Чтение онлайн

– А сарай-то чей был?
– продолжаю расспрашивать я.

– Хрен его знает. Мы петлю вывернули, а потом на место поставили. Так что ничего они не нашли, брехня все, - убежденно заключает Леха.

И лениво тянется снова к сигаретам.

– А что, Леха, не страшно тебе было убивать, а?
– спрашивает Илья Захарович, и я вижу, как чуть заметно задрожали вдруг толстые Лехины пальцы, в которых он уже зажал сигарету.

– Чего ж тут страшного?
– храбрясь, отвечает он.
– Чик и... готово.

– Много страшного, - вздыхает Илья Захарович.
– Если в первый раз, конечно. Человеческая жизнь, Леха, чего-нибудь стоит. Что твоя, что другого. Как считаешь? Охота тебе, скажем, помереть?

– Кому ж охота?

– Ну вот. А ты говоришь, отнять ее нестрашно.

– Пьяный я был, - хмуро говорит Леха, отводя глаза и стараясь не смотреть на свои руки.

Нет, совсем не спокойно у него на душе, мутно там, тошно и страшно, я же вижу. И это больше, чем любые его слова, свидетельствует о том, что Леха и в самом деле замешан в таком жутком преступлении, как убийство. И замешан, оказывается, не один. Но мы, однако, ничего об этом убийстве не слышали. Неужели они на самом деле спрятали труп в каком-то сарае?

– Ну, кое-чего я вспоминаю в том районе. Ты меня поправь, если не так, - медленно говорю я, словно в самом деле роясь в своей памяти.
– Двор этот проходняк... Оттуда как раз Елоховская церковь видна... Ворота железные, на цепи, но пройти можно...

– Прямо в доме ворота, забора нет, - вставляет Леха.

– Точно, - соглашаюсь я.
– Двор небольшой такой, тесный, - продолжаю как бы вспоминать я.
– Детская площадка посередине, а справа сараи, штук шесть, так, что ли?

– Точно, - удивленно таращится на меня Леха.
– Только сараи прямо будут, за площадкой. А справа дом.

– Ага. Трехэтажный, кирпичный...

– Не. Пяти. А с третьего этажа тот шел, ну которого мы...

Леха вдруг запинается, решив, что сказал что-то лишнее, и, усмехаясь, добавляет, надеясь, видимо, отвлечь мое внимание:

– Лопухи! Среди зимы надумали ворота красить зеленью какой-то.

– Да ладно, - небрежно машу я рукой, словно и думать мне надоело над всей этой ерундой.

Что ж, теперь пожалуй, можно попробовать отыскать тот двор. Вполне можно попробовать.

Мне, однако, не дает покоя пистолет. Я ни на минуту о нем не забываю, пока веду разговор с Лехой. Это дело нешуточное. Если я этот пистолет не найду, если он останется у кого-то из бандитов, страшно подумать, что может случиться. И все, что случится, будет целиком на моей совести, чья-то оборванная жизнь, например. С ума можно сойти от одной этой мысли.

Итак, следует перевести теперь разговор на пистолет, надо реализовать нашу "домашнюю заготовку".

Я небрежно достаю из кармана патроны и рассыпаю их на столе перед Лехой. Он недоверчиво, с любопытством рассматривает их, ни к одному, однако, не притрагиваясь.

– Узнаешь?
– насмешливо спрашиваю я.

– Чего ж тут не узнать, - в тон мне отвечает Леха.

– Эх, темнота, - уже с откровенной насмешкой говорю я.
– Это же все разные калибры, вон, на глаз видно, - и кладу рядом два патрона.
– Вот "вальтер" номер три, а это - наган. А вот этот, - я придвигаю ему третий патрон, - от ТТ. Лавка к тебе приехала, дура. Выбирай чего требуется. Ну?

Леха озабоченно чешет затылок.

– Вроде "вальтер"...

– "Вроде!" - передразниваю, я.
– А номер какой?

– Хрен его знает какой.

– Ну, тащи тогда, примерим, чего тебе требуется.

– Ишь ты, какой "примерщик", - недоверчиво усмехается Леха, наклоняясь над столом и рассматривая патроны, по-прежнему не решаясь, кажется, к ним прикоснуться, потом откидывается на спинку кресла и, сунув руки в карманы, объявляет: - Вот я их отнесу, там и примерят.

– Там пусть свои примеривают, - зло отрезаю я.
– А эти, милый человек, я из рук не выпущу, понял? Не мои они.

– Так я тебе гроши оставлю.

Я знаю, что Лехе уже не выйти просто так из этого дома. Стоит ему показаться на улице, как его возьмут под наблюдение и он сам приведет наших ребят к месту, где спрятан пистолет, или к его истинному владельцу. Может быть, он приведет нас к Чуме? Или к третьему, если он существует? Однако отдавать Лехе патроны я все же не должен. Еще не хватает снабжать этих гадов патронами, даже если подойдет только один. Это может стоить одной человеческой жизни. Кроме того, такая подозрительная доверчивость - отдать ему все, а главное разные патроны, большинство из которых ему не подойдет, при их очевидном дефиците, способен только последний "лопух", и это может насторожить Леху или того, другого, к кому он понесет патроны.

– Значит, так, - решительно говорю я, поворачиваясь к Лехе.
– Хочешь маслята примерить или нет? Давай сразу говори.

– Хочу, - не задумываясь, отвечает Леха.

– Тогда ноги в руки, и пошли, - все так же решительно заключаю я.
– Так и быть, гляну, что за пушка у вас.

– С тобой... ехать?

– Со мной. Чего вылупился?
– усмехаюсь я.
– Не бойся, не обижу.

– Ну зачем обижать, - неуверенно гудит Леха, все еще не придя в себя от моего неожиданного решения.
– Мы зазря тоже никого не обижаем.

– И того, значит, не зазря, - вполне к месту интересуется Илья Захарович.
– За дело, выходит, а, Леха?

– За дело, - хмуро соглашается Леха.

– Как же вы с ним перекрестились, ежели ты первый раз в Москве, а он, выходит, тутошний?
– не отстает Илья Захарович.

– Он тоже из наших мест.

– Чего же вы его там не завалили, у себя?
– удивляется Илья Захарович.
– Чего проще-то, лопухи?

– Значит, надо было так, - недовольно отрезает Леха и предупреждает: Не цепляйся, дядя Илья. Больше трепать об этом деле не буду. Нельзя.

– О!
– поднимает палец Илья Захарович и обращается ко мне: - Видал, Витек? Я ж тебе говорю, деловой мужик, - указывает он на Леху.
– Вполне можешь доверить ему... кое-что. Как он нам.

– Ну, так как, едем, что ли?
– спрашиваю я таким тоном, словно проверяю Леху, "деловой" он мужик или так, и в самом деле мелочь пузатая, как выразился Илья Захарович, и можно ли вообще с Лехой иметь дело.

– Некуда пока ехать, понял?
– горячо, даже с каким-то надрывом отвечает мне Леха, как бы принимая мой вызов и изо всех сил демонстрируя искренность.
– У Чумы она, пушка-то. Его она. А маслят нет. Он чего хочешь за них отдаст.

– Ну, а за чем дело?

– За Чумой и дело, - все так же горячо отвечает Леха, совсем утеряв свою сдержанную солидность.
– Мы как в тот вечер разбежались, так и не сбежались пока. Побоялся я по тому адресу идти, куда меня ночевать определили. К бабке одной. Вот к вам, значит, прибился. Ну, Чума меня и потерял. И я про него пока ничего не знаю.

– Ну и что дальше?
– холодно и напористо продолжаю спрашивать я, словно экзаменуя Леху.

– А дальше вот - звоню Музке-Шоколадке, бабе его, - охотно продолжает Леха.
– Она по телефону темнит. Чуму даже называть не хочет. Встретиться, говорит, надо. В городе. К себе, видишь, не пускает.