесь прежний царствует порядок и покой; Петрополь осмотря, я был и за рекой…» [1265]1265
Послание к N.N. о наводнении Петрополя <…>: Сочинение Графа Хвостова. СПб., 1825. С. 6 (ценз, разрешение — 9 декабря 1824 г.); То же: Невский альманах на 1825 год / Изд. Е. Аладьиным. СПб., 1825. С. 39 (ценз, разрешение — 4 декабря 1824 г.; дата выхода — около 10 февраля 1825 г.). Контекст письма Пушкина Вяземскому от 28 января 1825 г. (см.: XIII, 137) позволяет предположить, что в Михайловском он получил список «Послания» (см.: Балакин А. «Его бранил и стар и млад»: Граф Хвостов и его «Послание к N.N. о наводнении Петрополя» // Санкт-Петербургские ведомости. 2007. № 184, 2 октября; электронная версия:, циркулировавшего в столице с самого начала декабря 1824 г. (см. письмо А. Е. Измайлова П. Л. Яковлеву от 3 декабря (Пушкин: Исследования и материалы. Л., 1978. Т. 8. С. 165; публ. Я. Л. Левкович).
В 1829 году, готовя к изданию свое собрание, Хвостов внес правку в текст «Послания», затронувшую в том числе две последние строки из процитированного фрагмента («Порядок царствует в Исакьевской, Морской / Все зданья осмотря, я был и за рекой…» [1266] ), однако к тому времени двуединая формула возвращенного благоденствия уже превратилась в общее место не только русских, но и французских описаний. См. в мемуарах графини Софии Шуазель-Гуффье, отсутствовавшей в Петербурге 7 ноября 1824 года:
1266
Полное собрание стихотворений графа Хвостова. СПб., 1829. Т. 2. С. 113.
Les sages mesures de l’empereur <…> ne tard`erent point a 'etablir l’ordre et la tranquillit'e et `a faire dispara^itre jusqu’`a la moindre trace d’un malheur aussi impr'evu qu’il avait 'et'e effrayant [1267] . (Вследствие мудрых мер, принятых императором <…> порядок и спокойствие были незамедлительно восстановлены, и малейшие следы бедствия, столь же непредвиденного, сколь и ужасающего, исчезли).
Еще через два года понятия «порядок» и «спокойствие» были переосмыслены в совершенно иной и не менее драматичной ситуации. 8/16 сентября 1831 года, при получении известия о том, что русская армия штурмом взяла Варшаву (26 августа / 7 сентября 1831 года) и тем самым завершила подавление польского восстания, министр иностранных дел Франции Орас Себестиани выступил с незапланированным заявлением на заседании палаты депутатов. Согласно протокольной записи из парламентского архива [1268] и отчету, появившемуся на следующий день в газете «Le Moniteur», он выразился следующим образом:
1267
M'emoires historiques sur l’Empereur Alexandre et la cour de la Russie, publi'es par Mme la C-sse de Choiseul-Gouffier… Paris, 1829. P. 374. Несколько отличающийся перевод см.: Державный сфинкс… С. 380.
1268
См.: Dutkiewicz J. Francja a Polska w 1831 г. L'od'z, 1950. S. 139.
Le gouvernement a communiqu'e tous les renseignements qui lui 'etaient parvenus sur les 'ev'enements de la Pologne. <…> …enfin, au moment o`u l’on 'ecrivait, la tranquillit'e r'egnait `a Varsovie [1269] . (Правительство составило сводку на основе всех поступивших к нему сведений о событиях в Польше. <…>…наконец, на тот момент, когда к нам писали, в Варшаве царило спокойствие).
Речь министра вызвала шумное неодобрение у значительной части депутатов, которая осуждала политику невмешательства, проводимую кабинетом Казимира Перье, и требовала оказать поддержку Польше в военном противостоянии России. В одной из реплик прозвучало издевательское предложение отказаться от слова «спокойствие» (la tranquillit'e) в пользу слова «порядок» (l’ordre): оно означает, что «смерть или рабство пришли на смену свободе» (la mort ou la servitude ont peut-^etre remplac'e la libert'e) [1270] .
1269
Le Moniteur Universel. 1831. 17 septembre. P. 1601.
1270
Ibid. P. 1604.
Именно это и произошло. В номере газеты «Le Constitutionnel» от того же 17 сентября ключевое место из речи Себастиани было представлено так:
Le gouvemement peut vous communiquer tous les renseignements qui lui sont parvenus sur les 'ev'enements de la Pologne. <…> …enfin, au moment ou l’on 'ecrivait, l’ordre r'egnait a Varsovie. (Vif mouvements en sens divers. Une voix: «Oui, l’ordre! dites la paix des tombeaux») [1271] [Правительство может представить все сведения, полученные о событиях в Польше. <…> …наконец, на тот момент, когда к нам писали, в Варшаве царил порядок. (Оживление в разных частях зала. Голос: «Порядок, как же! Скажите лучше — могильная тишина»)], —
1271
Le Constitutionnel. 1831. № 260, 17 septembre.
а уже спустя три дня появилась знаменитая политическая карикатура Ж. Ж. Гранвиля (казак, беспечно раскуривающий трубку в окружении трупов и на фоне виселиц), озаглавленная «L’Ordre r`egne `a Varsovie» [1272] .
Выражение, приписанное французскому министру, вскоре стало крылатым в том смысле, который передает замечание Тацита (Жизнеописание Юлия Агриколы, XXX, 4): «Ubi solitudinem faciunt, pacem appellant» (Создав пустыню, они говорят, что принесли мир) [1273] . Пушкин, несомненно, известился о нем из французской прессы уже осенью 1831 года, и весьма характерно, что тщательное обследование этого материала позволило Б. В. Томашевскому заключить (причем без обычной ссылки на источники):
1272
См.: Kerr D. S. Caricature and French Political Culture, 1830–1848: Charles Philipon and the Illustrated Press. Oxford, 2000. P. 76–78.
1273
Из многих примеров приведем лишь один. В шестой корреспонденции из цикла «Французские дела», опубликованной 29 апреля 1832 г. в «Allgemeine Zeitung», коснувшись недавних беспорядков, Гейне констатировал: «Seitdem ist hier Alles ruhig; l’ordre r`egne `a Paris, w"urde Horatius Sebastiani sagen. Eine Todtenstille herrscht in ganz Paris». [С тех пор здесь все спокойно; в Париже царит порядок, сказал бы Орас Себастиани. Мертвая тишина царит во всем Париже.] (Heine Н. Historisch-kritische Gesamtausgabe der Werke. Hamburg, 1980. Bd. 12/1. S. 138; Гейне Г. Собр. соч.: В 10 т. [Л.,] 1958. Т. 5. С. 317).
…в Палате депутатов <…> министр иностранных дел генерал Себастьяни обессмертил себя словами: «L’ordre r`egne dans <sic!> Varsovie». [1274]
Таким образом, наряду с торжественно хвостовской темой отвоеванного у стихии Петербурга, в подтекст стиха «В порядок прежний все вошло» вводится тема завоеванной Варшавы, что дает возможность расширить аллюзионный пласт «Медного всадника», связанный с польским восстанием 1830–1831 годов [1275] . В общем же плане можно говорить о регулярно возникающем в «Медном всаднике» эффекте размножения остраняющих друг друга смысловых оттенков, который достигается за счет комбинированной отсылки к нескольким разнокачественным источникам, не обязательно связанным принадлежностью общему литературному или историческому ряду.
1274
Томашевский Б. Французские дела 1830–1831 гг. // Письма Пушкина к Елизавете Михайловне Хитрово, 1827–1832. Л., 1927. С. 339. Примеч. 2. В формулировке, навязанной заглавием карикатуры Гранвиля, слова Себастиани цитируются и в исторической литературе. См. несовпадающие по установкам работы: Litosta'nski К. Les partages de la Pologne et la lutte pour l’ind'ependance. Paris, 1918. P. 493; История Польши: В 3 т. М., 1956. Т. 1. С. 549.
