На войне Дунайской(Документальная повесть)
Шрифт:
Полковник Тутолмин не мог не подчиняться этим командирам потому, что бригада находилась, говоря современным языком, в их оперативном подчинении. Начальники корпусов и дивизий плевненского направления прикрывались, как стальным щитом, с юго-запада осетинскими и кубанскими сотнями, ничуть не помышляя об их нуждах, о непомерной усталости всадников и коней.
К этому следует добавить, что многочисленные начальники (над головой Тутолмина их было четыре степени) настоятельно требовали от Кавказской бригады точных сведений о численности и намерениях противника, находившегося в пространстве от Ловчи до Плевны. В бригаду часто посылались приказания на усиленную рекогносцировку многих пунктов, занимаемых турецкими войсками. На военном языке того времени усиленной рекогносцировкой называлось ни что иное, как разведка боем.
Командир бригады посылал суточные дозорные посты по дорогам, конные разъезды для двухсторонней связи с начальниками крупных соединений, а оставшихся людей бросал на бесконечные рекогносцировки.
О чрезмерном напряжении боевой деятельности бригады можно судить по хронологии походов и схваток Осетинского дивизиона:
22 июня 1877 г. две осетинские сотни приняли неравный бой у Дели-Сулы;
23 июня дивизион отразил нападение неприятеля при овладении Булгарским мостом;
27 июня — вел разведку боем Никополя;
28 июня — разведка боем Плевны;
29 июня — рекогносцировка дороги Никополь— Плевна. При этом осетинские сотни под огнем противника уничтожили его телеграфную линию, а затем отбили у турок обоз и одно крупповское орудие;
1 июля — вели перестрелку на Никопольский дороге;
2 июля — с боем взяли Градешти;
В ночь с 3 на 4 июля — известный бой у Самовида;
7 июля — рекогносцировка Плевны;
8 июля — сражение за Плевну.
В этот тяжелый период, к счастью казаков и осетинских всадников, на горизонте вновь появился генерал М. Д. Скобелев. Он принял в свой отряд Кавказскую бригаду и потребовал от высшего начальства предоставлять отдых людям и коням.
Все боевые приказы М. Д. Скобелева вполне соответствовали тактическим взглядам Тутолмина и нравам казаков. Это сделало Кавказскую бригаду крепким, сработанным боевым коллективом, и она не знала поражений.
Но многосложное управление войсками давало о себе знать, как и прежде.
13 июля из штаба армии пришло приказание: «Кавказская бригада должна выдвинуться вперед и очистить от неприятельских партий все пространство впереди Осмы».
День спустя поступает записка из штаба 9-го армейского корпуса: «Ввиду успешного преследования турок, в случае овладения нами Плевной, командир корпуса поручает вам исследовать местность по дороге из Плевны в Софию».
Первое приказание отпадало потому, что Кавказская бригада уже очистила эту местность от партий турок в дни пребывания на Осме. Теперь перед бригадой стояли не «партии», а усиленные сторожевые посты мощной группировки противника.
Предположение командира 9-го армейского корпуса о взятии Плевны возникло раньше срока примерно на полгода. После неудачного первого штурма этого города турки укрепились в нем, и численность их гарнизона к тому времени достигла 60 тысяч человек, что почти в два раза превышало силы всего Западного отряда русской армии.
Нередко командир Кавказской бригады получал одновременно из 9-го и 11-го армейских корпусов приказание — немедленно прибыть для получения задачи. И полковник Тутолмин ехал по той записке, которая была датирована хотя бы на. 5 минут раньше второй.
Но вот, в ночь на 16 июля в бригаду прибыл генерал-майор М. Д. Скобелев и вывел ее из-под орудийного огня на Ловчинском шоссе.
Скобелев берег солдат и за чрезмерное их рвение к рукопашным схваткам наказывал командиров. Полковник Тутолмин получил несколько выговоров от генерала за излишнюю лихость казаков и осетин.
