Чтение онлайн

Постепенное сокращение численности местных войск можно проследить по отчетным данным Военного ведомства, на основе которых составлена табл. 10. Налицо, за исключением некоторого скачка численности в связи с русско-турецкой войной, явная тенденция к уменьшению состава местных войск.

Таблица 10

К 1881 г. местные войска состояли из 17 батальонов, 623 местных и 63 конвойных команд. В июне т.г. по высочайшему повелению расходы на содержание местных войск были сокращены. Это означало дальнейшее уменьшение этих формирований. Осуществить такие меры можно было при одном условии: передать служебные обязанности местных войск (несение караульной службы) полевым и резервным частям. Верховная санкция была получена, в результате чего из 468 местных команд европейской России упразднено 363. Одновременно ликвидировано восемь управлений начальников местных войск в военных округах и 59 управлений губернских воинских начальников. Вместо них 30 августа 1881 г. учреждено 21 управление начальников местных бригад. Эти меры позволили высвободить 542 офицера и 32 652 нижних чинов.

В последующие годы происходит дальнейшее сокращение местных войск, оставшиеся батальоны большей частью реорганизуются в резервные, некоторые местные команды упраздняются.

Все эти реорганизации приводили к значительному увеличению служебной нагрузки как на местные, так и на полевые войска. Например, общее количество ежесуточного караульного наряда в 1881 г. составляло 30 892 человека. Это равнозначно тому, что 1/7 часть строевого состава нижних чинов армии наряжалась на службу.

Сократить столь внушительный служебный наряд было необходимо, но для этого потребовалась бы замена значительного числа войсковой охраны на вольнонаемную в гражданских ведомствах (финансовые и почтовые учреждения, тюрьмы и др.). Помимо расхода людей на собственные нужды военное ведомство выделяло наряды для охраны тюрем, конвоирования арестантов, охраны казначейств, банков, почтово-телеграфных контор и станций и прочих учреждений, а также в помощь полиции (на патрули и обходы). Кроме того, значительные силы привлекались для охраны железнодорожных путей и поездов во время различных поездок императора и его семьи (так называемых «высочайших путешествий»), для карантинной службы с целью локализации крупных очагов эпидемий и в других случаях. Особенно участились требования гражданских властей на выделение воинской силы для предупреждения и прекращения беспорядков, возникающих в разных местностях империи. Использование армии для выполнения полицейских функций по мере роста революционного движения становилось неизбежным. В некоторых случаях войсковые отряды выделялись для прикрытия границы в помощь пограничной страже.

Но если указанные командировки войск вызывались определенными обстоятельствами (беспорядки, стихийные бедствия, вспышки эпидемических заболеваний), служебной необходимостью, то караульная служба, связанная с охраной гражданских учреждений и конвоированием арестантов, безусловно, требовала пересмотра и корректировки. Значительных усилий потребовало упорядочение этапно-пересыльного дела и связанной с ним службы этапных и конвойных команд. Вопрос этот имел свою предысторию и потому нам придется сделать небольшой экскурс в прошлое.

В период военной реформы разрабатывались многие вопросы военного управления, для чего создавались различные комитеты и комиссии. В их составе находились компетентные, знающие, высокообразованные лица. Вообще следует отметить тщательность проработки военных вопросов, особенно, когда дело касалось расходов казны.

Дошла очередь и до пересыльного дела. Еще в 1862 г. был создан комитет для составления новых правил о пересылке арестантов в Сибирь. Председателем комитета был назначен генерал-адъютант граф Ф.Л. Гейден, дежурный генерал, затем начальник Главного штаба. Почему вдруг понадобился такой комитет, высочайше утвержденный и образованный по, казалось, частному вопросу? Оказалось, что кроме финансовой его стороны, непомерных расходов, которые несет казна от слишком долгой пересылки арестантов и материальных потерь, связанных с тем, что тысячи людей на длительное время исключаются из сферы производительного труда, существовал и моральный аспект этого дела, на который раньше, до реформ, не обратили бы внимания. Это чрезвычайно важное обстоятельство свидетельствует о том, что либеральные идеи проникли настолько глубоко в общественную жизнь, что заставили высшие сферы власти считаться с такой проблемой, как исполнение наказаний и права человека. Военный министр Д.А. Милютин и министр внутренних дел П.А. Валуев выступили решительными сторонниками коренных изменений всей пересыльной системы, даже если бы они «не оправдали ожидания в отношении уменьшения расходов». Оба министра пришли к выводу о необходимости «улучшить положение пересылаемых, которые и без того, уже будучи осуждены законом на каторгу или ссылку, слишком тяжелой ценой искупают свое преступление, совершенное иногда не вследствие внутренних побуждений, но единственно от грубости, крайней неразвитости и часто из страха», да к тому же вынужденные «еще испытывать во время следования к местам своего назначения те тяжелые, оскорбляющие человеческое достоинство, лишения и неудобства, которым они подвергаются при существующем порядке»8. Весьма знаменательное признание.

