Чтение онлайн

Джек промолчал, опустив глаза на стопку, и задумался, и лиастар с усмешкой быстро налил еще ликера.

– Знаешь. У Рин есть младший брат.

Стоило его собеседнику это услышать, и он ошарашенно поднял глаза на друга.

– Младший...брат?

– Именно. Этот мальчишка...очень хороший малый. Мне он симпатизирует. Однако...так думаем только я, Миямото Го и Рин. Весь остальной мир видит в нем ошибку.

Вампир вопросительно уставился на него. Как можно видеть в сыне семьи Миямото ошибку?

– Видишь ли...сыну Миямото уже 15, а он так и не создал духовное оружие. У него...нет абсолютно никакого таланта к магии. Поэтому при Дворце Правосудия часто можно услышать разговоры, что клану Миямото придет конец в этом поколении.

Стоило Джеку это услышать, и его сердце сделало очень сильный удар и замерло.

Неужели Рин по этой причине так отчаянно заботится о чести своей семьи? Она продолжает гордиться своей фамилией, несмотря на то, что ныне ее клан теряет свой авторитет, а все из-за ее младшего брата, абсолютно слабого и бесполезного для всего мира.

– Рин очень сильно любит своего брата, потому обычно берет все нападки со стороны окружающих на себя, подобно щиту. Шесть лет назад, когда их мать погибла, она была отправлена в ссылку на пик. И брата она забрала с собой. А когда вернулась в качестве Амиры...оставила его под защитой своего учителя на пике. Самой ей...частенько приходится выслушивать отвратительный бред в свою сторону.

– ...какой бред? – нахмурился вампир, готовясь услышать абсолютно неприятные слова.

– Она гений меча и героиня, убившая 11 прислужников короля вампиров. И, естественно, чаще всего она слышит что-то вроде «лучше бы ты родилась мальчиком». «Тогда бы твоя семья обрела еще больший авторитет, а ты бы не была бесполезна со своими навыками воина». «На твоем фоне твой брат – полный слабак и неудачник, тебе стоило снизить планку». А самое ужасное...это то, что она и сама это знает. Но никогда не примет. Потому что очень его любит.

Джек явно разозлился. Его лицо помрачнело, а кулаки сжались так, словно сейчас он пробьет стол перед собой.

– Перебью всех.

– Вряд ли она тебе позволит. Да и не ты ли поклялся Ари, что и волоса людей не тронешь? – усмехнулся лиастар.

– Если кто-то посмеет обидеть ее, я сожгу его на месте. – в ответ сказал вампир, и глаза его покраснели.

Теперь он понимал, почему девушка так злилась и на Рудольфа, и на Вольфганга. У нее тоже была родная кровь, которую она хотела защитить от злых языков.

Он представил девушку, стоявшую напротив толпы как тогда, в день Великого Торжества, но в его голове сцена выглядела более...зловещей, словно люди не восхваляли, а порицали ее. Словно весь ее народ ненавидел свою героиню.

От этой мысли у него закипела кровь.

Император явно изумился, но затем довольно улыбнулся.

– Ладно, о чем это мы? Я не удивлен, что с таким положением дел наша принцесса продолжает сомневаться в своей компетентности. Ведь для нее быть «бесполезной»... еще большая пытка, чем мучительная смерть.

Джек резко выпил стопку и опустил голову, вытирая пот со лба.

– И что мне сделать, чтобы помочь ей?...

Его друг улыбнулся.

– Все просто. Относись к ней с уважением. Уважай ее выбор и желания. Уважай ее стремления. И просто будь рядом, будь готов помочь ей, когда ей это нужно будет. Ты наверняка уже сам понял, что ей очень сложно просить о помощи из-за своего нрава.

Повисла тишина. Джек гадал, зачем его друг рассказал ему это, когда тот снова налил стопку ягермейстера и усмехнулся.

– Не правда ли она похожа на них обоих? Даже удивительно, не так ли?

– ...ничего удивительного. – ответил вампир, тяжело вздохнув и вновь выпив залпом. – Она ее реинкарнация и его потомок.

– Ха-ха...Джек, какой же ты забавный.

– О чем это ты? Снова назовешь меня шутом? – грозно ответил тот.

– Некоторые мудрецы нынешнего столетия говорят, что существует пять стадий принятия неизбежного. Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Каждый столкнувшийся с трагедией постепенно проходит через все эти этапы, кто-то быстро, а кто-то очень медленно. С момента смерти Ари ты все еще не преодолел этапа депрессии. Нет, даже торга не прошел. А вот во всем остальном, что касается ее...ты даже спустя 400 лет отрицаешь все это. Смириться – точно не про тебя.

– А ты все продолжаешь смеяться с меня. – огрызнулся вампир. Лиастар же сделался грустным.

– Ты ведь единственный, кто понимает меня, Джек. Ты единственный из всех знаешь, чего я на самом деле желаю. Разве ты не можешь ответить на вопрос «чего я добиваюсь, продолжая говорить с тобой об этом»? Или ты продолжишь пропускать все мои слова мимо своих ушей и делать вид, что я лишь оскорбляю тебя?

Стоило ему это сказать, и его собеседник тоже поменялся в лице. Он горестно усмехнулся.

– Мы прожили уже 400 лет, Фердинанд. Я прекрасно знаю, что ты более всех пытаешься помочь мне справиться с моими проблемами.

Император выглядел удивленным.

– Ты наконец-то признал это. Обычно ты ведешь себя как эгоистичный малец и не слышишь моих слов.

– ...времена меняются. – теперь уже вампир налил им по стопке и протянул свою, чтобы чокнуться. – Возможно, и мне пора.

Лиастар явно остался довольным сим откровением и размашисто поднял стопку, и по комнате пронесся самый сильный звон хрусталя.

Когда они выпили, Император посмеялся и обернулся к двери в комнату, где находилась жрица.

– Даже вампир, застывший во времени, захотел измениться рядом с вами, принцесса. Чувствуете, насколько вы хорошо выполняете свои обязанности Верховной жрицы?

Стоило ему это сказать, и за дверью послышался глухой удар, будто кто-то упал на пол.

Джек тут же встал с дивана и подошел к двери, открывая ее.

Как они оба думали, Рин действительно была за ней, испуганно уставившись на них. Она виновато опустила голову.

– Простите...я не хотела подслушивать...Вы говорили очень громко...

– Мы специально говорили так громко, принцесса. – усмехнулся Фердинанд, тоже поднявшись с места. – Да и если бы были тихими, вы бы все равно все услышали. Со своим-то слухом.

Ее брови дернулись. Что уж, это было правдой. Сначала она сильнее завернулась в одеяло и заткнула уши, чтобы не подслушивать, но стоило им заговорить о ее младшем брате, и всякое желание не вмешиваться пропало, и ей стало страшно, что Император скажет ее спутнику о ее брате.