На стороне ангелов
Шрифт:
Наоборот, Фортунато ощетинился, максимально приблизился к её лицу, и приподняв бровь, прошептал: «Послушай, ты здесь на допросе, не забывай это. Мне нужны показания. Четкие, краткие, внятные и правдивые. Отвечай ясно и не забегай вперед.» Инспектор потерял терпение, что было совершенно не в его духе и заметил, что допрашиваемая неприязненно отвернулась от его лица. Глаза из ярких, полных энтузиазма превратились в уставшие.
«Хорошо, извините, просто мне много есть чего рассказать. Я понимаю, что вам не нужны рассказы о бытовухе, о том, как мне было плохо и тяжело. Это вообще никому не надо. Родителей у меня нет, и самый близкий родственник, мой муж, меня не слушал, так, делал вид, а на самом деле пропускал всё мимо ушей. Поэтому, что ждать от чужих людей. Всем нужны только приятные разговоры.»
Фортунато пожалел, что сделал это замечание, на самом деле его уже раздражало, что Надя не оставляла его равнодушным. Он придал словам максимально дружеский и даже извинительный оттенок: «Мне интересно, но на вопросы надо отвечать, мне необходимо собирать показания, а ты отвечаешь уклончиво. И знаешь, что я тебе предложу. Делиться с бумагой, записывать все негативные эмоции, бытовуху, как ты говоришь. Всё, что тебя терзает. Очень эффективный метод, ещё эффективней намеренно заставлять себя видеть позитивные ситуации, и их тоже прописывать, замечать. Перечитывая записи, ты прийдёшь к выводу, что не каждый же день вы ссорились со свекровью, но зацикливаясь на каком-то одном факте, ты продолжаешь омрачать и последующие дни, когда можно просто радоваться жизни. Знаешь, у меня в доме нет негативных ситуаций, но и живу я один. Моё равновесие между плохим и хорошим составляет работа. Я вижу столько мерзости и страдания, что возвращаясь домой меня не угнетает холостятская жизнь. Это не значит, что я не волнуюсь о своём личном одиночестве, я просто не зацикливаюсь на том, что не создал семью, что меня никто не ждет у домашнего очага, да и нет его у меня. Появился бы, наверняка бы появились и теща, и детские крики, и бессонные ночи. Наверное поэтому я до сих пор и не женился, видимо не нашел ту, ради которой всё стало бы мелочами. Вот как ты пригрозилась сейчас, что ты училась, наверняка оценишь эти фразы как избитые, но ты должна понять, и это лучше для тебя, что нет ничего плохого в банальности, и что люди, даже менее образованные чем ты, прежде чем сколотить клише, прожили и из опыта поняли для себя очень простую истину.»
Инспектор сделал паузу, решил посмотреть перебьет ли его Надя, или же дослушает, что он хотел сказать. Не перебила и он заверившил начатую мысль. «Из моего личного рабочего опыта, я могу тебя заверить, что невозможно избежать зла, оно есть и в тебе и в людях. Могу тебя также заверить, что бессмысленно что-то делать с людьми, чем больше ты будешь стараться их переделать, или же, как в твоем случае, избегать возможное зло, тем больше ты его на себя навлечешь. Преступниками становятся из-за зла в себе. Если ты будешь добр с людьми, даже, и в первую очередь, с теми, кто этого не заслуживает, ты всё равно добьешься лучших результатов, чем отвечая злом на зло. Поэтому единственный выход его избежать – устранить его из себя. Наверняка ты найдешь тысячи причин, почему другие неправы и они найдут столько же в тебе. И так будет продолжаться, пока кто-то не расцепит этот порочный круг. Вопрос не в том, кто прав, а кто виноват, вопрос в тебе – оно тебе надо?»
Надя улыбнулась, начала разглядывать фотографию президента правительства на стене, видимо пытаясь совладать со слезами. «Ты думаешь я не пробовала? Знаешь, когда несмотря на напоминания в Фэйсбуке, люди забывали поздравить меня с днем рождения, я наоборот всех поздравляла с их праздниками, пытаясь вызвать эффект взаимообмена услугами. Только эти принципы и хитрости работают в учебниках и не предусматривают невежливость и халатность. Нет никому дела до учтивости и механизм «ты-мне, я-тебе» работает выборочно и со мной только негативно.» Взгляд её опять вернулся к глазам инспектора, такой меланхоличный взгляд. «Научиться отвечать позитивом на негатив? Это ещё в Библии было написано, что надо подставлять щеку для удара. Я думаю, что у меня не тот характер. Это сложно.»
«Ты не должна ждать толк, результата не будет. Если ты веришь в Бога, ты должна забыть про свой характер и начать любить людей со всеми их недостатками, и даже когда они делают тебе больно, любить их и за это, потому, что зло в них превышает всяческое благоразумие.»
Надя ответила, ухмыльнувшись, во взгляде проглядывался вызов. «Да не так всё элементарно. Это всё слова. А действия – это действия. Они постепенно разрушают психику, нервы сдают, близкие люди, от которых ты ждешь помощи и доброго слова становятся твоими насмешниками, потому что не дают тебе права решать как тебе жить. Это ужасно, когда стучат в дверь, когда ты болеешь или отдыхаешь, когда топают над твоей головой и ругаются. Госпожа она была такова, её нужно было всегда слышать или видеть, она мне никогда не помогала, и мне лишь приходилось выслушивать её бред. Она была способна на изречение критики или же на действия назло. Знаешь ли, быть спокойным в такой ситуации просто невозможно. Потому что она не ко всем относилась по единому критерию. Со своим внуком и его подругой она была лояльной. Во всяком случае мне так казалось. Маттео меня уверял, что она пренебрежительно относится ко всем, просто никто так как я не принимал её всерьез. Видишь, я опять же осталась виноватой, потому что реагировала или близко принимала к сердцу. Только она могла жаловаться, я и жаловаться даже не могла.»
