Чтение онлайн

В связи с такой ситуацией делегаты национальной гвардии (офицеры и гвардейцы), которые уже собирались 4 и 10 марта, собрались снова 13-го. И на этом собрании представители 215 батальонов из 270 утвердили создание Федерации национальной гвардии и организовали Центральный комитет, в который должны были войти по четыре делегата от каждого округа.

Пруссаки оставили Версаль, где в роскошной Зеркальной галерее они провозгласили прусского короля Вильгельма I германским императором 14 марта Тьер обосновался в префектуре департамента Сена и Уаза. Именно здесь он занялся подготовкой наступления на парижский народ, который все более решительно выражал свое недовольство.

По прибытии в Версаль, куда вслед за ним должно было последовать Собрание, заседание которого было назначено на 20 марта, Тьер счел необходимым убедиться, что со стороны Парижа нечего опасаться. С этой целью глава исполнительной власти отправился 17 марта в Париж, где он собрал своих министров вместе с командующим Парижской армии генералом Винуа и командующим национальной гвардии генералом Орель де Паладином.

Тьер полагал, что 300 тысяч национальных гвардейцев, которых Трошю отказался использовать в боях во время осады, не смогут оказать серьезного сопротивления «солдатам порядка» [60] . Он рассчитывал, что с 15- 20 тысячами солдат регулярной армии он сможет обуздать Париж. Но при оценке сложившейся ситуации он не учитывал двух важных факторов. С одной стороны, он не замечал того, что почти вся национальная гвардия, охваченная пламенными патриотическими чувствами и стремлением к политическим и социальным преобразованиям, сплотилась воедино вокруг своего Центрального комитета. С другой стороны, он не замечал того, что солдаты регулярных войск, составлявшие парижский гарнизон, в значительной степени разделяли умонастрое

ния жителей Парижа и готовы были поднять ружья «прикладами вверх».

Тьер обещал Собранию, что оно сможет открыть свои заседания в Версале 20 марта, не опасаясь «мятежа улиц». Поэтому он спешил – он хотел с этим покончить. Все было пущено в ход, чтобы спровоцировать парижан и толкнуть их на борьбу.

17 марта было расклеено обращение к жителям Парижа за подписью Тьера и его министров. В нем говорилось:

«С некоторого времени под предлогом борьбы с пруссаками, которых уже нет более в стенах вашего города, злонамеренные люди захватили часть города в свои руки, возвели там укрепления и поставили караул, заставляя и вас принимать в этом участие, подчиняясь приказу некоего тайного комитета; этот комитет желает один распоряжаться частью национальной гвардии, не признавая, таким образом, власти генерала д'Ореля, столь достойного возглавлять вас, и хочет образовать свое правительство…

Пушки, похищенные у государства, будут возвращены в арсеналы; при выполнении этого срочного, справедливого и разумного дела правительство рассчитывает на вашу помощь. Пусть благонамеренные граждане отвернутся от дурных и помогут законной власти, вместо того чтобы противодействовать ей.

Парижане! Мы обращаемся к вам с этой речью, ибо уважаем ваш здравый смысл, ваше благоразумие и ваш патриотизм. Предупреждение сделано, и отныне мы вправе прибегнуть к силе, ибо необходимо во что бы то ни стало, не медля ни одного дня… полностью восстановить незыблемый порядок».

Две другие афиши, датированные 18 марта, были обращены к национальной гвардии, одна за подписью генерала Орель де Паладина и министра внутренних дел Эрнеста Пикара, другая за подписью Тьера и всех министров.

Эта вторая афиша утверждала:

«Распускают нелепые слухи, будто правительство готовит государственный переворот.

У правительства Республики нет и не может быть иной цели, кроме спасения Республики. Принятые им меры были необходимы для поддержания порядка; оно хотело и хочет покончить с повстанческим комитетом, члены которого, почти все неизвестные населению, являются лишь носителями коммунистических идей и предадут Париж разграблению, а Францию обрекут на гибель, если армия и национальная гвардия не поднимутся, дабы общими усилиями защитить Отечество и Республику».

Потрясая пугалом коммунизма, правительство рассчитывало оправдать свои крайние меры. Это происходило именно в момент осуществления операции по захвату пушек национальной гвардии – операции, которая как раз и должна была привести к революционному взрыву.

В своем гениальном предвидении событий Карл Маркс предугадал опасность, которая угрожала Парижу. Именно поэтому во втором воззвании Генерального совета I Интернационала о франко-прусской войне, датированном 9 сентября 1870 года, он призывал к благоразумию, о чем уже говорилось выше. Маркс предостерегал французских рабочих, но когда массы восстали, тогда, как писал Ленин:

«Маркс хочет идти с ними, учиться вместе с ними, в ходе борьбы, а не читать канцелярские наставления. Он понимает, что попытка учесть наперед шансы с полной точностью была бы шарлатанством или безнадежным педантством. Он выше всего ставит то, что рабочий класс геройски, самоотверженно, инициативно творит мировую историю. Маркс смотрел на эту историю с точки зрения тех, кто ее творит, не имея возможности наперед непогрешимо учесть шансы, а не с точки зрения интеллигента- мещанина, который морализирует «легко было предвидеть… не надо было браться…» [61]

Парижские революционеры оказались в крайне трудном положении. Перед лицом наступления, начатого против них Тьером, который прибег к грубому насилию и располагал мощными средствами, революционеры почти не могли уклониться от столкновения, что позволило бы им сберечь свои силы для последующих боев. Неизбежным следствием капитуляции без боя была бы деморализация и разложение революционных сил. Действительно, трудящиеся Парижа оказались перед дилеммой: или позволить раздавить себя без борьбы, или же ответить на провокации Тьера.

Под давлением масс и в значительной степени благодаря их инициативе решено было дать отпор Тьеру. И Карл Маркс тотчас же заявил о своей полной солидарности с вступившими в борьбу трудящимися Парижа. Поднявшись на восстание 18 марта, эти трудящиеся обеспечили победу первой пролетарской революции. Они выступили как выразители интересов и устремлений трудящихся всех стран. Парижская Коммуна явилась своего рода знамением, оповестившим о вступлении в борьбу новых социальных сил, которые осуществили в дальнейшем столь глубокие изменения в мире. В тот век, который был веком развития капитализма и торжества буржуазии, Парижская Коммуна была как бы прообразом грядущего века, нашего века, века социализма, восторжествовавшего ныне на обширной части земного шара. Вот почему, по прекрасному выражению Карла Маркса, герои Коммуны «навеки запечатлены в великом сердце рабочего класса» [62] .

18 марта, в 3 часа утра, войска Тьера, которым было приказано захватить пушки национальной гвардии, двинулись в направлении Бютт-Шомона, Бельвиля, предместья Тампль, площади Бастилии, Ратуши, площади Сен-Мишель, Люксембургского дворца и Дома инвалидов.

Две бригады дивизии Сюсбиеля, одной из которых командовал генерал Леконт, должны были занять высоты Монмартра. Другая дивизия, под начальством генерала Фарона, была послана для захвата Бютт-Шомона и для нейтрализации Бельвиля и Менильмонтана. Дивизия генерала Модюи должна была занять кварталы Бастилии и Ратуши, площадь Сен-Мишель и Люксембургский дворец.

Префект полиции генерал Валантэн имел, кроме того, в своем распоряжении силы, равные одной дивизии, а именно республиканскую гвардию и различные подразделения, которые занимали Тюильрийский дворец, площадь Согласия, Елисейские поля, Дом инвалидов и Военную школу.