Чтение онлайн

Исландцы – очень культурный народ. Они остаются в школьных классах до двадцати лет, главным образом потому, что на спортплощадке чересчур холодно. Они феноменально начитанны. Они часто путешествуют и модно одеваются. В пересчете на душу населения они проводят в Лондоне больше времени, чем любая другая нация. Но Рейкьявик не хочет выглядеть эстетским городом. Правда, в нем есть Музей естествознания, где хранится якобы самое дорогостоящее произведение таксидермистов – чучело бескрылой гагарки.

Но в Рейкьявике только одна достопримечательность, которую никак нельзя пропустить, – Музей пенисов, тактично спрятанный в глухом переулке. Впрочем, самое замечательное в нем не пенисы, хотя тут убеждаешься, что при создании репродуктивного органа природа проявляет не меньше изобретательности, чем производители швейцарских карманных ножей. Самое замечательное, что кто-то (предположительно мужчина) однажды проснулся и воскликнул: «Эврика! Я знаю, какой великой цели я посвящу свою жизнь. Это будет поистине великая цель! Я соберу коллекцию пенисов всей исландской фауны». Но в Исландии нет фауны, так что коллекция получилась малюсенькая, за исключением члена кашалота. Этот малюсеньким не назовешь. Имеется еще официальная бумага за подписью некоего фермера, пообещавшего владельцам свой собственный причиндал. «Зачем ждать? – сказал Джереми. – Давай подарим им нашу обезьяну».

Заставив Макака купить новую вспышку и пленку по бодрящим исландским ценам, мы пошли гулять по рейкьявикской Бонд-стрит, которая практически ничем не отличается от лондонской. Джереми кивнул на одно кафе. «В последний мой приезд мне давала здесь интервью мисс мира, она же “мисс Исландия”. Давай зайдем и пропустим по чашечке горячих сладостных воспоминаний». И в этот самый момент – совпадение, которое заставило бы вас недоверчиво ухмыльнуться, если бы вы читали роман, – раздался оклик «Джереми!», и мы увидели ее – мисс мира собственной персоной, выросшую перед нами, словно героиня древнего секс-эпоса, да еще с парочкой своих прислужниц, чью внешность можно было смело назвать роковой даже по здешним меркам. «Пойдем выпьем кофе. Слушайте, как насчет того, чтобы поужинать вместе, а потом пробежаться по клубам со всеми претендентками на титул “Мисс Исландия”? Мы как раз случайно в жюри этого конкурса». Со всеми сразу? Еще двадцать четыре ослепительные блондинки. А я-то планировал провести вечер в гостинице, тихо любуясь своим шерстяным гардеробом. Еще по блондиночке на посошок? Боюсь, мне уже хватит. Я определенно перебрал пышных голубоглазых валькирий. Но такие приглашения получаешь раз в жизни. Нет – такое приглашение можно получить разве что в саге десятого века.

Но прежде чем махнуть на гулянку с богинями, я должен был потешить Джереми. Он прямо умирал от нетерпения. «Я ужасно, ужасно, ужасно хочу увидеть, как ты это делаешь». Кататься на снегоходе глупо. Кататься на снегоходах компанией во время бурана – отчаянно глупо и страшно. Теперь я знаю, что забвение действительно существует: я там побывал. Если вам хочется сделать из своей физиономии новогоднее украшение, милости прошу на борт. Но скажу вам честно, что выращивание сосулек на носу и бровях – не тот фокус, который я с удовольствием повторил бы на дружеской вечеринке. Потом мы с Джереми провалились в трещину имени Жюля Верна, и только его толстенное пивное брюхо спасло нас от низвержения к центру Земли. Ах да – еще Макак налетел на камень и грохнулся на свою новую вспышку, разбив ее вдребезги. Это было забавно, и мы долго смеялись.

Я отыгрался, угостив Джереми акулой, причем не просто старой, а годичной выдержки. Больше нигде на свете не додумались до того, чтобы закапывать акул на год, а потом употреблять в пищу. Выглядит это мясо вполне невинно, как желтые квадратные карамельки, но такого вкуса не найти во всей Солнечной системе. Пардон, кое-что похожее все-таки есть. У акул хрящевые скелеты, у них нет костей, а при гниении хрящи выделяют аммиак – много аммиака. Через год мясо приобретает отчетливый вкус мочи – едкой, отвратительной, протухшей мочи. Помните, как бьет по рецепторам леденец с повышенной дозой ментола? Вообразите то же самое, но с ароматом турецкого общественного сортира в августе. Да, на лицо Джереми стоило посмотреть! Его стоило бы даже сфотографировать – жаль, что Макак расколотил вспышку.

Странная вещь, но из мест, которые я знаю, Исландия больше всего напомнила мне Кубу. Еще один обособленный, отрезанный от мира остров, где веселятся и танцуют до упаду. Где чувство изоляции породило своего рода самодостаточность, невозмутимую самоуверенность. Покуда вся остальная Европа гармонизируется и унифицируется, становится все более пресной и робкой и теряет всякое культурное разнообразие, исландцы наглядно демонстрируют, что можно жить и по-другому. Сегодня этот последний рубеж цивилизации кажется особенно привлекательным и достойным восхищения. Жизнь исландцев – это пир на краю света.

Кстати, насчет вечера с потенциальными «мисс Исландия»: я не люблю хвастаться и не имею привычки рассказывать всему свету о чужих ошибках, но эти чудачки и правда собрались все вместе и спросили, не соглашусь ли я войти в жюри. Ах, что за страна – стать живой легендой за один уикенд! Жалко, что Джереми надо было уезжать на съемки в Бирмингем.

