Чтение онлайн

— Что ж, сволочь, сама напросилась. — прошипел злопамятный и отдал приказ налетчику, жнецу и вождю найти тех, кто посмел их товарища.

8760 год. Нория. Аленфот. Цветень (Апрель). Аннелиэль.

Темная попала в гарем торговца пряностями, Себаса. Ему было за сорок зим и за сто килограмм. Толстяк был, так называемым, “ценителем экзотики”. Однако, из-за многих зим разгульной жизни, он утратил мужскую силу и переключился на более… интересные способы развлечения. В общем, мазохист он, при том весьма изощренный. Представьте реакцию Аннелиэль, когда она об этом узнала. Да ее крохотный мирок рассыпался мелкими осколками стекла. В тот день она стояла каменным изваянием, пока Себас не вложил в ее руку плеть и не приказал ей бить его по спине. Ослушаться приказа хозяина, не давал рабский ошейник. Бедная девочка еще около суток в себя приходила. Она думала, что ее будут использовать для постельных утех или пытать каленым железом, выведывая информацию, но чтобы такое…

Чувство отвращения стало неотъемлемой частью ее новой жизни. Не только торговец стал этому причиной, но и ее же народ. Как темные вообще живет по столь жестоким правилам? Аннелиэль глубоко ушла в себя, в попытке восстановить психику.

Итогом самокопания стало обещание самой себе: никому больше не подчиниться, жить так, как она сама хочет. Амбициозное заявление для жалкой рабыни.

Вскоре выяснилось, что купец любит не только чувствовать свою боль, но и причинять ее другим. Она выдержала три десятка плетей, а потом потеряла сознание. Себас совершенно не умел обращаться с кнутом, от чего терпеть удары было только сложнее. Это ведь целое искусство. Кнут в умелых руках, да при должной обработке способен разорвать плоть и мясо до кости, лишить зрения, задушить, даже убить человека одним ударом. Вдобавок, на человеческом теле есть множество чувствительных зон, что ярче всех реагируют на боль. Однако это в умелых руках, а такие были лишь у местного палача. Неуклюжие удары торговца были довольно слабыми, но боль оставалась то после каждой встречи кнута со спиной. Во время процесса экзекуции, толстяк визгливо смеялась. Его голос раздражал Аннелиэль больше всего. Она обязательно поквитается с ним при возможности.

Шанс ей подвернулся скоро. При очередной развратной “игре”, в которой участвовал купец, темная и еще одна рабыня из коренного населения. Ростом она была не слишком большим, где то метр шестьдесят. Волосы короткие, черные, кучерявые. Невысокое лицо, губы толстые, верхняя немного выпирала вперед, широкий, прямой нос. Все вместе смотрелось довольно мило, за что, видимо, она и попала к этому… уроду.

Рабский ошейник — вещь не дешевая. Он работает по установленным хозяином правилам и во многих случаях встречается своего рода завещание. В зависимости от желания рабовладельца, его живая собственность, после смерти, может последовать вслед за хозяином на тот свет или остаться в этом бренном мире, перейдя в собственность другого разумного или государства. Оба варианта девушку не устраивало, хотя Аннелиэль смутно припоминала один способ освободиться. Вроде о нем говорил один из элитных воинов Дальвара, ныне инструктор в разведшколе, имя которого не задержалось в памяти темной. Эльфийке удалось вспомнить самое основное: после смерти хозяина, ошейник не сразу принимал решение, ему требовалось некоторое время на подтверждение смерти владельца. В эти минуты плетение ослабевало и можно было его уничтожить одним точечным ударом, правда куда именно она не помнила.

Во тьме ночной, темная решила пошариться в покоях своего хозяина, благо тот спал крепко. Проверив один шкафчик за другим, ей попался полностью заряженный накопитель. Емкость его была крайне мало, но, учитывая, что он был позаимствован из лампы, это нормально. Маны в нем немного, но для пары атак должно хватить. Когда проблема с маной была решена, девушка спустилась на кухню, где подсыпала в одну бутылку с вином лошадиную дозу снотворного из запасов Себаса, страдающего хронической бессонницей. Ошейник покалывал кожу, в качестве предупреждения, но Аннелиэль стойко держалась. Вот бутылка встала на свое законное место, чуть впереди остальных, после чего эльфийка поспешила в свою каморку. Сейчас эта свинья, как обычно, пошлет кого нибудь за вином и…

Где то через два часа, она почувствовала, как плетение сильно ослабло. Девушка в тот же миг вытянула силу из накопителя и разрушила плетение, ударив в самый крупный элемент.

Есть! — воскликнула она про себя и встала с соломенного тюфяка.

В соседней каморке послышался шорох. Темная решила в нее заглянуть. Там корчилась от боли норийка. Не повезло ей, что боров решил забрать свое имущество с собой. Аннелиэль закрыла дверь перед умирающей и отправилась на кухню. Помочь ей темная не могла, да и не хотела. Там она взяла нож и отправилась в кладовую, набрала еды в мешок, пару бурдюков с водой. Все это она оставила у двери, а сама посетила комнату хозяина. Порывшись в шкафу, она отыскала шаровары и длинную рубаху. Великоваты, конечно, но если подвязать лентой ткани, будет нормально. Подвесив на поясе несколько мешочков с монетами, она завязала тюрбан, взяла мешки с продуктами и растворилась в ночной тьме.

8760 год. Архипелаг. Цветень (Апрель). Вигдис.

— Капитан, вы как? — донесся голос какого то матроса, как только Вигдис начала шевелиться.

Тело было словно чугунным, даже пальцем пошевелить не удавалось. Девушка открыла глаза и уставилась в потолок пустым взглядом. Отвечать она не хотела.

