Чтение онлайн

– Неужели я такая предсказуемая? Вы это предсказывали?
– Арахна указывала на круг неба, все еще вращающийся в ускоряющемся узоре вспышек.

– Нет, но вы как часы с кукушкой. Вы можете сделать несколько удивительных вещей, издать несколько забавных звуков, но это все. У вас нет способности удивляться. Мы знаем друг друга всего несколько дней, а вы мне уже надоели.

Травертин смеялся. Прошло какое-то неопределенное время. Чику предположила, что в какой-то момент сезонные колебания могут проявиться в пологе растительности, но если они были так близко к экватору, как она подозревала, то, возможно, в годовом климате особых изменений не произошло. Ей стало интересно, бывают ли в Крусибле сезоны дождей. Возможно, однажды днем она выглянет в окно и увидит темные грозовые тучи, усеивающие горизонт.

Ей придется спросить Намбозе.

– Что тут смешного?

– Что твоя главная идея для достижения тактического преимущества здесь состоит в том, чтобы оскорбить нашу хозяйку, сказав ей, что она глупа и бесполезна. Ты надеялась спровоцировать истерику?

У Чику внутри не осталось смеха.
– Я хочу, чтобы она почувствовала страх. Так и должно быть. Если она рассматривает Юнис как угрозу, у нее будет причина оставить нас в живых.

– Ты имеешь в виду, сохранить тебе жизнь. Остальные из нас, возможно, теперь начнут выглядеть немного ненужными.

– Это была единственная валюта, которая у меня была. Но у всех нас есть какие-то специальные знания, которые могли бы ей пригодиться. Вы можете создать ПЧФ-привод. Остальные из нас не могут.

Травертин подтвердил то, что подозревала Чику - всем участникам ее группы показали события типа "Пембы" и пригласили выступить с комментариями.

– Я бы хотела, чтобы "Занзибар" заговорил с нами, - печально сказала Чику.
– Пока было бы достаточно просто знать, что это где-то там, снаружи. Конечно, они не могли быть настолько беспечны, чтобы взорвать себя.

– Может быть, кто-то их взорвал.

– Мпоси действительно сказал, что ситуация ухудшается, что это может вынудить Юнис вмешаться. Что она сделает, я не знаю. Раскроет себя? Взорвет корабль как безнадежное дело? Я бы нисколько не удивилась, если бы у нее хватило на это сил.

– И это последнее, что ты слышала от Мпоси? Ты ни с кем не встречалась после трех "вспышек"?

– Никто из нас не знает, когда произошли эти вспышки, и если бы мы спросили Арахну, у нас не было бы причин предполагать, что она говорит нам правду. Так или иначе, на столе лежало еще несколько сообщений, но у Мпоси не было для меня никаких реальных новостей, кроме того, что ситуация ухудшалась, и ему становилось все труднее выжимать из себя эти передачи. Он предупредил меня, чтобы я не слишком вслушивалась в тишину - это не обязательно означало бы худшее, просто сигнал больше не передавался. Но потом передачи прекратились навсегда, и, несмотря на то, что он сказал, я все равно не могу не думать о худшем. Я просто хочу знать, что Мпоси и Ндеге живы. Два факта - вот и все, что мне нужно. Два "да" вместо двух "не знаю". Неужели это так сложно? Неужели я так многого прошу?

После некоторого затишья Травертин: - Я тут кое-что подсчитал. Думаю, тебе это покажется интересным.

– В твоем столе была какая-нибудь вычислительная функция? Или ты уговорил ее дать тебе ручку и бумагу?

– У меня было это.
– Травертин постучал себя по голове сбоку.

Теперь Чику удалось улыбнуться, хотя в основном для вида.
– Тогда продолжай - удиви меня.

– Если одному из голокораблей удалось увеличить мощность двигателя, потребуется время, чтобы добиться замедления. Ты не можешь просто остановиться. "Ледоколу" потребовалось двести часов, но мы были мелкой сошкой. Замедлять голокорабль - это совершенно другое дело.

– Я знаю, что потребовались годы, чтобы ввести их в курс дела. Но если у них есть двигатель, замедление не должно занять так много времени.

