Чтение онлайн

Вечером меня вызвали в Мадрид для доклада. У всех в штабе были хмурые лица. Наступление на главном направлении постигла неудача. Резко критиковались недостатки: плохое управление войсками, отсутствие четкого взаимодействия авиации, танков и пехоты на поле боя, слабое сочетание огня и маневра. Авиация и танки совершили рейд в глубину обороны противника, но их действия своевременно не поддержала пехота. В результате, потеряв несколько танков, войска отошли в исходное положение.

Когда все это было обсуждено, командование, наконец, поинтересовалось ходом действий на второстепенном направлении.

С каким удивлением все слушали мой краткий доклад, разглядывая карту! Наши скромные успехи неожиданно оказались крупнейшим достижением дня.

Это был наглядный урок. Многим пришлось призадуматься тогда об истинной роли артиллерии в современном бою. Нет, нельзя было противопоставлять артиллерию авиации и танкам - они должны действовать согласованно, в тесном взаимодействии.

Хотя военное министерство заранее раструбило о готовившемся наступлении, удар республиканской армии, тем не менее, был неожиданным для мятежников и потряс их. Фашисты стали действовать менее уверенно.

Боевой дух защитников Мадрида стал еще выше. Особенно храбро сражались дружинники народной милиции. Коммунисты сплачивали людей, мобилизовывали все силы и средства на отпор врагу. 5-й полк под командованием славного коммуниста Листера ковал стойкие кадры для молодой революционной испанской армии. Отважно дрались войска, руководимые Модесто и другими командирами-патриотами.

"Телефоника-Централь"

Я объехал наблюдательные, пункты и огневые позиции батарей Центрального фронта. Встретился с чудесными людьми, пламенными борцами, настоящими героями. Тотчас же забылась горечь первых встреч с подполковником Фуэнтесом. Я понял, что мое место - среди этих веселых и немного бесшабашных парней, беззаветно храбрых, очень похожих на наших артиллеристов времен гражданской войны. Сразу же мы нашли общий язык, быстро подружились и решили вместе бить врага. Республиканские артиллеристы просили меня скорее передать им русский опыт.

Батареи, оборонявшие Мадрид, действовали примитивными методами, разрозненно. Надо было организовать централизованное управление, чтобы сосредоточенным огнем бить по наиболее важным целям, наладить круглосуточное наблюдение за противником.

Мне приглянулось в Мадриде 16-этажное здание фирмы "Телефоника-Централь", которая владела чуть ли не всей междугородной связью Испании. Какой широкий, должно быть, обзор открывался с крыши этого высотного здания! Вот бы использовать его для командного пункта артиллерии...

Уговорил подполковника Фуэнтеса поехать на "Телефонику". Директор фирмы принял нас довольно любезно и разрешил подняться на верхний этаж, но предупредил, что в случае какого-либо несчастья фирма слагает с себя всякую ответственность.

Лифт донес нас до четырнадцатого этажа, далее мы поднимались по крутой, далеко не безопасной винтовой лестнице.

С верхнего этажа, действительно, виден был весь город и его окрестности. Отлично просматривались многие важные детали в боевых порядках противника. В бинокль я видел вражеские батареи, вспышки их орудий, дороги, по которым двигались войска.

Фуэнтес принял мое предложение организовать здесь командно-наблюдательный пункт для управления огнем республиканской артиллерии. Прежде всего, надо было срочно установить в башне телефон и подключить его к центральной станции.

Пока я с увлечением изучал расположение противника, Фуэнтес вступил в долгие и весьма темпераментные споры с представителями фирмы. Переводчик сообщил, что за установку телефона предъявлен счет на довольно крупную сумму, а Фуэнтес решительно отказывается платить. Я посоветовал представителям фирмы предъявить этот счет для оплаты военному министерству. Инцидент был тотчас улажен к обоюдному удовольствию обеих сторон.

На другой день этот важный командно-наблюдательный пункт артиллерии начал действовать. Он сыграл немалую роль в обороне Мадрида. Вскоре здесь был устроен и центральный пост ПВО.

В одинокой высокой башне, около которой постоянно пролетали со страшным свистом и завыванием снаряды вражеской артиллерии, многим было не по себе. Недаром авиационные начальники направляли дежурить сюда на пост ПВО, особо провинившихся летчиков. Это считалось строгим наказанием. В то же время здесь несли постоянную службу лучшие, ни в чем не провинившиеся артиллеристы такова уж наша профессия.

Своеобразно была организована связь с батареями. Республиканская армия не имела телефонных аппаратов к полевого кабеля, поэтому пользовалась городской телефонной сетью. Батареи имели абонентный номер и вызывались через городскую центральную телефонную станцию. Батарейный наблюдательный пункт соединялся с огневой позицией тоже при участии барышни-телефонистки. Если телефон был занят длительное время, то барышня часто подключалась и задавала свой обычный вопрос: "Вы кончили?" Конечно, это не способствовало сохранению тайны переговоров. Впрочем, большинство телефонисток центральной станции горячо поддерживали народные войска и деятельно помогали артиллеристам в их боевой работе. В грозные минуты опасности телефонистки-патриотки с особым рвением следили, чтобы связь работала бесперебойно.

Многое казалось здесь странным. Высшие начальники, ставя перед артиллерией боевые задачи, указывали не конкретные объекты, а квадраты карты. Если внезапно появлялись важные цели, по ним некому было, в сущности, стрелять, так как батареи добросовестно долбили указанные ранее квадраты. Для переноса огня требовалось решение высших инстанций, и, чтобы уговорить их, нужно было немало времени.

В книге Михаила Кольцова "Испанский дневник" есть такие строки: "Эти объекты - не конкретные цели, батареи противника, скопления войск, здания, железные дороги, а чаще всего квадраты на карте. Начальство указывает, в какой квадрат сделать за день, сколько выстрелов - и все. Чтобы переменить цели или хотя бы квадраты, нужно письменно сноситься с начальником артиллерии всего сектора... Вольтер, француз-артиллерист (автор пытается маскировать мою национальность.- Н.В.), в отчаянии от здешних порядков. Он рассказывает, как на днях командир батареи, видя большую массу наступающей пехоты противника, не стрелял по ней, а продолжал палить в другое место. Там, согласно приказу, данному накануне, предполагалась неприятельская батарея. Этой батареи уже не было, но, как ни уговаривал Вольтер, стрельба шла в бессмысленном направлении - артиллерийский офицер боялся пойти под суд за нарушение приказа".

С большими трудностями "французу-артиллеристу Вольтеру" удалось, наконец, добиться, чтобы боевые задачи поступали сверху и снизу и чтобы относительно малочисленная республиканская артиллерия поражала достоверно известные, наиболее важные объекты и цели.

У противника появлялось все больше легких танков с пулеметным вооружением. Я беспокоился, что непривычные к танковым атакам бойцы могут дрогнуть. Объехал пушечные батареи и познакомился с тем, как они подготовлены к стрельбе по танкам и бронеавтомобилям. Выяснилось, что командиры батарей считают борьбу с танками не своим делом. К стрельбе прямой наводкой они не были готовы. Все полагали, что для борьбы с танками должна быть создана малокалиберная противотанковая артиллерия. Но как быть, если ее нет? Простодушные командиры в ответ на этот вопрос недоуменно пожимали плечами. Впрочем, они весьма внимательно прислушивались к моим советам.

Помнится встреча с Энрике Больяносом, молодым командиром батареи, имевшей на вооружении 75-миллиметровые пушки. Он и его офицеры с удивлением встретили мои слова о том, как советские артиллеристы поражают прямой наводкой танки противника. Вместе начали тренироваться. Учеба пошла впрок. 30 октября у Гриньона группа фашистских танков ринулась в атаку. Батарея была уже хорошо подготовлена. Стреляя прямой наводкой, она поразила четыре танка при минимальном расходе снарядов.

Энрике Больянос в этом бою был ранен. После выздоровления он взял на себя тяжелую, но благородную миссию - стал ездить по всем пушечным батареям и учить артиллеристов бить танки противника.