Движение арестантов осуществлялось по пяти главным трактам в европейской России и одному в Сибири прежним «маятным» способом, предложенным еще в 1830 г. генералом П.М. Капцевичем.

Переход к пересылке арестантов на подводах и фургонах, использование для этих целей железных дорог и водных путей давали в общей сложности большую экономию средств и сохраняли физические силы людей. Перевозки по Волге и Каме производились на специально зафрахтованных пароходах (контракты заключены были с пароходными обществами «Кавказ», «Меркурий», «Самолет», «Нептун» и др.). Большую роль в экономическом обосновании и внедрении всех этих новшеств сыграл А.И. Беленченко, подавший в вышеупомянутый комитет подробную записку по всем этим вопросам. Комитет настойчиво добивался претворения в жизнь новых способов препровождения арестантов. Характерным является вывод, к которому он пришел, изучив все это дело: «Нравственное состояние арестантов при видимой о них заботливости улучшится, а главное устранятся поводы к развитию в них того озлобления, которое неминуемо является в человеке вследствие физических страданий и лишений, в особенности в неразвитом и грубом состоянии, при котором материальная сторона преобладает над духовной...»9. Многие вопросы решались медленно, а некоторые после упразднения комитета повисли в воздухе.

Чтобы сохранить контроль за расходованием отпускаемых на сопровождение арестантов средств, обеспечить преемственность в руководстве всем этим делом, военный министр возложил указанные обязанности на полковника А.И. Беленченко, состоящего после упразднения штаба ОКВС при дежурном генерале Главного штаба. С декабря 1865 г. этапно-пересыльная часть из Инспекторского департамента переходит в состав Главного штаба. Вначале этой службой занимался 4-й стол 2-го отделения Главного штаба, но вскоре она становится самостоятельной. Для руководства ею учреждается должность главного инспектора по пересылке арестантов, подчиненная начальнику Главного штаба. В свое время учрежденный при военном министре комитет генерала Гейдена рекомендовал: учредить должности инспекторов на каждом тракте для наблюдения за порядком пересылки арестантов, а «для внесения единообразия в их деятельность» ввести пост главного инспектора. Инспекторов ввели в 1864 и 1865 гг., а должность главного инспектора учреждена с высочайшего утверждения лишь 27 января 1867 г.10

16 февраля на этот пост был назначен А.И. Беленченко, наиболее компетентный в данной области работник. Он же являлся заведующим этапно-пересыльной частью Главного штаба. На этой должности Беленченко проработал 13 лет, получил чин генерал-майора (1867 г.), позже – генерал-лейтенанта (1879 г.), удостоен ряда наград.

В приказе по военному ведомству № 54 за 1867 г. говорилось, что должность главного инспектора по пересылке арестантов вводится «в виде опыта» для общего наблюдения за передвижением арестантских партий по железным дорогам, пароходами и на подводах с предоставлением ему прав начальника местных войск округа по отношению к конвойным командам. С учреждением Главного тюремного управления МВД (27 февраля 1879 г.) эта должность становилась неким промежуточным звеном между Военным министерством и Министерством внутренних дел. Военные люди знают: хуже нет двойственного подчинения. Начались трения.

1 августа 1879 г. министр внутренних дел статс-секретарь Л.С. Маков и начальник Главного тюремного управления М.Н. Галкин-Врасской, сославшись на то, что должность главного инспектора учреждена была временно, обратились к военному министру с предложением ее упразднить, поскольку за прошедшие 12 лет приобретен достаточный опыт, чтобы вменить наблюдение за пересылкой арестантов Департаменту полиции исполнительной Министерства внутренних дел. Несуразность и непродуманность такого предложения была очевидной, так как в нем не учитывалась военная сторона дела, необходимость общего руководства конвойными командами как воинскими подразделениями, разбросанными по губерниям и подчиненными местным войскам. На это обстоятельство пытался обратить внимание обоих ведомств генерал А.И. Беленченко. В его записке на имя начальника Главного штаба от 4 сентября т. г. содержатся аргументированные возражения по затронутому вопросу и приводятся интересные статистические данные. По империи в то время сопровождалось до 200 тыс. арестантов под конвоем 15 тыс. нижних чинов. Часть их перевозилась по железным дорогам общей протяженностью 20 тыс. верст (уже имелось 50 линий). Под охраной конвойных команд были переправлены во внутренние губернии пленные турки, несколько тысяч мятежных горцев, выслано в Сибирь значительное число лиц, «участвовавших в противоправительственной пропаганде».

Вопрос о конвойных командах возникал и раньше. С разных подходов пытались определить их статус, подчиненность, правовое положение. Образованный Государственным советом комитет под председательством Зубова предложил вообще заменить воинские команды для сопровождения и охраны арестантов на особую стражу по вольному найму. Военный министр выразил сомнение в реальности и целесообразности этого замысла. Свое мнение по данному вопросу имелось у министра внутренних дел Л.С. Макова. Он выступил за сосредоточение всего дела пересылки и охраны арестантов в МВД, взяв под свое ведение 63 конвойные команды. Возникли противоречия между МВД и Военным министерством по поводу должности главного инспектора по пересылке арестантов и заведующего этапно-пересыльной частью. Генерал А.И. Беленченко снова пишет пространную записку по этому же вопросу, отстаивая необходимость военного руководства конвойной службой. Д.А. Милютин поддерживает его, но видимо влияние военного министра не было столь сильным, как раньше. Практически спор с МВД за сохранение своего статуса Беленченко вел в одиночку. Маков добивается от Комитета Министров принятия решения 3 и 17 июня 1880 г. о переподчинении должности главного инспектора по пересылке арестантов Главному тюремному управлению, оставив ее в штате Военного министерства, сохранив за нею функциональные обязанности по наблюдению за несением конвойной службы и инспектированию конвойных команд. Содержание главного инспектора определялось теперь по смете МВД, а жалование по чину, квартирные и пр. – от интендантского управления Военного министерства. Такое решение все же умерило амбиции МВД и не разрушило военную сторону дела. Но в то же время это означало конец военной карьеры генерала А.И. Беленченко. В своем письме на имя начальника Главного штаба он с горечью писал, что пробыл на этой должности 13 лет, получил за это время несколько наград и оставляет ее «не по каким-либо упущениям по службе», а по обстоятельствам, от него не зависящим.

Новый этап в строительстве и становлении конвойных команд проходил в период контрреформ 1880 – 1890 гг., отхода от наметившегося ранее либерального курса развития, нарастания системы административных репрессий, увеличения числа арестантов и ссыльных. Ушли со своих постов прогрессивно настроенные министры, наступил решительный поворот в сторону реакции. Растет социальная напряженность в обществе. Дворянство вынуждено уступать свою монополию на власть крепнущей буржуазии, претендующей на более значительную политическую роль в стране. Этому способствует развитие товарно-денежных отношений, оживление рынка, расширение транспортных возможностей, увеличение сельскохозяйственного производства и определенный подъем промышленности. Но вместе с тем в обществе возникает сложный клубок противоречий, вызывающий недовольство в низах, проявляющееся в разных формах социального протеста.

Все это не могло не наложить своего отпечатка на военное строительство, не сказаться на положении местных войск, в частности, конвойных команд. Все большее влияние приобретает Министерство внутренних дел, которое после упразднения III отделения становится центральным руководящим органом жандармерии и полиции. Главное тюремное управление этого министерства претендует на главенствующую роль в служебной деятельности конвойных команд.

В мае 1880 г. главным инспектором по пересылке арестантов и заведующим этапно-пересыльной частью Главного штаба, а также членом главного военно-тюремного комитета Военного министерства с оставлением членом комитета по передвижению войск железными дорогами и водою назначается генерал-майор Николай Николаевич Гаврилов.