Чтение онлайн

– И впрямь, что бы ты с ними делал? Отнес бы домой и потратил на эту толстую телку, свою жену, да на свое отродье, этих двух недоумков. А?

Меннер кивнул.

– Черт побери! Они не стоят такого беспокойства, верно?

– Нет, сэр.

Бак заржал, взял стаканы, протянув один мне. Он оглядел салун и увидел, что там почти пусто: Меннер за стойкой, в конце зала пьяница, уснувший за столом, уронив голову на руки, да маленький человечек в шикарном городском костюме, сидевший со стаканом в руке у окна и глазевший на улицу.

– Где все?
– спросил Бак у Меннера.

– Да ведь, сэр, похоже, они дома. Почти все по домам сидят, - сказал Меннер.
– Жаркий сегодня денек. Вот и все и…

– Бьюсь об заклад, он будет еще жарчей, - резко бросил Бак.

– Да, сэр.

– Сдается мне, им это будет не по нутру, если день будет жарчей. А?

– Да, сэр.

– Ну а я все же собираюсь его подогреть, слышишь ты, старый ублюдок, да так, что все это почувствуют.

– Раз вы сказали, сэр, значит, так и будет.

– Может, и для тебя будет слишком жарко. Ну да, так и будет. Что ты думаешь об этом?

– Я… я…

– Ты ведь выгонял меня отсюда. Помнишь?

– Д-да… но я…

– Гляди сюда!
– Бак только сказал - и револьвер появился у него в руке, тут как тут, а сам и рукой не шевельнул, ни на дюйм.

Я смотрел на Бака: рука его лежала на стойке у стакана, и вдруг револьвер очутился в ней, нацеленный прямо в живот Меннера.

– Понимаешь, - сказал Бак, ухмыляясь и глядя на искаженное страхом лицо Меннера, - я могу влепить пулю, куда захочу. Показать?

Его револьвер рявкнул, пламя сверкнуло над стойкой, и на зеркале за стойкой появилась черная дырка с паутиной трещин.

Меннер стоял, а кровь стекала ему на шею с разорванной мочки уха.

Револьвер Бака снова рявкнул - и другая мочка Меннера окрасилась кровью. А револьвер Бака был уже в кобуре - он попал туда с той же скоростью, как и выскочил.

– Ну, пока хватит, - сказал Бак.
– Выпивка хороша, и, сдается мне, должен же кто-то мне подавать ее, а ты, старый осел, больше всего годишься для такой работы.

Он больше и не глянул на Меннера. Старик, весь дрожа, прислонился к полке за стойкой, две красные струйки стекали ему на шею, заливая воротник рубашки. Я видел, как ему хочется дотронуться до пораненных мест, узнать, что там и как, но он боялся поднять руку.

Бак уставился на маленького человечка в городском костюме, сидевшего у окна. Тот повернулся на звук выстрелов и сидел, глядя прямо на Бака. Стол перед ним был мокрым: видно, резко повернувшись, незнакомец разлил свою выпивку.

Бак оглядел шикарный костюм парня, его маленькие усики и ухмыльнулся.

– Пошли, - сказал он мне, взял стакан и слез с табуретки у стойки.
– Узнаем, что это за франт.

Бак пододвинул стул и сел лицом к входной двери, да и окно он мог так видеть.

Я взял другой стул и тоже подсел к незнакомцу.

– Хорошая стрельба, верно?
– спросил Бак у маленького франта.

– Да, - сказал тот.
– Отличная стрельба. Признаюсь, она меня просто поразила.

Бак грубо захохотал.

– Она и старое чучело поразила, - он повысил голос: - Скажи, Меннер, ведь ты поражен?

– Да, сэр, - полным боли голосом ответил Меннер из-за стойки.

Бак с ног до головы оглядел парня. Его наглые глаза шныряли вниз и вверх: по шикарному жилету, полоске галстука, острому личику с узким ртом, усиками и черными глазами. Он долго-долго смотрел ему в глаза, а тот, казалось, ничуть не испугался.

Бак глядел на маленького франта, а маленький франт глядел на Бака. Так оно продолжалось некоторое время, а потом Бак опустил глаза. Он пытался держаться - как и до этого - с наглой настороженностью. Да только плохо ему это удавалось.

– Ты кто, мистер?
– хмуро и злобно спросил он.
– Никогда не видел тебя в здешних местах.

– Меня зовут Джэкоб Прэтт, сэр. Я направляюсь в Сан-Франциско и дожидаюсь здесь вечернего поезда.

– Торговец?

– Простите?

Лицо Бака вмиг стало угрожающим.

– Ты слышал меня, мистер. Ты торговец?

– Я слышал вас, молодой человек, но я ничего не понимаю. Вы хотите знать, не музыкант ли я, играющий на барабане?[4]

– Нет же, проклятый осел! Я хочу знать, чем ты торгуешь? Ядовитыми снадобьями? Выпивкой? Мылом?

– Что вы… Я ничем не торгую. Я профессор, сэр.

– Ну и ну, будь я проклят!
– Бак поглядел на него с некоторой опаской.
– Перфессор, а? И чего же?

– Психологии, сэр.

– Чего это?

– Это наука о поведении человека, о причинах, толкающих его на те или иные поступки.

Бак прямо заржал, и снова в его голосе появилось рычание.

– Ну, перфессор, ты попал туда, куда надо. Я покажу тебе самую настоящую причину, почему люди поступают так или иначе! Перво-наперво, я и есть та главная причина в этом городе… Ха-ха!

Его рука лежала на столе - и вдруг «писмейкер» очутился в ней, нацеленный прямехонько в четвертую пуговицу профессорова жилета.

– Ну, понял?

Маленький человечек глаза вытаращил.

– Да, да, - сказал он и уставился на револьвер, как загипнотизированный.

Чудно, да и только. Он ничуть не испугался, а только вроде как сгорал от любопытства.

Бак опять уставился на профессора с той же настороженностью, что и прежде. С минуту он сопел, кривя рот.

Потом сказал:

– Вы образованный человек, верно? Думаю, много выучили всего. Или не так?

– Да, я полагаю, что так.

– Ну вот…

И снова Бак вроде замялся. Револьвер в его руке опустился, и дуло уткнулось в стол…

– Вот что, - сказал он, медленно, - может, вы скажете мне, как это, черт возьми…

Он умолк, и профессор сказал:

– Вы хотели сказать…

Бак глядел на профессора, его вытаращенные глаза сузились, глупая ухмылка бродила по зверской роже.

– Вы скажете мне, что тут правда, а что вранье, с моим револьвером?