– Власть - не единственное ограничение. Жизнь в голокораблях должна продолжаться столько, сколько потребуется до их остановки. Дома, школы, правительственные здания - все они должны оставаться пригодными для использования. Дороги, тропинки, фермерские террасы - все еще должно работать. При ускорении, когда мы покидали Землю, нагрузка никогда не превышала сотой доли g. При правильной подготовке, осушении озер и так далее, перемещении людей, я полагаю, они могли бы выдержать десятую часть g. Но это значительно больше, чем когда-либо были рассчитаны голокорабли, и я не уверен, что сердечники не прогнулись бы под нагрузкой. Тридцатая часть g звучит гораздо правдоподобнее. Большая часть повседневной деятельности все еще могла бы продолжаться.

У Чику не было головы Травертина для фигур.
– Полагаю, ты знаешь, сколько времени это займет?

– Около четырех лет, - ответил Травертин.
– Именно столько времени двигателю нужно было бы работать, поддерживая устойчивое замедление. И им нужно было бы начать замедление по крайней мере на расстоянии четверти светового года до этого.

– В общей сложности четыре года?

– Плюс-минус.

– Когда двигатель включится, он будет направлен прямо на Крусибл, как прожектор, верно?

– Да, и если Арахна сможет обнаружить эти вспышки намного раньше, она, вероятно, сможет уловить сигнатуру двигателя. Она получит предупреждение через три месяца из-за временной задержки - именно столько времени потребуется, чтобы первый фотон с момента запуска двигателя достиг Крусибла. Но это все равно дает ей еще три и три четверти года на подготовку - этого времени ей более чем достаточно, чтобы начать расставлять ловушки.

– Как ты думаешь, что она сделает?

– Практически все, что ей нравится. Она будет знать траектории сближения голокораблей, так что все, что ей нужно сделать, это засеять их траектории достаточным количеством больших тупых камней.

– Это не сработало бы - ей пришлось бы учитывать все возможные подходы, чтобы учесть непредвиденные изменения курса, а это означало бы миллионы камней.
– Она представила, как каждый голокорабль прочерчивает свою собственную цветную линию света сквозь черную пустоту, караван сплетается чем-то вроде веера, а затем она подумала о генетическом узком месте, которое показал ей Мекуфи, о родословных предков, возникающих из этого древнего ущелья.

– У нее полно других вариантов, - беспечно сказал Травертин.
– Она может изготовить столько кинетических пушек, о которых упоминал Гочан, - тех, что предназначены для отклонения астероидов и комет, - сколько ей нужно, и расположить их там, где ей заблагорассудится. На Крусибле, на орбите, в глубоком космосе, далеко на задворках - везде, что ей заблагорассудится. Она может прицелиться в них, основываясь на своих лучших прогнозах углов сближения голокораблей, выпустить снаряды, а затем в последний момент скорректировать их траектории. Их будет очень трудно обнаружить.

– Мы могли бы подсказать ей идеи, просто поговорив об этом.

– У нее воображение, как у носка, но это бы ее не напрягло. Она знает о голокораблях, она знает, что у нее есть хорошие шансы предсказать их курс, и она знает, что у нее есть средство остановить крупные объекты, направляющиеся к Крусиблу.

– Тогда мы обречены, - сказала Чику. Этот якорь снова был там, таща ее внутренности вниз.
– Все мы. У нас нет ни малейшей надежды в аду.

С тех пор как Чику узнала о существовании Хранителей, она представляла их висящими в небе, как темные люстры, представляла, как они поднимаются над горизонтом, более огромные и зловещие, чем любая луна.

Теперь, когда она действительно была на Крусибле, она с удивлением обнаружила, что Хранителей почти не было видно. Каким бы невероятным ни казалось поначалу, что двадцать две машины могут быть такими неуловимыми, это было не так уж удивительно, когда она хорошенько поразмыслила над этим. Машины были черными, за исключением света, исходившего от их тупых концов, но на поверхности Крусибла не было обнаружено никаких следов этого излучения. Не было и намека на голубые светящиеся структуры, которые они заметили между пластинчатыми наростами, покрывающими "сосновые шишки". Черная обшивка машин делала их не ярче пространства, на фоне которого они находились, и они становились такими же невидимыми, как неосвещенный лик Луны. На самом деле, даже больше, потому что Луна Земли отражала часть собственного свечения Земли, но машины были настолько безжалостно темными, что ничего не отражали. Они также избегали затмения солнца Крусибла из любой точки поверхности, не отбрасывая теней.