Чтение онлайн

С местным населением не все просто. После Краславы и Двинска хутора, небольшие деревни обычно пусты. Продвижение войск пережидают обычно где-нибудь в стороне, в лесу.

Когда возвращался из госпиталя, меня остановил, обратившись за помощью, пожилой латыш:

— Господин офицер. Скажите ребятам, чтобы не портили, не грязнили колодец.

— Какие ребята? Что там произошло?

Подзываю к себе молодых латышских парней. Оказывается, это призывники. Вещи сложили на повозке, двигаются в Двинск. Не скрывая возмущения, строго предупреждаю:

— Как же можно!? Неужели не совестно, пакостить своему же селянину?

Как будто поняли. Перехожу на спокойный тон. Отвечаю на вопросы. Увидев, что курят махорку, угощаю табаком.

Меня силится остановить один из новобранцев:

— Так же неправильно. Пусть они уплатят вам деньги. Или продайте табак мне. Напоследок говорю, что табачным довольствием в Армии обижены не будут.

Если солдат курящий, табаку выдадут по норме, его будет в достатке. Некурящий может взамен получать сахар.

Гораздо чаще двигались, не встречаясь с местным населением. Тем более, если бои шли в стороне от населенных пунктов, в лесах.

Каким-то отдельным фрагментом запечатлелась в памяти встреча с танкистами, которые невольно помогли нам сбить немецкий заслон и двинуться вперед. Немцы окопались на высотке в лесу. Ее пытается атаковать наша пехота.

Продвинуться никак не удается. Сдерживает плотный пулеметный огонь. Артиллерией выкурить немецких пулеметчиков не удается. Снаряды задевали верхушки деревьев, рвались над головами и наших солдат, и противника. Но не попадали по пулеметным гнездам. Их достать не удается.

Подошли эрэсники — майор и сержант. Попросили заимообразно лопату, пилу. Быстренько соорудили окопчик. Готовят залп по высотке. Просят отвести наших солдат несколько назад — у “катюшных” снарядов большое рассеивание, можно задеть своих.

Катюшники еще не успели открыть огонь, как на лесной дороге, ведущей в сторону злополучной высотки, появляется колонна танков. Танки необычные — английские, американские — ленд-лизовские. Открывается люк головного, и офицер- танкист просит помочь сориентироваться:

— Где мы сейчас находимся? Куда ведет дорога?

Вместе с Кязимом Садыховым подходим к танкистам. Знакомимся. Помогаем сличить карту с местностью:

— Вот небольшая развилка; за ней высота, на которой засели немецкие пулеметчики. Вот дорога, на которой остановилась ваша танковая колонна.

Офицер из головной машины с удивлением переспрашивает:

— А где дорога на Яунземьи?

— Она идет параллельно этой. Примерно в километре отсюда.

— Как же получилось? Видимо на развилке приняли вправо, свернули раньше времени.

— Точно. Но это две разные дороги. Вам надо было двигаться по улучшенной грунтовой. На карте она изображена двойной линией. А вы свернули на лесную, тоненькую полоску.

В ответ — слова благодарности. С головного танка флажками передают команду разворачиваться. Танки уходят, возвращаются на свою, чуть было не потерянную дорогу.

Тем временем пулеметный огонь с высотки прекратился. Услышав гудение танков, увидев колонну, немцы не стали дожидаться, какое решение примет командование танковой бригады, и предпочли немедленно дать деру.

Наши солдаты занимают злосчастную высотку. Молодченко радирует: пулеметный заслон сбит. Высота взята. Полк продолжает преследование.

Во время короткой паузы из полка поступает распоряжение — с командирами батарей провести учебные стрельбы. Собираемся на наблюдательном пункте командира седьмой батареи лейтенанта Макара Скребнева, командира 7-й батареи. Ему около сорока. Участвовал в гражданской. На гимнастерке, еще с тех времен — орден “Красного знамени”. Прибыл к нам с курсов.

Решительный, уверенный в себе. Но надо признать, не всегда умело корректировал огонь. Это быстро уяснил и старался держать под контролем командир дивизиона.

Устроились в траншее втроем:

— Вести пристрелку будем пушечными. Седьмой батареей. — Пояснил Харитошкин. — Готовьте данные.

— Цель?

— Стрельба по реперу.

Местность перед нами — глубокие промоины, овражки, покрытые густым кустарником, молодым леском. Ярких ориентиров не видно. Репер — одинокая береза.

Сверяем данные для открытия огня. Команды подает Скребнев. Выстрел, второй. Разрывов не видно. Снаряды рвутся где-то в овражках, в складках местности, укрытых густой зеленью. Направление разрывов можно определить только по звуку.

Харитошкин берет инициативу на себя.

Команда. Выстрел — разрыв. Команда. Выстрел — разрыв:

— Проверить установки! С батареи:

— Есть проверить установки. Готово!

Все верно. А где рвутся снаряды не видно.

Командир дивизиона недоволен. Ко мне и Скребневу:

— Снарядов дефицит. Хватит стрелять попусту. Будем считать, что учебную пристрелку провели. Плохой результат — тоже результат. Расходимся по своим НП.

Обращаясь к комбату семь:

— Старшему на батарее поручите проверить работу расчетов. Подумайте — не пора ли поменять местами, заменить первое орудие.

Частые смены боевых порядков, постоянные маневры — не только огнем — все острее ставили проблему связи. Коротковолновые рации А-7 работают, как правило безотказно. 12-РП заслуживают меньших похвал. Не хватает батарей питания. Из-за этого приходится экономить работу на рациях, во что бы то ни стало обеспечивать проводную связь.

Рации только у командиров батарей. На передовых наблюдательных пунктах, у командиров взводов управления, радиосредств нет. В маневренной обстановке кавэушники нередко не могут связаться с огневыми. Практически огня почти не ведут, «поддерживают» пехоту своим присутствием.

Аккумуляторные батареи — постоянная головная боль. Анодные батареи нередко отказывали. В эфире порой радиоволна набегает на чужую волну. Мало свободных частот. Мешаем друг другу.

В ходе боя телефонная связь выходит из строя. Посылаешь телефониста восстанавливать порывы, и делаешь это с болью. Сам остаешься в траншее, в укрытии, — а ему под огнем искать и восстанавливать порванный кабель. Среди связистов — самые высокие потери в личном составе.