Чтение онлайн

– Ладно, ты теперь недолюбливаешь мать, - я отвела взгляд в сторону и теперь смотрела на ворот его рубашки, - но ведь у тебя столько сестер и братьев. Аластор, например.

– Аластора я уважаю, но это не любовь.
– Откинулся темный на спинку дивана.
– То, что человек должен любить свою семью, родителей, братьев и сестер, детей - это же все внушение, нормы общества, так положено и все.

– Не соглашусь, - нахмурилась я, - семью надо беречь и дорожить ею...

– Я не говорю, что не дорожу своей семьей, - не дал мне договорить Сумман, - просто никого любить не обязан, помогать - да, любить - нет.

– По-твоему, достоин любви только... как это сказать...
– Я замолчала.
– Допустим, мужчина встретил женщину и только ее он любит, потому что он этого делать не должен, а сам так захотел?

– Захотел любить?
– засмеялся темный.
– Ладно, не кривись, я понял, что ты хотела сказать. Да, я так думаю. Даже своих детей ты снова любить должен и обязан, но кому должен и обязан?

– Ага, значит, родил, воспитал и выпнул из дома, потому что не любишь, а просто так надо для продолжения рода?
– скрестила я руки на груди.

– Дети... ты слишком все упростила, - вздохнул Лилейный, - думаю так, родил, защитил, вырастил, воспитал и дал направление в жизни.

– Я с тобой не согласна, - уставилась я в черные глаза, - человек вполне может любить не потому что должен, а потому что любит и родителей, и детей.

– Предлагаю каждому остаться при своем мнении.

– А я предлагаю пойти на кухню.
– Я встала и пошла помогать Наю с поздним ужином.

Ну как помогать? Так, сидеть и смотреть, как брюнет все сам делает. За мной пришел и блондин. Зрачки расширяются, когда смотришь на любимого? Сейчас это не проверишь, мы промыли глазоньки, как говорится в народе. А Сумману так вообще повезло, глаза-то у него абсолютно черные. Где там зрачок вообще?

***

После ну уж очень позднего ужина все разбрелись по спальням. Весь хмель пропал, и спать не хотелось, хотя уже было около пяти часов утра. Ворочалась я долго. Как говорит Най, все не могла найти ямочку. Я улыбнулась, лежа в темноте. Найчик... любимый Найчик. Стук в голове отвлек от приятных мыслей. Я насторожилась. Мало ли какую еще пакость я прихватила из головы блондина...

На этот раз воспоминание больно хлестнуло по нервам и уже расшатанной психике. Серая комната и холод. Сумман сидел на кровати и смотрел на меня спящую. Видел, что мне снится, и мысленно послал деда с его советами и внушениями. Я проснулась и чуть зашевелилась под одеялом.

– С Новым годом, - тихо сказал он, не поворачивая головы.

'Я же знаю, что это твой любимый праздник', - мрачно подумал про себя темный.

– С новым счастьем, - прошелестела я, и села потирая глаза.

'Куколка моя... совсем я тебя вымотал', - отметил про себя блондин, - 'скоро все закончится, продержись еще немного, ты сможешь, ты сильная... моя куколка'.

Мне было тошно. Я была на грани отчаяния. Надежды практически не осталось.

– Как твоя рана?
– спросила я, только ради поддержания разговора.

'Почти был рад получить', - не сдержал насмешки в мыслях Сумман.

– Ты и вправду ласковый убийца, - усмехнулся блондин, - ни кость не задела, ни артерии. Рана зажила. Темные долго не мучаются.

– Совсем зажила?
– удивилась я и шмыгнула носом.

'Не расстраивайся, куколка, осталось совсем чуть-чуть, держись'.

– Не волнуйся, шрам на память я получил, - добавил в голос ехидства темный.

– Я рада, - вздохнула я и начала теребить свою растрепанную косу.

'Рада чему? Тому, что рана зажила или тому, что была нанесена?'.

– Не сомневаюсь, - ровно отозвался темный.

– Может, отдашь мое кольцо?
– поинтересовалась я и откинула одеяло.

'Надеть его тебе ты точно не попросишь', - отметил про себя Лилейный, - 'последняя проверка, куколка, готовься услышать нечто очень подлое и жестокое'.

– Я решил стереть из твой памяти все, связанное с Анайдейе, - сказал Сумман и закрыл глаза.

'Теперь можешь показать себя... сломалась или еще нет?' - открывая глаза, подумал темный.

Я вскочила с кровати.

– Не смей!
– закричала я.
– Слышишь? Не надо!

'Молодец! Глаза стали синими'.

– Надень сапоги, - спокойно произнес Сумман.

Села на край кровати, начала натягивать и застегивать сапоги трясущимися от волнения и гнева руками. Наконец упрямая обувь поддалась. Темный зашевелился и сел рядом со мной. Потом тоже обулся и положил руку мне на плечо.

'Что ты дальше скажешь?'.

– Тебе самой будет легче все забыть, - с нажимом на последнее слово сказал он.

– Я не хочу забывать Ная, - я опустила голову.

– Ты забудешь, и мы начнем все с начала.

'А ведь это возможно... Орф уймись, черт бы тебя разорвал!'.

Я резко встала, и он за мной. Схватил и прижал к себе. Пробовала вырываться, но куда там. Сил не было. Перестала... сдалась. Он ослабил хватку. Уже не держал, а обнимал. Как не раз до этого.

'Все? Куколка, неужели это все? Ты и так уже многое вытерпела и не сломалась, видимо я нашел твой предел'.

– Сумман, - всхлипнула я, - не заставляй меня забыть Ная... пожалуйста. Я сделаю все, что захочешь.

'Прозвучало почти как обещание вечного блаженства', - усмехнулся про себя Сумман.

– Вот как?
– он чуть отстранился от меня.
– Обещаешь?

Я шмыгнула и снова вытерла дорожки слез... а потом с размаху влепила ему пощечину. Замерла и ждала, что будет дальше. Неужели мне удалось обмануть его?

'Моя куколка... моя сильная куколка, не сломалась', - темный посмотрел на меня и его черные глаза зловеще блеснули, - 'что ж, я горжусь тобой... подарок на прощанье, и я тебя отпущу'.