Конкурс на титул «Мисс Исландия», 2000 год

И вот мы с мисс мира сидим тет-а-тет при свечах. Ужин подошел к концу, и наступил тот лирический момент после приятной трапезы, когда разговор иссякает, вилки с ножами откладываются в сторону и руки начинают искать себе другое занятие. Действующая победительница мирового конкурса красоты – мисс Индия, и у нее есть все, что полагается иметь стюардессе первого класса. Именно первого, потому что она малость широковата пониже талии. Не поймите меня неправильно: вы не будете жаловаться на тесноту, если окажетесь с ней в одном спальном мешке.

Когда я говорю, что мы сидим с мисс Индия, это не совсем точно: здесь, в отдельном зале Rex Bar, единственного в Рейкьявике ресторана конрановского дизайна, присутствуют еще несколько человек, но это всего лишь тени с приглушенным звуком. Мисс мира и я смотрим только друг на друга. Я словно проваливаюсь в два волшебных, бархатистых темно-коричневых омута, полных (как принято выражаться на телевидении) таинственного восточного соблазна.

«Ну так что бы вы сделали? – спрашивает мисс Индия чуть более резким тоном, чем требует мое настроение. – Я имею в виду, если бы вы были мисс мира?»

И поскольку я уже давно гадаю, как она выглядела бы без сари, я не успеваю подумать, прежде чем открыть рот, и снова, уже который раз в жизни, слышу чей-то голос, удивительно похожий на мой: «Я? Если бы я был мисс мира, то я, наверное, залег бы в постель на целый год и игрался со своими титьками». Гы-гы.

Это не было правильным ответом. Это не было даже неправильным ответом. Это настолько отличалось от всех ответов, которые можно считать лежащими в границах Разумного Космоса, что лицо мисс Индия захлопнулось с лязгом, как окошко винного магазина в воскресный вечер. Она, в свою очередь, напряглась в поисках достойного финального выпада.

«По-моему, – сказала она от всей души, – вы очень глупый человек».

Нельзя было не признать ее правоту. Я действительно очень, очень глупый человек. Часто ли вам выпадает шанс поболтать с мисс мира? Вот-вот – и я обязательно должен был ляпнуть что-нибудь этакое, как последний осел. Можно сказать, в первый раз вышел на работу – и не на какую-нибудь, а на работу своей мечты, – и запоролся. Очень, очень глупо.

Все мы с пятнадцатилетнего возраста мечтаем о прекрасной работе. Мы получаем аттестат, приходим на собеседование к профориентатору и пылко говорим ему, что хотели бы занять место консультанта по дизайну в «Феррари», а в свободное время подрабатывать костюмером в «Плейбое», и он отвечает нам: «Ха-ха. Будьте реалистичны. Как насчет фабрики по производству картонных коробок? Это очень перспективно – картонные коробки». Едва ли кому-нибудь приходило в голову оценить количественно, каким мощным стимулом карьерного роста были эти профориентаторы для поколений мальчишек. Я никогда не встречал человека, которому сказали бы: «Сынок, ты можешь заняться интересной, приятной новаторской деятельностью – и благодаря этому станешь богатым и уважаемым». Это всегда картонная фабрика или что-нибудь подобное. И после такой беседы мы начинаем днем и ночью мечтать о работе – о совершенной работе, об идеальной, безупречной работе типа «скажи – никто не поверит» или «ущипните меня, кажется, я сплю», – и когда мы найдем ее, мы вернемся, отыщем этого паршивца в его жалком пригородном домишке, схватим его сзади за тощую шею, стукнем башкой о дверной косяк и скажем: «Я – (бум) – нашел – (бум) – работу – (бум), – кретин!».

Когда говорят, что мужчины думают о сексе каждые двадцать минут, это ошибка. На самом деле мы думаем о работе, одним из неотъемлемых атрибутов которой был бы грубый, неприкрытый, безостановочный секс. Так вот – и пусть мои слова будут путеводным маяком для тех из вас, кто считает это невозможным, – мне предложили такую работу сроком на три дня. Это предложение грянуло неожиданно, как гром среди ясного неба, и я его принял. Меня даже не заставили заполнять анкету.

Я сидел в кафе в центре Рейкьявика – собственно, в Рейкьявике и нет ничего, кроме центра, – и женщина, с которой я только что познакомился, как-то странно взглянула на меня и, помедлив, сказала: «А вы случайно не согласились бы войти в жюри конкурса на титул “Мисс Исландия”?». На свете есть вопросы, на которые попросту нельзя дать отрицательный ответ, например: «Вы хотели бы максимально тщательно проверить Кристи Тарлингтон [54] на предмет возможных изъянов?» или «Вы хотели бы переехать Кэрол Вордерман [55] на паровом катке?», – и этот был явно одним из них. У каждого в жизни бывают восклицательные знаки, и я понял, что сегодня именно такой день. Что сияющий перст небесной лотереи завис, покачиваясь, над моей макушкой. Женщина по имени Линда – по случайности организатор финальных соревнований конкурса «Мисс Исландия» и по еще более поразительной случайности экс-мисс мира (кстати, ее я тоже с удовольствием проверил бы на предмет потенциальных дефектов) – сделала мне то самое пресловутое предложение, от которого нельзя отказаться.