Чтение онлайн

Тренер Яков Григорьевич возбужденным, страстным, словно внушающим голосом, энергично жестикулируя руками, дает последние напутствия перед выходом на помост: "Будь героем, Сашка, ты должен вырвать, это победа".

Атлет молчит, слушает, в знак согласия кивает головой, на месте ему не стоится. Он рвется на помост. Куценко: "Ну, Сашенька, пошел. Не торопись!" Курынов вышел на сцену, видно, как ему не терпится схватиться за гриф. Но он молодец, сдерживает себя, успокаивает свое возбуждение. Можно начинать. Мощное усилие — и тяжесть застывает вверху на прямых руках… "Ох!", — вздохнули мы с облегчением, Тренер обнимает спортсмена, целует. Диктор объявляет: "Теперь у русского и американского спортсменов равная сумма килограммов, но у Курынова еще один подход, который он изъявил желание сделать на 135 килограммов".

На сцену не выходит, а выбегает советский атлет. Что он делает? Нельзя торопиться! А он хватается неравномерно, как попало, за стальной стержень и тотчас поднимает вес над головой. Ошибка могла стать роковой. Слишком большая нагрузка на одну руку. Она не выдерживает, огромная тяжесть вырывается из рук и падает спортсмену на плечо. В зале раздаются испуганные крики. Атлет уходит, как будто ничего не случилось. Видим ободранное, кровоточащее плечо. Прибежали врачи, обследуют атлета. А Курынов отмахивается: "Все в порядке, ничего не болит". В азарте спортивной борьбы он не чувствовал боли, а на следующий день совершенно не мог поднять руки.

В окружении всей команды и тренеров Курынов идет в раздевалку. Сейчас можно и отдохнуть немного после праведных трудов, набраться сил и злости для решающего удара.

Тренеры видят: поздний час, гонят невыступающих атлетов домой. А уходить не хочется. Уж очень острый поединок. Кто же победит? Просим остаться до конца. Вмешивается председатель Всесоюзной федерации Михаил Михайлович Громов: "Идите домой". Ослушаться нельзя. Мы все с большим уважением относимся к ветерану спорта, чемпиону СССР 1923 года по тяжелой атлетике, прославленному летчику, совершившему героический перелет через Северный полюс из Москвы в Америку. Уйдя в отставку, Громов возглавил Всесоюзную федерацию тяжелой атлетики.

Как завершился поединок, мы узнали уже из рассказов товарищей. Заканчивается последнее упражнение. Все больше атлетов становятся зрителями. Коно выжидает. Ждет подходов противника и Курынов. Установлено 160 килограммов. Осталось двое, и первым выходит американец. Есть. Русский пропускает этот вес. Просит прибавить еще 2,5 килограмма, Тоже взял.

Коно еще прибавляет два с половиной. Выходит на помост, видно, насколько нервы его напряжены. Несколько раз он берется за гриф и всякий раз отходит снова, не решается начать упражнение. Решился. Взял штангу на грудь и вытолкнул ее вверх, не точно. Спортсмен прилагает невероятные усилия, чтобы задержать тяжесть всего лишь на две секунды. Раздается грохот упавшей штанги. Коно растерялся. Что делать? Снова идти на этот же вес? Советуется с тренерами. Решают идти на больший вес.

Еще прибавляется порция килограммов. Тренеры и атлет отлично понимают: этот подход решит судьбу золотой медали. На помосте появился Курынов, его встречают бурными аплодисментами. Особенно старается правая сторона, где сидит добрая половина наших туристов. Сейчас только таким образом можно помочь советскому спортсмену осилить тяжесть. Саша дольше, чем обычно, стоит у штанги, сосредоточивается. Торопиться сейчас не следует. Глубокий вдох, и сильные руки обхватили гриф. С нарастающим усилием мышц тяжесть поднимается все выше и выше. Штанга на груди. Быстрый энергичный толчок. Зал разразился овациями. Смотреть на судейские лампы не стоит: порядок. Курынов прямо со сцены падает на руки команде. Его готовы удушить в объятиях. Победитель "железного гавайца" расчувствовался, прослезился. Вот она, наконец, долгожданная победа!

Все уверены, что подход Коно не увенчается успехом, но он еще продолжает борьбу. На штанге 170 килограммов — мировой рекорд. Американский атлет вышел на помост. Что у него сейчас творится в душе? Осталась одна-единственная попытка. На какое-то время атлет закрывает лицо руками, успокаивается. И вот он медленно подходит к снаряду. Отчаянным усилием штанга поднята на грудь, лицо от натуги становится багровым. Теперь надо подняться с таким чудовищным весом, что тоже очень трудно. Но и этот момент преодолен. Наши спортсмены во все глаза смотрят на замечательного атлета: "Молодчина! Настоящий борец!" Толчок с груди получается недостаточно сильным, и спортсмен вынужден уходить все ниже и ниже. Руки не выдерживают, и вес уже валится вниз, а Коно все еще пытается удержать его. Напрасно. Гулко стукнула о помост тяжесть, а в зале воцарилась мертвая тишина. Поединок Коно — Курынов закончился победой советского спортсмена.

Яков Григорьевич говорит: "Саша, у тебя еще один подход. Иди и докажи, что твоя победа не случайность, ты сильнее".

Без долгого раздумья Курынов поднимает тяжесть на грудь и тут же посылает ее вверх. Тишину сметает восторженный шум. В овациях не слышно голоса судьи и команды "опустить".

Такой победе может позавидовать любой спортсмен!

Коно, непобедимый "железный гаваец", поздравляет своего противника с победой. Лицо у американского атлета грустное и печальное. Да, поражение для великого атлета — настоящее горе, и он жестоко его переживает. Что поделаешь — таков закон спорта: на победителя всегда найдется победитель. И все-таки поражение Коно на играх было настоящей сенсацией.

Выступили три советских атлета, и все трое выиграли золотые медали. Такого на Олимпийских играх еще не было! Надежды американцев на выигрыш командного первенства рассеялись, как дым.

Специалисты по тяжелой атлетике и спортивные комментаторы в среднем весе единогласно отдавали золотую медаль советскому атлету Рудольфу Плюкфельдеру. И Плюкфельдер имел на это все основания, но сейчас у нас были сомнения. Сможет ли он соревноваться с такими болями в пояснице?

Плюкфельдер решил взвеситься и приступил к разминке, но боль в пояснице стала еще острее, и он был вынужден отказаться от состязаний. А по условиям игр после подачи заявки никакой замены атлетов не разрешается. Таким образом, вместо семи атлетов мы вынуждены выставить только шесть. Но американцам от этого не легче: первое место в среднем весе с невысоким результатом выиграл поляк И. Палинский.

В отличие от прошлых первенств мира и Олимпийских игр день состязания для меня наступил как-то незаметно. Нельзя сказать, что я мало переживал. Нет, волнение было обычное, как всегда. Но вместе с нашими туристами в Рим приехала моя жена, а с близким человеком нервное напряжение переносится легче.

Кроме того, я не боялся жима, как раньше. Дело в том, что почти на всех предыдущих ответственных состязаниях, включая и первенство мира, я терял сознание при жиме. И, естественно, как врач я не мог не задуматься над механизмом и возможностью устранения этого нежелательного явления.

После окончания института я поступил учиться в аспирантуру в Свердловский медицинский институт. Под руководством профессора Н. К. Верещагина я изучал влияние подъема тяжести на сердечно-сосудистую систему тяжелоатлетов. Изучение механизма потери сознания во время выжимания штанги максимального веса было частной проблемой этой темы.

К Олимпийским играм моя работа была уже закончена и оформлена в виде кандидатской диссертации. Научная работа помогла практике, я, наконец, выяснил, как избавиться от потери сознания при подъеме тяжести. Оказывается, перед тем, как начать выполнять жим на максимальном весе, необходимо искусственно, на короткое время, задержать дыхание. Раньше большинство атлетов перед подъемом штанги часто и глубоко дышали, полагая, что тем самым они обеспечат организм большим количеством кислорода, но такое дыхание рефлекторно приводит к сужению сосудов головного мозга, а сильное мышечное напряжение с натуживанием также уменьшает просвет артериальных сосудов. Вот это и приводит к потере сознания. Короткая же задержка дыхания на 10–15 секунд предотвращает все эти явления, так как в тканях и в крови накапливается угольная кислота, которая расширяет кровеносные сосуды. Этот вывод я доказал экспериментально и на практике.

До начала состязаний осталось немного времени. Лежу, отдыхаю. Пришел тренер Сурен Петрович Богдасаров: "Ну что же, Никитич, пора идти на соревнования, взвешивание уже началось". В окружении большой группы атлетов идем в "Палацетта делла спорт".

Прошло взвешивание. Я оказался тяжелее и Ломакина и Мартина. Вышли на сцену для представления публике. Справа от меня стоит Трофим, слева Мартин. Я совершенно не против подняться в таком окружении на высшую ступеньку пьедестала почета. Внимательно смотрю на противников. Ломакин нервничает, не может спокойно стоять на одном месте, все время переминается с ноги на ногу. Мартин в трико, и я вижу его внешне спокойное лицо, но предательские струйки пота свидетельствуют о колоссальном нервном волнении. Я, как никогда, спокоен. В зале много народа, почти все места заняты.