На самом краю
Шрифт:
Андрей задумался:
– Вот сегодня я ухожу… Это будет, наверное, очень похоже, на то, как улетают из родной страны навсегда. С той разницей, что никто не будет провожать, ну, разве что Бородатый. Не будет никаких слез и тяжелых повисаний на шее, не будет похлопываний по спине и ненужных фраз вроде: "Ну, ты пиши, старик, не забывай…" Кстати, обычно, именно эти люди сами перестают писать уже через пару месяцев… Нет, а в этом что-то определенно есть: вот так встать, и, не хлопая дверью уйти… Навсегда. С тем, чтобы начать все с начала, а потом снова и снова… И опять молча, не ожидая слез и прощаний… Интересное чувство…– Андрей подпер голову кулаком. – Мне ведь сейчас хочется кому-то рассказать, что вот, мол, уезжаю я… А точнее, исчезаю… Не поминайте лихом. И чтобы ошарашенный собеседник, выкатив глаза, пробубнил что-то вроде:
– Куда это ты исчезаешь?..
И тогда с выражением, c каким говорят лишь морские волки ответить:
– Не могу объяснить… Может, со временем ты сам все узнаешь…
И это будет абсолютная ложь, поскольку собеседник никогда не доживет в своем времени до того момента, когда все станет ясно, и скрывать очевидное более уже не будет иметь никакого смысла. Но почему все-таки хочется рассказать? Интересно, что это? Дефицит внешней оценки? Детские комплексы вины? Возможно…– Андрей потянулся. – Хотя, надо понимать, что от неуемной коммуникабельности, судя по тем, кто привел меня сюда – тот же Бородатый – быстро излечиваются… Иначе вряд ли бы все эти люди долго продержались бы на плаву…
Он встал, зажег плиту и поставил чайник. Затем отыскал заварку, сахар и прихватил зачерствевшую серую горбушку, одиноко стареющую в деревянной хлебнице. Шарить в холодильнике он не стал: неудобно, как-то…
Небо стало сереть, кое-где погасли фонари и падающий снег, как бы исчез: перестал быть виден, почти слился с небом и одинаковыми домами. Андрей насыпал в чашку заварки и налил кипятка. И тотчас кухня наполнилась запахом прелого сена. Он подождал минут пять, и стал вгрызаться в горбушку: есть хотелось отчаянно. Ужина, можно сказать, не было вовсе: все тот же грузинский чай с маленькими бубликами, а на прежних удодовых харчах тоже потолстеть шансов было не много.
В комнате заворочался Бородатый, затем он как будто резко встал и через секунду стало понятно, что шаги направлялись к кухне… Дверь, резко отворилась и Бородатый подслеповато уставился на Андрея:
– Ты чего? – сонным голосом спросил он.
– Что чего? – ответил Андрей вопросом на вопрос.
– Чего не спишь-то?
– Да так… Не спится. Журнал вот листаю… Ничего?
– Ладно… Я еще поваляюсь – рано еще…– с этими словами Бородатый захлопнул дверь. Шаги стали удаляться и через пару секунд стихли.
* * *
Автобус прикатил на какую-то маленькую грязноватую станцию, и водитель объявил, что это – конечная. Малочисленные пассажиры: пожилые женщины с корзинами и мешками, быстро высыпали наружу и стали бойко двигаться к привокзальному базару. Бородатый молча вышел и, бросив взгляд на Андрея, стал шагать по единственной улице, уходящей от станции куда-то к пустырям. Они прошли два квартала. Андрей не догонял, шел шагах в двадцати и беспечно смотрел по сторонам. Затем, Бородатый его обождал и дальше они пошли уже вместе.
– Все проверил?
– Ну да, ты же сам потом проверял еще раз.– ответил Андрей.
– Запомнил, что и как?
– Да.
– Повтори.
– Ну, я же уже тебе пять раз повторял!
– Надо будет, и десять повторишь. Повтори, говорят тебе.
– После того, как я пройду между двух столбов, я не должен оглядываться, вертеть головой и не должен делать резких движений. Пройдя шагов десять, я должен вложить в один карман: медную цепь, что ты мне дал, ключи и бутылочку из-под валокордина. Затем, еще через десять шагов нужно согнуться, как будто съезжаешь с горы на лыжах, и пройти так еще шагов десять. Я должен почувствовать внезапную жару. Когда станет жарко, можно разогнуться и осмотреться. Ожидается, что в той реальности будет примерно 2055 год – плюс-минус, июль-август месяц. Следует раздеться, зимнюю одежду спрятать в укромном месте и вернуться в городок. Там разузнать, как доехать до центра. Добравшись до центра, прийти по адресу: улица Колесова, дом 16 квартира 2. Спросить Болотова Сергея Петровича. Там ответят, что его пока нет, и что ему передать? Тогда следует, ответить, что он интересовался чипами на сто экзабайт. После предложат войти. Это свои люди и им можно доверять. Дальше они все объяснят.
