На службе Отечеству, или Пешки в чужой игре
Шрифт:
Глебов прислушался. Казалось, что помещение опустело — не звука, ни шороха. Алексей надел черную маску, полностью скрыв за ней лицо, поправил шляпу, затем вышел из своего укрытия и тихо прошел в комнату.
В полумраке, на широкой кровати, лежал Евно Азеф. Его горой вздувшееся жирное тело тряслось, как зыбкое болото, а потное, дряблое лицо с быстро бегавшими глазами втянулось в плечи. Это большое, грузное существо дрожало как осиновый лист, испытывая неимоверный страх.
Алексей приблизился к нему. Азеф замер и уставился полными ужаса глазами на видение во всем черном: смерть — то ли в виде фантома, то ли человека, но все равно смерть.
— Кто вы? — спросил он сипло, не в состоянии от страха совладать с голосом.
— А кого ты ждешь? — по-русски спросил Алексей, усмехаясь. Он демонстративно наставил револьвер на Азефа.
Тот вновь затрясся.
— Вы пришли убить меня? Кто. Кто вас подослал?
— А ты как думаешь?
Глаза Азефа забегали по сторонам. Алексей уловил краешком глаза, как одна рука Азефа погрузилась под матрац.
— Даже не пытайся! — резко предупредил он. Азеф замер, уставившись на него. — Встать!
Азеф подчинился.
— Сядь в кресло!
Евно не стал перечить и сел в кресло. Алексей засунул руку под матрац, не отводя взгляда от Азефа, и вынул из-под него револьвер.
Засунул себе за пояс.
— Хотел убить меня? — спросил он, приблизившись к Азефу и прижав дуло к его лбу.
Евно задрожал. Превыше всего в жизни он ценил жизнь. Свою жизнь!
Склонившись к лицу Азефа, Глебов пренебрежительно произнес, будто выплевывал каждое слово:
— «Суровый террорист» и «непреклонный революционер», глава Боевой организации социал-революционеров и одновременно провокатор, доносчик, вор. «Азартный игрок» человеческими головами. — В глазах Азефа появился панический страх. Алексей зло рассмеялся. — В глубине души же жалкий трус, влюбленный в маленькие радости жизни и судорожно за них цепляющийся.
Азеф сжал пальцами подлокотники стула, так что побелели костяшки.
— Что вы хотите? — дрожащим голосом спросил он.
— Ты расскажешь мне обо всем. Кто стоит за вами? Кто приказал убить Плеве? На кого готовится покушение, когда произойдет? — Глебов взвел курок.
— Я не знаю. Богом клянусь, не знаю! Я общался только с Рачковским [73] .
— Рассказывай!
— Рачковский Петр Иванович. Был начальником заграничной агентуры. Мы встретились с ним в Варшаве. Он сказал, что следующей целью Боевой организации должен быть Плеве.
73
Петр Иванович Рачковский (1853, Дубоссары, Херсонская губерния — 1910, Режица, Витебская губерния) — организатор политического сыска в России. Заведующий заграничной агентурой Департамента полиции в Париже, Женеве в 1885–1902 гг. Вице-директор и заведующий политчастью Департамента полиции в 1905–1906 гг.
— Дальше!
— Я давно не виделся с Рачковским. Знаю только, что он вернулся в Россию. Но кто стоит за ним, я не знаю! Клянусь!
— Боевая организация готовит очередное покушение. Кто цель?
— Я не знаю!
— Не знаешь?! — Алексей прижал дуло к виску провокатора. — Глава Боевой организации эсеров и не знает! Да я прострелю твою башку и избавлю мир от множества проблем за раз! Говори, сволочь!
— Хорошо, хорошо! — Азеф поднял трясущиеся руки вверх. — Осенью в Женеве я встречался с членами Боевой организации. Мы разделили организацию на три отряда. Во главе первого Швейцер [74] . Он отправился в Петербург для исполнения приговора над генерал-губернатором Треповым и князем Владимиром.