«Я не просто так упомянул слово «круг». Я недавно был на выставке «Перпетуум мобиле», посвященной Леонардо да Винчи. Он долго занимался изобретением колеса с неуравновешенными грузами, используя шарики и палочки для смещения барицентра и основываясь на принципе действия силы тяжести. Великий гений пришел к выводу, что такое вечное вращение невозможно, из-за феномена трения, или же по причине, что неизбежно наступит момент, когда система уравновесится и остановится. Тогда ей нужен будет толчок, импульс извне…»
Надя задумалась над аллегорией и согласилась: «Мне надо было быть непоколебимой. И ждать. Я записывала свои мысли и переживания, могу дать тебе их почитать. Не знаю, помогло ли мне это…»
«Нам не дано знать, что нам помогает, а что нет. Возможно тебе кажется, что всё это была писанина, а откуда ты знаешь, что без неё не могло бы быть хуже. Мы просто не учитываем все варианты, привыкли принимать во внимание только однозначно приятные моменты.»
Фортунато принялся постукивать ручкой по столу и спросил: «Видишь плюс в том, что прочитав твои записи, я могу лучше разобраться в ситуации? Ты как будто разбросала здесь запутанные клубки, от которых тянутся ниточки. С чего же начать? С мужа? Значит он тоже был заинтересован в смерти матери?»
«Каким же образом?», Надя усмехнулась.
«Ты просила развод и, если я правильно понял, по её причине. Без неё отношения у вас складывались замечательно. Соответственно, если он не хотел развода, логично предположить, что ему могла прийти мысль, что если бы его матери не стало, ваши отношения могли бы восстановиться. Плюс экономическая сторона, он же наследник.»
Надя нахмурилась, начала яростно защищать своего мужа: «Кто угодно, только не он. Маттео не смог бы выдумать такой хитроумный план, да и вообще у него нервы какие-то железные. Он хоть и ссорился со своими родителями, но тут же мирился. Вот в этом мы и не находили согласия. Он как будто закрывал глаза на то, что ему не нравилось, делал вид, что этого не существует. Хотя…», задумчиво остановилась Надя.
«Хотя?», приподнял брови инспектор.
«На самом деле он изменился в последнее время, стал более нервным, кричал, агрессивно комментировал новости по телевизору, ворчал. На работе вел себя неспокойно. У него случались приступы ярости. В один из них, когда я снова жаловалась на его мать и просила переехать куда-нибудь подальше, он схватил мой безымянный палец и дернул его. Возможно, он таким образом хотел аннулировать наш брак, ведь на этом пальце я носила свадебное кольцо». Надя с грустью уставилась на палец, на котором не было никакого кольца. «Я его сняла, если бы все проблемы решались так просто».
Фортунато осведомился: «Ты написала заявление?»
Надя покачала головой: «Нет. Хотя, конечно, стоило бы. Но не так легко признать своё фиаско. И сложно доказать насилие. Потому что безымянный палец симметрично распух и на другой руке. А это уже объяснить сложнее. Возможно это вообще была психосоматическая реакция, а не физическое повреждение. Мне не хотелось думать. Я хотела сохранить воспоминания о Маттео, когда мы с ним познакомились. Встреча оказалась лишь результатом долгого целенаправленного поиска. Я сама предложила ему жениться спустя очень короткий срок встреч, и он согласился, хотя и предупреждал, что лучше бы я этого не делала. Приходит на ум одна из цитат Коэльо, мне этот писатель очень помог в жизни. Изречение звучит примерно так, что ничто в жизни не способно поменять человека, ни время, ни обретенная мудрость, лишь любовь. Но вдогонку за ней бежит отчаяние, и оно меняет человека ещё быстрей. Я повторяю, Маттео он не насильник, а жертва ситуации. Я думаю, он не хотел сделать мне больно. Когда я ему сказала, что у меня возникли проблемы с пальцами, он извинился и отстранился. Я вдруг стала и его проблемой, я не знаю как это объяснить, вместо того, чтобы мне помочь, все вдруг стали меня сторониться. Ты это можешь объяснить?»
Инспектор весь омрачился. Ему не нравился этот омут, описанный таким светлым созданием, ангелом, переставшим летать. Он встал, обошел стул позади подозреваемой и слегка наклонился. Он практически прикоснулся к её волосам своим лицом. Это было странно, она не вызывала в нём жалости, просто навевала какую-то унылую, безысходную грусть. Фортунато вздохнул и взял Надю за плечи. Она обернулась и их лица оказались на очень близком расстоянии.
«Ты не должна чувствовать себя виноватой. Я не знаю всей твоей жизни, надеюсь, что прочитав твои записи я что-то о тебе узнаю. Думаю, не всё. Я думаю, что несмотря на очевидную слабость, у тебя очень сильный характер. И всё равно ты хрупкая, возможно твой муж недооценил этого. Ты же настоящий парадокс. У меня сложилось впечатление, что ты застенчива, а вот на таком близком расстоянии ты выдерживаешь мой взгляд. И не отстраняешься.»