Чтение онлайн

– Они вам не поверят.

– Тогда вы будете говорить за меня, - сказала Арахна.

Чику покачала головой.
– Я пришла сюда вести переговоры, а не быть вашей марионеткой.

Арахна выглядела озадаченной.
– А что мы делаем, как не ведем переговоры?

– Сотни миллионов людей рисковали своими жизнями, переправляясь в Крусибл. Они все еще могут обосноваться здесь, если дать им время. Если бы вы поручили своим Производителям начать строить города прямо сейчас, к моменту прибытия голокораблей их вместимости было бы достаточно, чтобы принять тысячи поселенцев. Остальные могли подождать на орбите, пока не будут достроены города. Это все еще возможно. Я не собираюсь отказываться от этого будущего только потому, что вы предпочли бы не делить эту планету с другим видом разума.

– Вы не понимаете, Чику. Я приняла решение по этому вопросу, и единственный вариант, который я предлагаю, - это возможность для ваших кораблей беспрепятственно пройти через систему. Это предел моей гибкости.

– Я не буду этого делать.

– Я могла бы достаточно легко сымитировать вас.
– Она прикоснулась пальцем к губам, как будто эта идея была новой и слегка волнующей.

– Нет, Арахна, вы не смогли бы. Вы думаете, что понимаете людей, но на самом деле у вас эмоциональная проницательность древесной ветки. Давайте, попробуйте сымитировать меня. Никто из тех, кто меня знает, на это не купится.

– Но, возможно, там не осталось никого, кто знал бы вас достаточно хорошо, чтобы рассказать. "Занзибар" молчал в течение многих лет - у вас нет доказательств того, что он все еще существует. Вы видели свидетельства энергетических вспышек, и теперь есть только пять сигнатур замедления. Должны ли мы порассуждать о том, кто такие эти оставшиеся голокорабли? Законы Ньютона дают нам некоторое представление. Я знаю яркость их пламени и выработку энергии, и, измеряя изменения их цвета в течение определенного периода времени, могу определить скорость, с которой они замедляются. Не все ваши голокорабли были одной и той массы, поэтому более легким требуется меньшая тяга для поддержания одинаковой скорости замедления. Давайте посмотрим, хорошо?
– И подобно тому, как кто-то бросает дротики в дверь, Арахна заставила имена всплывать рядом с искрами.
– Я уверена, что это, должно быть, "Малабар". Этого зовут "Маджули", а этому - возможно, чуть менее уверенно - я присвою имя "Шрихарикота". Два других более проблематичны. Это может быть "Занзибар", если он все еще существует, или "Базаруто". Или, возможно, "Укереве".

– Вы просто предполагаете.

– Тем не менее, это обоснованные предположения, и со временем я надеюсь уточнить свои определения. Однако важным моментом является то, что эти пять искр вполне могут быть всем, что осталось от вашего каравана. Пять яиц в одной корзине, так сказать. Разве не было бы полезно знать, что это за яйца?
– Арахна сложила круглое звездное окно, как будто сминая его в ладонях, прежде чем устроить очень человеческое шоу, потерев их друг о друга, как будто они были испачканы.
– Поговорите со своими голокораблями, расскажите им все, что вы знаете обо мне. Я не буду подвергать цензуре ничего из того, что вы скажете. Расскажите им о моих вероятных намерениях - вам не обязательно формулировать это как ультиматум. Позвольте им решить, как поступить наиболее мудро. Вы всего лишь посыльная.

– Я не буду этого делать, - повторила она.

– Вы не продумали это до конца. Какова была цель вашей экспедиции, если не в том, чтобы заранее проинформировать ваш караван? Вы как раз занимались этим, когда я спустила вас с орбиты. Конечно, с вашей стороны было бы неосторожно не продолжать отсылать информацию сейчас, когда у вас есть такая возможность?

– Нет, если это помогает вам за счет моих граждан.

– Я пытаюсь избежать кровопролития, Чику. Вы, конечно, хотите того же?

– Спасибо, я бы хотела тот мир, который нам обещали.

– Вы говорите, что я вас не понимаю, но на самом деле я прекрасно понимаю ваше естественное нежелание. Вы думаете, я оговариваю условия капитуляции вашего народа. Что ж, возможно, так оно и есть - хотя я бы гораздо скорее думала об этом как о дружественном разделении приоритетов на уровне видов. У меня будет эта система, а у вас будут звезды. Более чем справедливый обмен, не так ли?

– До тех пор, пока вы не распространите себя где-нибудь в другом месте и не начнете выдвигать новые условия. А как насчет Мандалы и Хранителей?

– Предоставьте нам, машинам, заниматься нашими собственными делами, а мы предоставим вам, органикам, заниматься вашими. Что касается Мандалы... это не более чем несколько бороздок, прорезанных на планете. Блестящая маленькая головоломка, созданная для того, чтобы заманить в ловушку обезьяньи умы. Какую ценность это имеет на самом деле? Когда придет время, я с радостью предоставлю данные, касающиеся его тайн.

– Вы имеете в виду, когда Хранители позволят вам исследовать это. Когда они решат, что вы им не мешаете и не разочаровываете. Каково это, Арахна? Вы думали, что встретитесь на равных, но для Хранителей вы едва ли заслуживаете внимания. Вы постучали в дверь, и вас оставили ждать снаружи. Может быть, они предложили вам несколько лакомых кусочков, чтобы вы отстали от них. Это расстраивает, не так ли? Кто бы мог подумать, что среди сознаний машинного субстрата существует иерархия? Я правильно сказала?

– Я дам вам день или два, чтобы все обдумать, - сказала она, как будто насмешка Чику пролетела мимо нее.
– Но, пожалуйста, не испытывайте мое терпение слишком сильно. У всех нас есть свои пределы, и мой, возможно, намного ближе, чем вы думаете.

Намбозе все еще приходила в себя от экстаза, когда Чику в следующий раз заговорила с ней. Несмотря ни на что, она не могла не улыбнуться, покоренная энтузиазмом другой женщины. Было приятно видеть другого человека счастливым, пусть даже на час. В их жизни все еще оставалось место для этого.

– Это был коридор, - говорила Намбозе, - сделанный из стекла. У него были закругленные бока и ровный пол, и он легко тянулся все дальше и дальше на километры. Я не знаю, как далеко она позволила мне уйти. Я не помню, как начинала или заканчивала - я просто была в стеклянном коридоре, двигалась по нему. Мы были где-то там, внизу, на лесной подстилке - было так темно! Время от времени сквозь полог пробивался солнечный свет, но в основном это были своего рода сумерки. Когда мои глаза привыкли к этому, мы двигались через всевозможные места обитания - деревья, растения, открытые поляны, что-то вроде лагуны. Я узнала многие формы растений из парков предвкушения, но они были больше и... более реальными... и они были живыми. Там так тихо, так огромно, безмолвно и зелено, но это среда обитания - я видела, как литры дождевой воды переливаются через края листьев. Цвета и фактуры, в которые вы не поверите. Игра света при движении верхнего купола...
– Она покачала головой, содрогнувшись от благоговейного воспоминания.
– Насекомые, Чику. Там, внизу, есть насекомые - ну, во всяком случае, мы будем их так называть. Нам всегда было интересно, какие векторы прорастания используют эти растения, играют ли животные какую-либо роль в их размножении. Что ж, они это делают. Я их видела. Ползают вокруг, летают. И большие тоже. Такое количество кислорода в атмосфере может поддерживать жизнь очень крупных организмов. Мы ничего этого не видели с этих башен! С чего бы это нам? На Крусибле нет ни птиц, ни летучих мышей, ничего, что летало бы над навесом. Но именно там и есть жизнь - внизу, в этой зеленой машине. Это потрясающе, чудесно. Передачи, которые отправляли нам Производители, даже не затрагивают биологического разнообразия на этой планете. Здесь работы хватит на всю жизнь.
– Возможно, смущенная собственной жизнерадостностью, Намбозе вынуждена была отвести взгляд.
– Но я не могла прикоснуться ни к чему из этого - все это было за стеклом, за пределами того коридора. Зачем она положила его туда? Чтобы насмехаться над нами? Чтобы показать нам, чего мы не можем иметь?

– Полагаю, ее интересовала ваша реакция, - сказала Чику.
– Вы первый специалист по экосистемам, которого она встретила. Вероятно, она хотела сравнить ваши наблюдения со своими собственными выводами.

– Думаю, что дело было не только в этом. Это было почти так, как если бы... что ж, это прозвучит глупо, но это было так, как будто она чувствовала себя в некотором роде обязанной и пыталась дать мне что-то, что, как она знала, могло бы мне понравиться.

– В ее интересах, - сказала Чику, теперь ее улыбка исчезла, - сохранить нам всем жизнь и здравомыслие. Мы ей не нужны, если впадем в невнятное помешательство. Если для этого нужно время от времени бросать нам кость, пусть будет так. Это иерархия - Хранители тестируют ее возможности, а она тестирует наши. Мы все - всего лишь звенья пищевой цепочки, обрабатывающей информацию.

– А что, если она пытается с кем-то связаться, найти какой-то общий язык? Она - рациональный интеллект, Чику. Она хочет защитить свое существование. Прекрасно - не так ли, как у всех нас? Может быть, есть способ, которым мы все сможем пережить это, если перестанем не доверять каждому шагу другой стороны.

– Арахна только и делала, что лгала, - заметила Чику.
– И Арахна усугубила эту ложь, убив невинных на Земле и Венере.

– Я помню, что вы нам сказали, и мне жаль тех людей. Но это была только одна ее грань. Может быть, этот ИИ мудрее.