Чтение онлайн

Остается также и версия, что убийство организовал или спровоцировал Чума из ревности, ведь у Гвимара Ивановича были, кажется, самые серьезные намерения в отношении Музы. Впрочем, из слов ее матери получается, что Гвимар Иванович тоже знал Чуму, даже куда лучше, чем знала его Муза. Наконец, и сам Гвимар Иванович нам пока далеко не ясен и весьма подозрителен, вспомним хотя бы его подарки Музе. Так что между ними могли существовать и всякие другие отношения, кроме ревности.

Итак, Паша Мещеряков рассказывает нам о той краже, перечисляет, что взято ворами. И тут мы отмечаем, что отбор картин произведен весьма квалифицированно, и это уже не под силу ни Лехе, ни Чуме, тут чувствуется иная рука. И у всех у нас одновременно почти возникает интересная мысль: а не могло ли так случиться, что именно Гвимар Иванович, будучи вхож в ту квартиру и к тому же достаточно образован, наметил вещи для кражи, сообщил все сведения о хозяевах квартиры, а потом был убит сообщниками, ибо потребовал львиную долю добычи?

– Пока что утверждать трудно, - как всегда, уклончиво говорит Валя Денисов.
– Ведь не после кражи, а до кражи убили.

– Делили шкуру неубитого медведя, - смеется Шухмин.

– Очень даже возможно, - сердито возражаю я.
– Сколько таких случаев уже было, ты вспомни. Добыча-то предполагалась богатейшая. Тут перегрызться уже заранее можно было.

– Ясное дело!
– с энтузиазмом поддерживает меня Петя.

– Что дала работа по месту происшествия?
– спрашивает Пашу Мещерякова Кузьмич.
– Протокол осмотра у тебя?
– он кивает на папку, которую принес с собой Паша.

– У меня, - отвечает Паша и раскрывает свою папку.

И тут мы узнаем весьма интересные факты. Во-первых, на месте происшествия, то есть в квартире, не оказалось следов пальцев посторонних лиц. Следовательно, то, что забыли сделать Леха и Чума в квартире художника Кончевского, их заставил кто-то сделать в квартире покойного академика Брюханова. Если, конечно, они вообще туда проникли. Но другие факты говорят, что они вполне могли туда проникнуть, вернее даже... Впрочем, вот эти факты. В прихожей, на полу, обнаружили окурок сигареты "Прима", которые курил Леха. И группа слюны на этом окурке совпала с Лехиной группой. Мы внимательно исследовали окурки, оставленные Лехой и Чумой в квартире художника Кончевского.

Но самым главным фактом - и тут мы, честно говоря, просто ахнули оказался не окурок. В квартире на полу была найдена перчатка, принадлежащая... Кольке-Чуме. Коричневая перчатка, наполовину кожаная, а наполовину замшевая с металлической кнопкой и выступающими грубыми швами. Вторую такую перчатку я своими глазами видел у Чумы, когда мы вышли за сигаретами в переднюю. У меня их в пальто не оказалось, а Чума достал из кармана своего пальто сначала такую вот перчатку и, выругавшись, сказал, что где-то потерял вторую, а потом и пачку сигарет. Да, теперь уж сомнений не оставалось, теперь уже даже Кузьмич, я вижу, поверил в мою версию. Раз кражу совершили Чума и Леха из той самой квартиры, где бывал тоже весьма подозрительный Гвимар Иванович, то конфликт вполне мог возникнуть у них из-за дележа украденного, это куда вероятнее, чем из-за Музы.

– Они его поджидали во дворе, пока он был в той квартире, - говорит Шухмин.
– А потом он вышел, и тут произошла ссора.

– Нет, - возражаю я.
– Леха мне намекнул, что кто-то велел им убить этого Гвимара Ивановича. И потом, тот седой во дворе...

– Ну, пока спор бесполезен, - говорит Кузьмич.
– Пока мне кажется, что Лосев прав. Велели им убить. И тут не двое, тут, видать, банда действует.

Итак, банда Чумы, где, впрочем, он вовсе не был главарем, им, скорей всего, был тот низенький и седой, который спорил однажды во дворе с Гвимаром Ивановичем, - банда эта приехала в Москву и ограбила квартиру покойного академика. И вполне очевидно, что кто-то дал банде "подвод", навел ее на эту квартиру. В таком случае версия по Гвимару Ивановичу становится вполне реальной. Повторяю, он был вхож в этот дом и вполне мог определить ценность находящихся там картин и вещей.

Непонятной тут пока остается лишь одна деталь: кто мог следить за Гвимаром Ивановичем и седым толстяком, когда они ссорились во дворе? Деталь, казалось бы, пустяковая, тем более что, возможно, Инне Борисовне это просто показалось. И все же... Кузьмич наш любит говорить: "Маленькая деталь - это как на чертеже один малюсенький угол, если он не совпадает, то огромные многоугольники не подобны. А у нас в таком случае лопается самая распрекрасная версия". Впрочем, все в конце концов может объясниться и встать на место. Надо лишь как следует поработать, только и всего.

– Какие интересные связи еще установили у этой семьи?
– снова спрашивает Пашу Мещерякова Кузьмич.
– Кроме, значит, Гвимара Ивановича.

– Тысячу людей установили, - ворчит Паша.

Он как будто даже недоволен своими открытиями.

– А этого Гвимара Ивановича вы установили?
– спрашиваю я.

– До него мы не добрались, - отвечает Паша.

– Ну, давайте разбираться, до кого вы добрались, - говорит Кузьмич. Списки у тебя есть?

– А как же.

Паша достает списки, и мы углубляемся в работу.

Здесь указаны все родственники Инны Борисовны и Виктора Арсентьевича, все их друзья, сослуживцы, просто знакомые, все случайные посетители квартиры за последнее время - водопроводчик, столяр-краснодеревщик, служащая прачечной, доставщик заказов из гастронома, врач поликлиники, лечивший простудившегося Виктора Арсентьевича, медсестра, приходившая ставить ему банки, почтальон, приносивший очередные подписные тома Толстого и Тургенева. Словом, не был, кажется, пропущен ни один человек, переступивший за последнее время порог этой квартиры, кроме... Гвимара Ивановича.

– Тут вообще нет приезжих, - замечает Денисов.

– Не успели еще, - вздохнув, отвечает Мещеряков.
– И так вон сколько за три дня проверили.

– Но банда тянет на приезжих, - вступает в разговор Петя Шухмин.
– В первую очередь их сейчас надо выявлять.

– Теперь-то ясно, - угрюмо соглашается Мещеряков.

– Ты не расстраивайся, браток, - утешает его Петя.
– Мы сейчас впряжемся знаешь как? Ветер засвистит.

– У тебя здесь есть список украденных картин и всего остального? спрашивает Кузьмич Пашу и указывает на его папку.

– Есть. Вот он, - Паша достает сколотые листки.

Мы внимательно читаем этот длинный список.

– Да-а...
– качает головой Шухмин.
– На себе не унесешь.

– Именно что, - подхватываю я и многозначительно смотрю на Пашу.
– Как насчет машин, ничего не накололи?

– Кое-что, - говорит Мещеряков.
– В тот день у дома заметили четыре машины.

– У дома - это значит во дворе?
– уточняю я.

– Ну да, - кивает Паша.
– Все четыре нашли и проверили. Отпадают.

– Наверное, была еще, - осторожно замечает Денисов.

– Да, точно была, - говорю я.
– Уйма же вещей взята.

– Эх, подзабыли люди небось тот день, - вздыхает Шухмин.
– Ограбление в среду было, так? А сегодня у нас суббота. День отдыха, между прочим. Для нормальных людей, конечно, - и снова демонстративно вздыхает.

– По убийству мероприятия осуществляются непрерывно, - строго говорит Кузьмич.
– Прекрасно ты это знаешь, Шухмин. А тут мы еще три дня потеряли.