Чтение онлайн

– Кану.

Кану кивнул. Она окинула взглядом его удивительно широкие плечи и шею, похожую на крутые склоны вулкана. Его лицо было красивым и странным и, несомненно, принадлежало ее сыну.

– Надеюсь, ты не возражаешь, что я тебя прерываю, мама - я не мог позволить тебе прийти и уйти, не повидавшись с тобой.

– Конечно, не возражаю.

Его движения производили впечатление огромной сдерживаемой силы. Он оделся для их встречи в узорчатый халат и такие же брюки до колен. Его предплечья и голени были обнажены, как и перепончатые ступни и кисти рук. Он оставлял мокрые следы на полу, когда шел к ней. Его волосы, длинные и черные, были откинуты со лба мокрыми прядями.

Чику отпустила руки Чику Ред и поднялась со стула навстречу сыну. Они обнялись. Он поцеловал ее в щеку, а затем наклонился, чтобы поцеловать Чику Ред.

– Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты спас меня.

Когда он улыбнулся, выражение его лица изменилось не совсем так, как она ожидала.
– Эту оплошность можно простить - это был сложный день. И это было очень давно. Я был рад, что у нас хотя бы была возможность поговорить. Как у тебя дела?

– Вверх и вниз. Жива, благодаря тебе и твоему кракену.

– Это был хороший кракен. Мы хорошо поработали вместе. Мне было грустно, когда он умер - они живут не так долго, как хотелось бы, даже с помощью генной инженерии.

– Спасибо, что пришел навестить меня.

– Я не мог не заметить, что ты здесь. Кстати, я очень сожалею о бабушке Санди. Но я слышал, что ты была ближе к ней к концу.

– Мы провели время вместе в Лиссабоне, с Санди, Джитендра и я. Мы были бы рады, если бы ты присоединился к нам.

– Знаю, и мне жаль, что меня там не было. Но работа, которую мы здесь выполняем...
– Он взмахнул перед собой перепончатой рукой.
– Сейчас есть срочность, ощущение, что у нас нет такой роскоши, как неограниченное время. Я рад участвовать в подготовке, но это не оставляет много места ни для чего другого.

– Приготовления к чему, Кану?

– Конец чего-то - или, возможно, начало. Теперь это кажется неизбежным. Рано или поздно до нас дойдут новости из Крусибла.

– Значит, ты знаешь обо всем этом.

– Только то, что мне рассказал Мекуфи. Когда придут новости, как они это воспримут?

– Кто?
– спросила она.

– Ты, - уточнил Кану.
– Жители суши. Все остальное человечество.

– Мы все в этом замешаны, - сказала Чику.

Молчание Кану сказало ей, что у него нет ответа на ее заявление, который удовлетворил бы их обоих.

В конце концов, он сказал: - Когда вы здесь закончите, я хотел бы отвезти вас обоих обратно в Лиссабон. Это было бы нормально?

Ей потребовалось немало времени, чтобы осознать, на что она смотрит. Это напоминало какую-то абстрактную скульптуру, искусственное создание из смятых поверхностей, похожих на фольгу, как будто листы тонкой металлической фольги были скомканы в гигантском кулаке, а затем утрамбованы в землю. Стальной ангел, подумала она, низвергнутый с небес.

Ее вторая мысль была гораздо менее поэтичной.

"Сессна". Самолет вонзился в землю, крылья вырваны из гнезд и согнуты, как руки у пугала.

"Сессна" потерпела крушение.

Она толкнула старый прокси так быстро, как только могла, раскинув руки для равновесия, имитируя крылья самолета. У нее было очень мало опыта в авиакатастрофах, по которому можно было бы оценить эту катастрофу. Конечно, она была на борту космического корабля Джун Уинг "Гулливер", когда он упал на землю в Африке, но тот корабль разбился только потому, что кто-то его сбил. Они ушли от "Гулливера", но "Сессна" не обладала ни одним из более современных средств обеспечения безопасности. Могло ли что-нибудь уцелеть в такой катастрофе - даже машина?

– А, - произнес голос откуда-то слева от нее.
– Я собиралась упомянуть об этом, председатель Экинья, но оно вылетело у меня из головы. Я надеюсь, ты на меня не сердишься.

Чику остановила прокси. Конечно, она не запыхалась, но команда "Стоп" также заставила машину встать, уперев руки в бока, точно так же, как она стояла бы, чтобы отдышаться после физической нагрузки.
– Вы были в нем, когда он разбился?

– А почему бы и нет?

– Я помню, Джеффри говорил мне, что он мог бы управлять "Сессной" удаленно - отправлять ее по поручениям или заставлять ее приезжать и забирать его.

– Машина, которая может думать сама за себя? Что бы ни было дальше!

– С чего бы мне на тебя сердиться?

– О, я не знаю - уничтожение незаменимой семейной реликвии, что-то в этом роде?

– Машины не вечны, Юнис. Если вы ими пользуетесь, рано или поздно они ломаются.

– Это обнадеживает.

– Возможно, к вам эти правила неприменимы. И вы - та машина, которая имеет для меня значение, а не этот старый самолет.

– Уверена, что мы могли бы выправить его вмятины, будь у нас время.
– На ее лице появилось страдальческое выражение.
– С другой стороны, может быть, и нет.

– Что случилось? Вы ранены... повреждены?

Юнис шагала вверх по склону, по колено увязая в густом подлеске. Она выглядела так же, как всегда - ни одной конечности не отсутствовало, ни одна кожа не свисала с ее лица, открывая сверкающий ужас хромированных черепных пластин. Просто худенькая, коротко стриженая женщина неопределенного возраста, одетая для приключений.

– Это была моя вина. Мне это доставляло удовольствие, и я стала безрассудной. Так мне и надо. Но все выглядит хуже, чем было на самом деле. Я отделалась лишь несколькими царапинами и ушибами - образно говоря. Не могу сказать того же о своей гордости.

– Вам нечего терять из-за гордости. И что вы имеете в виду, говоря "весело"?
– Если бы Чику могла щуриться, она бы прищурилась.
– Вы совершенно серьезны, не так ли?

– Я всегда серьезно отношусь к своему веселью. Я валяла дурака - шла на глупый риск, потому что мне это нравилось. В последнее время я часто занимаюсь подобными вещами. Я виню тебя - и те забавные нейронные структуры, которые ты привезла от Аретузы.

– Я не думала, что от них будет много пользы для вас.

– Тогда зачем ты мне их отдала?

– Это жест. Как, например, приносить цветы.

– Ты могла бы просто принести цветы. Хотя я рада, что ты этого не сделала. В любом случае, я думаю, что рада этому. Иногда это трудно понять.

– Что вы сделали с этими структурами?

– Сопоставила их с собой, насколько смогла. Связала области моей логической архитектуры, которые не были сильно коррелированы. Перемонтировала другие биты. Было задействовано много догадок. Ты действительно не сердишься?

– Я бы хотела, чтобы у меня было так мало проблем, чтобы это вызывало беспокойство, Юнис. Неужели эти структуры действительно сделали вас безрассудной?