Михаил Дмитриевич прилагал немало усилий к тому, чтобы избавить кавказцев от ненужных потерь ради того лишь, чтобы выполнить противоречивые корпусные приказы, которые сыпались на голову бригады, как из мешка. С этой целью он лично выезжал к вышестоящим начальникам для «координации» их оперативного творчества.
Вскоре М. Д. Скобелев прислал в бригаду приказание: «По всей вероятности князь Шаховский [11] выступает в ночь дивизией штурмовать Ловчу, кавказцы — впереди. Прикажите отдохнуть людям и накормить лошадей».
11
Шаховский — командир авангарда Западного отряда.
Ловча, расположенная между Сельви и Плевной, растягивала линию фронта бригады и отвлекала большую часть ее сил для сторожевой службы. Командиры ближайших пехотных дивизий — князья и герцоги, почему-то не высылали своих частей на помощь кавказцам, и бригада по-прежнему была единственным щитом боевого охранения правого крыла всей армии.
В ночь на 17 июля к кавказцам приехал Скобелев и известил, что наступательное движение на Ловчу отменяется, а бригада пойдет на рекогносцировку Плевны. Терцы, осетины и кубанцы немедленно выступили к населенному пункту Богот. Скобелев оставил там добрую половину бригады и с четырьмя сотнями Владикавказско-осетинского полка, при двух орудиях горной артиллерии, выступил к Плевно — Ловчинскому шоссе.
Две сотни осетинских всадников по приказу генерала направились к городу Брестовцу — в одном конном переходе южнее Плевны.
Находящиеся при Скобелеве офицеры-чертежники начали наносить на карту местность и турецкие укрепления у стен города.
Перед ними лежали Зеленые горы, а вправо, на северо-восток, открывалась широкая панорама Радищевских и Гривицких высот, которые у самой Плевны подходили к скатам Зеленых гор.
Охраняя рекогносцировочную группу, осетинские всадники рассыпались по высотам, которые еще не имели названий. Никто не знал, что через несколько дней эти высоты, политые кровью русских солдат, получат свои наименования на многие века.
Турецкие кавалеристы выскочили навстречу осетинам и завязали в кустах перестрелку.
Позднее Тутолмин описал в походном дневнике эту схватку: «Осетины бросались за ними, и их едва удалось удержать, чтобы толково осмотреть то, что можно было видеть и без боя. Казаки схватили несколько скрывавшихся в кустах башибузуков, которые показали, что, будучи на сторожевых постах, не успели отступить на Плевну, куда удалось ускакать только верховым. Они-то и подняли тревогу…»
Рекогносцировка прошла успешно. Офицеры рассмотрели с высот большой неприятельский лагерь с более усовершенствованными линиями окопов, чем это было в момент первого сражения за Плевну.
Выполнив задачу, генерал Скобелев приказал отходить тем же путем по Ловчинскому шоссе.
«Но отступить было не совсем легко, — писал И. Тутолмин, — потому что у осетин все более и более разгоралась перестрелка… Осетины, завидев неприятеля, уперлись в виноградники, маячили перед Кришиным и не отступали несмотря на то, что трубач давно уже трубил им сбор.
В это время я подъехал к генералу Скоблеву, только что исполнив его поручение.
— Однако ваши осетины не знают сигналов, — заметил он с той сдерживаемой усмешкой, которая всегда у него обозначала, что пока что он шутит, но недалеко и до настоящего гнева. С точки зрения начальника отряда, который дорожит возможностью достигнуть успеха с наименьшей потерей людей, конечно, нельзя было допустить, чтобы часть вырвалась из его рук. Но хотя и не много еще времени я был с осетинами, а много раз уже видел их в огне и знал, что как только закипит их горячая кровь, то никакая труба не отзовет их назад. К тому же турки, желая ввести нас в обман, умышленно иногда подавали русские сигналы. Поэтому я позволил себе ответить начальнику отряда: