Чтение онлайн

– Вы прожили целую жизнь с тех пор, как вас утроили. Все эти годы она спала на борту "Мемфиса", а затем погрузилась в сон, замороженная или мертвая, все последующие годы. Она прожила всего несколько месяцев в непрерывном сознании. Такое чувство, как будто это случилось вчера - или случилось бы, если бы у нее было хоть какое-то ясное воспоминание об этом.

– Что она помнит?

– Фрагменты, в основном из ее жизни до утроения. Но ей очень трудно сформулировать эти воспоминания или поместить их в какой-либо понятный контекст. Мы можем сказать, когда она что-то узнает или испытывает сильную эмоциональную реакцию, потому что загораются различные области ее мозга. Но она мало что может нам рассказать. Видите ли, она почти не владеет языком.

– Не понимаю.

– Повреждение ее мозга было обширным. Частично это побочный эффект длительного криогенного воздействия, частично вред, который причинили мы, извлекая имплант Кворум Биндинг. Области ее мозга, которые больше всего пострадали, находились в левом полушарии - области Брока и Вернике, угловая извилина. В нормальном мозге эти структуры связаны с порождением и пониманием языка. К сожалению, у нее огромный когнитивный дефицит. Но прогресс также был медленным.

– Мы можем исцелять умы. Машины разорвали мой мозг на части, сделали три идентичные копии. Мы могли бы сделать это столетия назад. Так вылечите ее.

– Да, но мы по возможности избегаем влияния машин. Конечно, мы будем использовать их в определенных нанохирургических приложениях, но это массовое вторжение в мозг, радикальная инфильтрация и реструктуризация естественных нейронных путей, замена целых функциональных модулей протезами для обработки информации.... у нас всегда было глубокое недоверие к этим методам. Давным-давно, когда Линь Вэй впервые направила нас на этот путь, она предвидела великий раскол между биологическим и неорганическим. Она рассматривала это как вопрос, который решит нашу судьбу, наше космическое предназначение...

– Спасибо за урок истории, но прямо сейчас я хочу, чтобы вы исправили все, что с ней не так.

Чику, должно быть, повысила голос, потому что Чику Ред резко оторвалась от игры, нарушив свою концентрацию, и встретилась взглядом с медбратом. Тот положил последний тисненый кубик и кивнул Чику, чтобы она подошла к столу.

– Даже если бы мы были готовы штурмовать ее разум с помощью машин, - продолжал Мекуфи, - это принесло бы очень мало пользы. Когда вас подвергали трехкратному повторению, у машин была исходная точка для работы - подробные карты анатомии вашего собственного мозга перед процедурой. В случае с Чику Ред такой ссылки нет. Это было бы все равно, что пытаться восстановить поврежденный штормом дом, не зная первоначальной конструкции.

– Другой дом лучше, чем никакого дома, - сказала Чику, занимая место рядом с медбратом и напротив своей коллеги. Она задумалась, что сказать дальше. Для этой ситуации не существовало никакого протокола, ни для одной из них.

– Привет, - сказала Чику Ред.

Внезапно у нее сильно пересохло в горле.
– Привет, - сказала она в ответ.

– Представьтесь, - предложил Мекуфи.

Чику обернулась, чтобы посмотреть на него.
– Она знает, кто мы такие?

– На каком-то уровне, вероятно. Для этого ей не нужны слои грамматики - просто ощущение, что вы двое подходите друг другу, что у вас есть что-то общее - связь более глубокая, чем память.

– Я Чику, - сказала она, протягивая руку, чтобы взять свою версию за руку. Она почувствовала, как ее пальцы сомкнулись вокруг пальцев версии. Другая Чику ответила тем же.
– Чику Йеллоу. Ты - Чику Ред.

– Чику, - сказала другая, касаясь своей груди свободной рукой.

– Мы обе Чику, - произнесла Чику.

– Чику, - повторила другая. И она подумала о Дредноуте, танторе на "Занзибаре". У них было много общего, у этой женщины и Дредноута. Один потерял язык, в то время как другой никогда по-настоящему им не владел. Но оба изо всех сил старались извлечь максимум пользы из того, что у них было.

– Она не может обойтись одним-двумя словами, - сказала Чику, все еще держа сестру за руку.

– Она в стадии проработки, - ответил Мекуфи.
– С тех пор как мы вернули ее к жизни и устранили серьезные анатомические повреждения, мы насыщали ее мозг нейрохимическими факторами роста, способствующими формированию новых синаптических путей и связей. Мозг взрослого человека никогда не перестает перестраиваться, но у большинства из нас эти процессы протекают очень медленно и плохо скоординированы. В мозгу Чику Ред все совсем наоборот. Она продвигается вперед мощными шагами. Я не сомневаюсь, что в конце концов она овладеет языком, но на это потребуется время.

– Ей все равно было бы лучше, если бы рядом с ней были машины. Как она собирается функционировать без машин?

– Так, как поступало большинство людей на протяжении большей части цивилизации - медленно, неуклюже, неэффективно, но без искусственной опоры на обширную, чрезмерно сложную систему поддержки дополненных реальностей, переводящих слоев, механизмов передачи сенсорных данных. У нее будет один язык, встроенный в ее мозг, а может быть, и два, если все пойдет хорошо. Медбрат обучает ее суахили по понятным причинам - это будет наиболее полезно, куда бы она ни отправилась. Но при некотором старании она также должна хорошо владеть португальским языком, возможно, даже немного зулусским или китайским.

– Не было бы никакого смысла учить португальский. Я много лет прожила в Лиссабоне, не имея ни малейшего представления о нем.

– В этом, Чику, как раз и заключается суть. Заберите у вас расширение, и вы станете ребенком, а не она. Сколько ваших друзей и соседей говорят на суахили так же свободно, как и вы?

– Понятия не имею.

– Потому что вам никогда не нужно было знать. Расширение делает все это за вас по команде, надежное, как воздух. Насколько вам известно, основным языком вашего соседа может быть урду, финский или лилипутский. Там могло бы быть десять миллиардов человек, каждый из которых говорил бы на своем диалекте, и вы все равно смогли бы общаться.

– Так устроен мир.

– Пока что, - мягко сказал Мекуфи.

Через мгновение она спросила свою сестру: - С тобой все в порядке? Ты счастлива?

Чику Ред взглянула на медбрата, прежде чем ответить, как будто нуждалась в ободрении или разъяснении.
– Да, - сказала она, кивая.
– Да. Да, да.

– Я сожалею о том, что с тобой случилось.
– Чику попыталась погладить другую Чику по голове, но ее сестра вздрогнула от резкого движения.

– Все в порядке, - сказал медбрат.

Чику вступила в контакт, кожа к коже. Она представила, как клетки вырываются на свободу из Чику Ред, проскальзывают через границу, как шпионы, становясь частью ее собственной матрицы.
– Ты поступила храбро, проделав весь этот путь только для того, чтобы вернуть ее домой. Я знаю, что ты ее не нашла. Но в каком-то смысле я это сделала. Я знаю, что с ней случилось. Это может иметь значение для нас обеих, не так ли?

– Считать, - сказала та, довольная.
– Считать. Раз, два, три. Я умею считать.