– Хорошо. С богом! Ступай. – И Бородатый обнял Андрея за плечи.
– Спасибо тебе, – сказал Андрей как-то смущенно.
– Ничего. Не за что, – Бородатый улыбнулся. – Ступай. Передавай там привет. И записывать не забывай. Это мы все должны делать. Понимаешь?
– Понял, понял, – ответил Андрей и зашагал к двум столбам, торчащим поверх хилых деревьев лесополосы.
Он сделал все, как было велено, согнулся, затем ощутил головокружение и спустя секунду последовал жаркий плотный удар горячего воздуха в лицо…
Глава 3
Андрей стоял на коленях, посреди обширного пустыря, заваленного старой, давно уже мертвой, воняющей застарелым маслом техникой. Солнце затапливало все вокруг густой вязкой жарой. Андрей также отметил, что отчетливо чувствуется запах пыли, а также еще что-то резкое, и неприятное, похоже, это был запах горелой органики. Возможно, где-то рядом жгли резину или же обрывки старых кабелей. Он осторожно огляделся по сторонам, и, убедившись, что вокруг никого нет, с облегчением сбросил на землю пальто и шапку. Затем, он аккуратно скатал все это в тугой сверток и, встав почти в рост, снова огляделся. Было тихо, и лишь легкий ветер приносил откуда-то издалека едва различимые звуки. Хмыкнув, Андрей подтянулся и залез в кабину большого проржавевшего насквозь экскаватора, с опущенной в землю стрелой. В кабине было довольно просторно, и на удивление все окна, хоть и были почти непроницаемо грязные, но при этом оказались полностью целы, и даже дверцы вполне исправно открывались и закрывались. Над рычагами машиниста висело выгоревшее цветное фото, с почти исчезнувшим уже изображением какой-то женщины в купальнике. Андрей подмигнул ей, и, приподняв уцелевшее сидение, сунул в проем скатанный из пальто валик. Теперь он остался в одной рубашке, очень ветхих брюках, подаренных от щедрот Удодом, и черных ботинках со сбитыми носами, которые ему отдал Бородатый. По его словам, эти ботинки не должны вызвать подозрений, потому что могут выглядеть как зимними, так и, скажем, осенними.
Вылезая из экскаватора, Андрей еще раз на всякий случай огляделся по сторонам, и, убедившись, что за ним никто не следит, двинулся в сторону, где, казалось, должна была бы пролегать улица. Поскольку ни денег, ни документов у него по-прежнему не было, он решил передвигаться к улице Колесова пешком, и по возможности раздобыть какую-нибудь туристическую карту города. Преодолев метров сто-двести, перепрыгивая через ямы и завалы, он действительно вышел на дорогу, по которой, очевидно, уже никто не ездил довольно давно: она была покрыта несколькими толстыми слоями высохшей грязи. Здесь, похоже, довольно давно никто не ездил, во всяком случае, с момента последнего дождя.
Куда идти было решительно непонятно, и Андрей, недолго думая, повернул направо, как он всегда это делал, продвигаясь по лабиринтам компьютерных игр. Он сделал несколько шагов по такому же нехоженому, залепленному высохшей грязью тротуару, когда вдруг из-за угла на основную улицу, стала выворачивать колонна, человек двести, с плакатами и транспарантами. Колонна голосила, выкрикивала какие-то лозунги, махала плакатами и оглушительно дудела в дудки разного размера. Некоторые в этой толпе несли портреты, перечеркнутые красной линией. Другие – напротив, несли тщательно отретушированные и лакированные портреты какого-то явно государственного человека. Андрей, немного ошарашено, отошел в сторону и прислонился к стене. Толпа повернула за угол и направилась по улице, в сторону противоположную от места, где стоял Андрей.
Вскоре людской поток иссяк и почти сразу одна за другой по соседней улице понеслись милицейские машины, но почему-то у них на боку вместо слова «милиция» было по-русски написано: «полиция». Андрей огляделся по сторонам и стал передвигаться в ту сторону, куда ушла колонна, и куда направлялись полицейские. Не успел он пройти и десятка шагов, как сзади, взвизгнув тормозами, остановился серый УАЗик и из него выскочили двое в черной форме. Они накинулись на Андрея и ловко уложили его лицом на капот.