74
Максимилиан Ильич Швейцер (1881, Смоленск -1905, Санкт-Петербург) — участник революционного движения в Российской империи, член партии социалистов-революционеров и её Боевой организации.
Азеф судорожно вздохнул.
— Дальше!
Евно вздрогнул и продолжил:
— Второй отряд Бориса Савинкова, послан в Москву. Его цель царский дядя, князь Сергей. Третий отряд отправлен в Киев — он должен организовать казнь генерал-губернатора Клейгельса. Во главе Боришанский [75] . Они переправились через границу.
— Когда состоится ближайшее покушение?
— Второго февраля, — нехотя признался Азеф, — На великого князя Сергея.
— А Лопухин? Чего он опасается?
75
Давид Боришанский — террорист, член Боевой организации эсеров, один из участников покушения на министра внутренних дел В. К. Плеве.
Азеф задрожал:
— Вы не из полиции. Тогда от кого же?
Алексей наотмашь ударил Азефа по лицу рукояткой револьвера:
— Это не твое собачье дело! Отвечай на вопросы, если не хочешь, чтобы я вышиб тебе мозги!
Азеф дрожащими пальцами коснулся покрасневшей щеки.
— Ну?!
— Лопухин боится за свою жизнь. Думает, что на него готовится покушение, как на Плеве.
— Почему он так думает? Ты ему сообщил? Ну?!
– . Я опасался, что он поймет, что я. — Азеф замялся.
— Предатель?
Евно не ответил, отведя глаза.
Алексей хмуро посмотрел на свое оружие.
— Что вы хотите сделать? — Азеф напряженно уставился на Алексея, и тот взглянул на него. Присмиревший поникший провокатор вызывал у него неприязнь и презрение.
— Ты поедешь со мной в Россию.
Одна лишь фраза о предстоящей поездке в Россию привела Азефа в дрожь и состояние истерии.
— Вы не можете так со мной поступить! — задыхаясь, проговорил он. Толстыми, как сосиски, пальцами, Азеф подергал тугой воротничок.
Алексей огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было связать руки Азефа, передвинулся к кровати, чтобы взять брошенный галстук. Он наклонился, и тут раздался звук, напоминающий щелчок взводимого курка.
Алексей обернулся, успел лишь увидеть оружие в руках террориста, направленное на себя дуло, и в этот момент раздался выстрел.
Лиза с криком проснулась вся в поту. Села на кровати, судорожно обхватив себя руками. Ей опять снился кошмар — воспоминания Кровавого воскресения в Петербурге. Ей снились выстрелы, крики, стоны, трупы, раненые и кровь на истоптанном снегу. Но теперь, в этом сне убивали не ее. Ей снился Алексей, лежащий в луже крови, и эта кровь растекалась под ним все большим и большим пятном.
В комнату постучали. Затем раздался нерешительный голос Николая.
— Лиза, с вами все в порядке? Вы кричали.
Она судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки.
— Все х-хорошо, — отозвалась она.
Николай какое-то время постоял за дверью, затем ушел. Лиза откинулась на подушки. Сердце по-прежнему сжималось от предчувствия. Алексей в луже крови — картинка сна вспоминалась, как будто Лиза видела это наяву.
— Алеша, — прошептала она, и капелька слезы скатилась по ее щеке.
Катя Шмит сидела в кресле, прямая как струнка, и вышивала. Иголка с ниткой в ее руке взметалась вверх, затем вновь погружалась в ткань, закрепленную в пяльцах, и все повторялось снова.
Лиза, сидевшая напротив, задумчиво перевела взгляд от подруги на слегка покрытое морозным узором окно их нового дома. Еще неделю назад Катя предупредила ее о том, что они переезжают из особняка Шмитов. Было решено перебраться во флигель дома Плевако на Новинском бульваре, так как Николая тяготила богатая обстановка особняка, мешавшая простоте общения с рабочими, когда те к ним приходили. Новое жилье в сравнении с особняком было скромным, но уютным. И до фабрики было недалеко — нужно было пройти лишь Девятинский переулок.