Чтение онлайн

— Вот сволота! — сощурил глаз Василий, одновременно смотря на солдата за стеклом. Солдат развернулся. Василий злорадно улыбнулся.

— Да. И чтобы этого не допустить, нам надо его… Обезоружить.

— Обеззаразить, — повторил, кивая головой Василий.

— Именно! Ты правильно мыслишь! — Василий опять улыбнулся. Нравится ему этот чертяга! — И есть только один шанс это сделать: взять его младшую дочь, Катрину, в жёны. Тем самым, Император, боясь сделать плохо своей семье, не будет разглашать наш секретик.

— А чё ты сам не взять ее? — Владлен прошёл в гостиную и плюхнулся на диван.

— Так Император хитрый.

— А-а-ах! — в шоке сказал Василий, прижимая пёрышко к груди от возмущения. Кто может быть хитрее его и Иви!?

— Да. И он решил нас переиграть, заставив Драгфата жениться на Катрине.

— Понятна, — прочавкал, скрививши моську Василий, — Но ты знать, чта я не любить эти шуры-муры пыр-фыр на стороне?

— Знаю, — Владлен закинул одну ногу на другую. И закрыл от облегчения головной боли глаза. Как же приятно и хорошо было разговаривать с Василием. Как он понимает Иви. И её безмерную любовь к пернатому. Это настоящая отдушина.

В окно ещё раз постучали. Солдат прокричал: “Время эфира!” Владлен это услышал и ещё раз улыбнулся.

— Василий, — подался вперёд Маэстро, — Ты что, звонишь мне нелегально? С КПП?

— Ага, — краем глаза посмотрел на солдата, — Мама-а-ма-криминал, — дверь распахнулась, — Ну всё. Конец связи.

Ответ Маэстро Василий не дослушал. Передатчик повесили на место.

— Пасиб, — не смотря в глаза солдату сказал Василий и пошёл обратно. Теперь он знал, что хочет. Он хочет обхитрить этого Императора.

Катрина залетела в свои покои, как ураган, поднимающий и разрушающий всё на своём пути. За ней бежала запыхавшаяся свита слуг. Скорости единственной оставшейся дочери Императора, после случившегося с Розалиной, можно было позавидовать — ястреб, не меньше.

— Госпожа, что прикажете подать? — спросил единственный слуга, которого выпинул чудо-коллектив на съедение волчицы в комнату, а после закрыв дверь. Он трясся от страха.

— Лалу мне сюда! Немедленно! — слуга сглотнул. Властная. Страшная женщина. Вся в отца.

— Но она сейчас… — начал было мямлить, но Катрина так выразительно-угрожающе посмотрела на слугу, что тот, часто закивав, и поправив свой серый парик на голове, что слетел от тряски, быстро развернулся, и, дёргая ручку двери, вывалился наружу. Дверь, всё с такой же трясущейся ручкой закрылась.

Катрина подошла к окну и с силой дёрнула плотную штору, вышитую вручную, ткань которой повторяла цвет и узоры камня малахит. Вместо цветущего зелёного сада из окна ей открывался куда более роскошный вид: изумительные горные породы, с небольшими оврагами, покрытыми мхом, переходящим на горячие целебные водные источники, и он. Вулкан, жилки которого отливали красным. Пульсирующе. Завораживающе. В пасмурном небе над кратером вулкана кружили грифоны.

Катрина посмотрела вниз. Слуга, что минутой ранее был у неё в покоях, затрубил, что есть мочи, в рог. Грифоны продолжали кружить. Ярость вскипела. Катрина с силой открыла дубовую тяжёлую створку окна и своим сильным голосом закричала:

— Лалу! — один из грифонов с поджатой лапкой к телу остановился в кружении. Посмотрел на дворец. Кивнул. И помчался стрелой к своей хозяйке.

Слуга посмотрел наверх. Грифон своей собственной огромной персоной был уже на балконе Госпожи.

***

Лалу — был клеймённый на молчание фамильяр Катрины. В своём роде брак, который Катрина спасла будучи ещё маленькой девочкой. Фамильяр была дефектная, больная, когда Катрина увидела её в порту на одной из отцовских сделок. С хромой лапой, забитая в угол. Её хотели отдать на бойню, так как фамильяр и так контрафактный материал, а хромой и ненужный контрафактный фамильяр, который умеет говорить — угроза чёрному бизнесу. Катрина с отцовским упрямством и силой вцепилась в клетку. Она кричала, чтобы этого фамильяра они взяли домой. Отец, через час неработающих “дедовских” способов отучения ребёнка от вымогательства и взбалмошности, сел на корточки к своей дочери, задница которой уже была изрядно красной от порки:

— Если, — он с тяжёлым дыханием смотрел в глаза своего упрямого отражения, — Только если этот фамильяр выберет тебя и согласиться на клеймо пожизненного молчания, я разрешу тебе её взять, — Катрина злорадно улыбнулась. А отец сощурился: неужели у кого-то появились зубки? — Но она умрёт раньше, чем ты пустишь её на порог дома.

Глаза Катрины молебно посмотрели на забитого грифона в клетке. Она её никуда не пустит. Тем более на живодёрню. Маленький грифон, на удивление всех, встал на лапки, и хромая подошёл к краю клетки, в которую вцепилась Катрина.

— Ой, отец, — Розалина, изысканная дворецкая болонка, что была старше на несколько световых лет Катрины, махнула ручкой в перчатках с бантиками, — Пошли отсюда! Слёз потом не оберёшься!

— Заткнись, Розалина-в-попе-мина! — ответил маленький тигрёнок, вцепившийся в клетку. Сестра возмущённо вздохнула, мол так даже челядь не разговаривает! А отец на удивление рассмеялся. И посмотрел в клетку.

Грифон всё это время перепалки стояла рядом Катриной и безотрывно смотрела на Императора Каменных Богов.

— Клеймение — процесс болезненный. И это навсегда, — сказал отец. А грифон всего лишь кивнула и посмотрела в счастливые глаза Катрины. Победа. Она спасла не какого-то хромого фамильяра. Она получила своего лучшего друга.

***

Лалу, прихрамывая, зашла в комнату.

Катрина захлопнула створку окна и, плюхнувшись на пушистый ковёр, убедившись, что никто не видит, кинулась на шею Лалу в слезах:

— Лалу, — тихо сказала она, грифон прижался ближе, кладя голову на плечи хрупкой девушки, — Меня выдают замуж.

Грифон резко отпрянул, стараясь проверить правда это или нет.

— Я не шучу, — слёзы продолжали течь по щекам, — И на абы за кого, а за лучшего друга того, — Катрина перешла на пугающий шёпот, — Кто убил мою сестру!

Грифон поднёс лапу к голове.

— Это не всё, — хлюпнула носом К атрина, — Кажется я влюбилась. По-настоящему, — глаза Лалу стали квадратными.

***

Владлен кинул последнюю модель беспроводного кристаллического передатчика на кожаный диван, съехал вниз, и положил трескающуюся от боли голову на спинку. Мягкая кожа дорогого прохладного дивана приятно заскрипела. Ещё один глоток пьянящего зелья, и он зажмурил глаза от обжигающей боли в горле. Вообще всё его тело напоминало сплошной комок боли: раны продолжали кровоточить, горло, которое фактически расплющил Драгфат, свистело и было разодрано изнутри. Нога… Владлен поднял чугунную голову, поставил стакан на стеклянный стол перед ним, и нагнулся к колену.