1275
См.: Ходасевич В. Колеблемый треножник // Пушкин. Достоевский. Пб., 1921. С. 31; Пумпянский Л. В. О «Медном всаднике», о Петербурге, о его символе [1925] // Пумпянский Л. В. Классическая традиция: собрание трудов по истории русской литературы / Сост. Е. М. Иссерлин, Н. И. Николаева; Вступ. ст., подгот. текста и примеч. Н. И. Николаева. М., 2000. С. 596; Lednicki W. Pushkin’s «Bronze Horseman»: The Story of a Masterpiece. Berkeley; Los Angeles, 1955. P. 14–15, 55.
Из поздних замыслов Федора Сологуба:
Фрагмент романа «Опостен» (1925–1926)
24 декабря 1927 года В. А. Рождественский извещал Е. А. Архиппова о смерти и похоронах Федора Сологуба (Ф. К. Тетерников, 1863–1927), попутно он сообщал ему подробности о последних днях писателя: «За два дня до смерти его подвели к камину, и он сжег все свои письма, дневники, рукопись оконченного романа, имеющего автобиографический характер» [1276] .
1276
Письма Всеволода Рождественского о смерти Ф. Сологуба / Предисл., публ. и примеч. М. В. Рождественской // Неизданный Федор Сологуб. М., 1997. С. 427.
Название этого последнего, сожженного, романа осталось неизвестным. Между тем в поздние годы Сологуб, действительно, продолжал интенсивно работать, несмотря на нездоровье и занятость в Союзе писателей (с марта 1924 года он возглавил Ленинградское отделение Союза). В его архиве сохранилось немало набросков незавершенных произведений. О наиболее значительных творческих планах он рассказывал в 1925 году П. Н. Медведеву: «Начал писать роман „Опостен“ (Параллель). Вообще многое начато: „Богдыхан“, переводы, романы „Ариадна“, „Про последний класс“, про Пугачева и др.» [1277] .
1277
Медведев П. Н. Записи бесед с Ф. К. Сологубом (Частное собрание).
Из перечисленных замыслов, оставшихся невоплощенными (за исключением некоторых переводов), до нас дошли первая и вторая главы романа «Богдыхан. Эпизоды из романа, который может быть написан» (1918–1922) и первая глава романа «Опостен» (1925–1926) [1278] . В основе этих произведений — идея параллельных миров, ранее получившая художественное оформление в трилогии «Творимая легенда» (1907–1913). К группе поздних утопических проектов со смещенной исторической перспективой можно отнести начатый в 1927 году роман «Индукция»: его первая глава записана в «Тетради последнего лета» [1279] , которую Сологуб вел во время предсмертной болезни.
1278
Сологуб Ф. 1) Богдыхан. Эпизоды из романа, который может быть написан — ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 1. Ед. хр. 56; 2) Опостен — Там же. Ед. хр. 114. Из крупных завершенных переводов этого периода следует отметить поэму провансальского поэта Фредерика Мистраля (1830–1914) «Мирен» (1859), над которой Сологуб работал в 1920-е гг. (перевод не опубликован).
1279
Тетрадь последнего лета со стихами и записями рукою Сологуба (в больнице) — ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 1. Ед. хр. 555.
В «Богдыхане» и «Индукции» переключение одного повествовательного плана в другой (переход в параллельный мир) происходит посредством известного художественного приема — погружения героя в продолжительный летаргический сон, как, например, в утопии Э. Беллами «Золотой век» или новелле В. Ирвинга «Рип Ван Винкль» [1280] . Замысел романа «Опостен» восходит к общесимволистской идее «соответствий», которая у позднего Сологуба получила дополнительное — научное обоснование благодаря его увлечению высшей математикой и теорией относительности.
1280
Роман американского писателя и журналиста Эдварда Беллами (1850–1898) «Через сто лет» был хорошо известен в России: в русском переводе книга выходила трижды под разными названиями: «В 2000 году» (1889), «Будущий век» (1899), «Золотой век» (1905); волшебная новелла американского писателя Вашингтона Ирвинга (1830–1914) «Рип Ван Винкль» (1818) многократно издавалась в русском переводе.