— Капитан, мы успели подобрать вас и откачали.

Правая рука совершенно не ощущалась.

— Когда мы затаскивали вас в лодку, увидели, что вы так и не отпустили файнский клинок.

В глазах Вигдис загорелся огонек надежды и сразу потух. Ее корабль. Он не был уничтожен, его захватили. Величайший позор! В глазах появились слезы. Однако лицо оставалось безэмоциональным.

— Из команды выжила четверть. — продолжил матрос.

На лице бывшего капитана не дрогнул и мускул.

— Корабль… захвачен врагом. Капитан Элис доложила о бое и его результатах в совет. Сейчас мы отправляемся туда.

Путь до Асконы занял около двух недель. За это время ее тело было исцелено бортовым магом, но душевные раны затягивает только время. Ранее живое лицо стало жестким, как камень, от Вигдис так и веяло холодом, однако в глазах ее полыхали огоньки ледяной ненависти к врагу. Многие на борту брига стали избегать молодого капитана, подсознательно чувствуя страх перед ней. Какое же облегчение они испытали, когда она покинула корабль и направилась в башню.

Аннелиэль беспрепятственно вошла в башню, где ее проводили в зал совета. Допрос прошел быстро, девушка подробно рассказала о разгроме тринадцатого флота. Перед уходом, ей был выдан новый корабль, что ждал ее в порту. Это была шхуна. Видимо, совет решил оградить ее от серьезных сражений, ввиду ее нестабильного состояния после потери корабля, дарованного ей артефактом. Она не могла их винить, многие капитаны в ее ситуации сходили с ума или отправлялись прямиком в колодец душ всевозможными способами. Таких случаев было много во время войны с Иштаром, большая часть совета состоит из капитанов, потерявших свой корабль, не смогли они бороздить моря на других. Обычно пострадавших отправляли на реабилитацию в родные города, но это не всегда помогало. Несчастные спивались, вешались и все в таком духе. Выживало процентов пятнадцать, не более. А все из-за формируемых артефактов связей между кораблем и капитаном, проводником которых являлся файский клинок. Судно обретало подобие души, а капитан ощущал его всеми клетками своего тела. Он был способен управлять судном в одиночку, пользуясь магией.

В полной тишине она ступила на палубу, медленно подошла к штурвалу, положила на него руку, недовольно фыркнула. Осмотрелась. Пушек нет.

— Курс на Илитин, надо вооружиться!

8760 год. Империя Хамар. Цветень (Апрель). Акай Кимо.

Жилистый, рыжеволосый мужчина примерно тридцати зим от роду в черном хаори с золотым изображением паука в кольце, деревянной лисьей маске, скрывающей лицо, и плетеных сандалиях поднимался по высокой лестнице императорского “дома дознания”. Заостренные черные ногти длиной в два сантиметра будто поглощали солнечный свет. Зовут этого человека — Акай Кимо. Он заплечных дел мастер, палач, инквизитор или же каратель в седьмом поколении, называйте, как вам удобнее. Даже среди коллег он отличается особой жестокостью. Говорят, семья Кимо в далеком прошлом имела связи с они, объясняя этим неестественный цвет волос для хамарцев. Они — это большие, злобные, человекоподобные демоны с рогами, клыками и красной, голубой или черной кожей. Бред, конечно, но, во время работы, каратели семьи Кимо не знают жалости. Им без разницы, из кого вытягивать истину, будь то старик или ребенок, мужчина или женщина. Если кто то попал в подвалы “дома дознания”, значит правда будет раскрыта. Для простого человека, Акай всего лишь очередной каратель, коих сотни тысяч по всей стране, но в определенных кругах имя его семьи вызывает неконтролируемую дрожь в коленках.

Вот каратель перешагнул через последнюю ступень, оказавшись перед толстыми дубовыми воротами. Два дежуривших дознавателя молча потянули за стальные кольца, отворяя ему проход. Акай шагнул в темный коридор, ведущий в недры горы. От солнечного света, из за решеток по бокам стали вылезать худощавые руки. Осужденные на медленную смерть преступники пытались дотянуться до карателя, глухо моля о прощении, но эти ничтожества не достойны его. Убийцы, разбойники, налетчики, крамольник, главы преступных группировок, все они дожидались тут смерти. К великой радости всех дознавателей, решетки были заколдованы и не пропускали запах в коридор. Несмотря на охрану всего из двух человек, никто не смел даже приблизиться к “дому дознания”, ибо после столь дерзких акций, каратели начинают капитальную чистку. Последний раз такое случилось семьдесят три года назад. После того случая, запекшаяся на мостовой кровь не сходила два месяца, как и запах паленой плоти. Три следующих года, столица была самым безопасным местом во всей империи, да и в соседних регионах криминальные группировки затаились.

Поднимался Акай на вершину горы по тоннелям около получаса. В конце подъема были точно такие же ворота, как и внизу, только открывать их пришлось ему самому. Только дворец императора был выше “дом дознания”. Вид на вершине открывается неописуемый: многочисленные черепичные крыши, снующие люди, сверху похожие на муравьев, телеги двигались по главным улицам. Лишь крепостная стена, защищающая дворцовую территорию, возвышалась над “домом дознания”, ибо никого выше императора быть не может. В диаметре она была километров сто, не менее и представляла из себя квадрат, разделенный на четыре часть, в каждой из которых был дворец на все времена года. Право входа на эту территорию имело строго ограниченное число лиц, в основном стражи, слуги и самые влиятельные чиновники. Простому люду лицезреть прекрасные сады, сохранившие вымирающий вид шелкопрядов, и пруды с редкими видами рыб не дано.