Чтение онлайн

К моему счастью, обсуждаемая животина - гнедая кобыла с вышитым черно-золотым черпаком - вроде бы не горела желанием убегать. Удалившись на пару сотен ярдов, она остановилась, с интересом приглядываясь к чахлому мескиту.

Я медленно опустила Старшего Брата обратно в кобуру и не торопясь направилась к ней, в пол-уха прислушиваясь к разговорам за спиной и одновременно лениво размышляя, из какой части своего наряда мне придется делать лассо в том случае, если окажется, что гнедая пугается не только вампиров. Впрочем, до таких крайностей дело вряд ли дойдет - должна же в этом караване найтись хоть одна приличная веревка!

– Алан, а как вообще выглядит чертов халцедон?

– Халцедон выглядит как халцедон, Дэвид. Не задавай дурацких вопросов.

– Вот это да - полный ящик бутылок!

– Не может быть!

Звонко чмокнула откупориваемая пробка.

– Это не вино...
– разочарованно произнес де Танвилль, - какая-то алхимическая мерзость...

– Хьюго, не-е-ет!

Обернувшись, я каким-то невероятным образом сумела "поймать" и запечатлеть в памяти не хуже дагеротипной пластинки сразу несколько обрывочных картинок: искаженное личико Гвен, удивленно вскинувшего брови Дэйва Хайвела, нахмуренного Маккормика, распахнутое нутро ящика на боку мула, где, аккуратно заправленные в песок, проблескивали ряды бутылок. И точно такую же бутылку, которая, медленно вращаясь, преодолевала расстояние между вытянутой рукой де Танвилля и обочиной дороги. Знакомый масляный отблеск...

Взрыва я не увидела. Просто какой-то взбесившийся гномский божок сначала резко выхватил землю у меня из-под каблуков, а затем с размаху огрел ею же меня по хребту. От удара у меня потемнело в глазах, а чертов божок, наверняка гнусно ухмыляясь, взревел мне в лицо, решив заодно и опорожнить часть своего желудка. Жрал же он, как и положено всякому гномскому богу, песок и камень.

Не знаю, сколько я провалялась без сознания, но когда сумела открыть глаза, то первым проблеском мысли было вялое удивление: "Как, все еще день?"

Все тот же день, и все та же голая каменистая пустыня вокруг - даже гнедая была почти на том же самом месте и сейчас очумело дергала головой, пытаясь подняться. Не было только каравана - на его месте курилась синеватым дымком четырехъярдовая воронка.

Я тоже попыталась встать - хотя бы на четвереньки, но это оказалось неожиданно сложной задачей. Никогда не думала, что можно промахнуться рукой мимо земли, а вот поди ж ты!
– поймать ладонью упорно ускользавшую глину мне удалось только в четвертый раз.

Голова, казалось, была вырублена из цельного куска горного хрусталя весила не меньше стоуна и при этом ежесекундно грозила расколоться на чертову уйму крохотных осколков. И болела как сто тысяч мигреней во главе с их всеобщей праматерью!

Особенно плохо чувствовало себя правое ухо. Попытавшись устоять на трех точках опоры - не получилось, ну да плечу уже тоже все равно, - я коснулась его"освободившейся рукой и потом не меньше полуминуты тупо пялилась на кровавый след, растекшийся по ладони. Как же называлась эта хрень? Беребонная перепонка? Перепонная ба-рабанка? Левое ухо вроде не кровит - но слышит ровно столько же!

Часы жалко. Изящные золотые часики, так уютно тикавшие в нагрудном кармане рубашки. Не думаю, чтобы им удалось пережить этот бабах... а я едва успела к ним привязаться. Пожалуй, мне будет их не хватать.

А потом я услышала, как кто-то кого-то зовет. Какую-то Бренду... мне стало интересно, и я пошла... то есть поползла в том направлении, и лишь на полпути сообразила, что зовут, вообще-то, меня. Меня? Да, меня - но быстрее передвигать конечности я все равно не смогу. Это и так слишком сложный процесс для моей бедной хрустальной головы. Поднять, передвинуть вперед, опустить - и так четыре раза! Раз-два, три-четыре - Господи, как сложно! Насколько проще было раньше раз-два, раз-два. Интересно, как же лошади с этим справляются? Видимо, они значительно умнее людей... и прочих двуногих прямоходящих.

– Наконец-то, - в голосе рыжеволосой явственно слышится раздражение.
– Я уж думала, что ты не доберешься ко мне до заката.

– Извини, подруга, - говорю я.
– Но я, знаешь ли, слегка оглохла.

Доктор Рин пытается улыбнуться, но улыбка почти сразу же превращается в гримасу боли.

– Разумеется, ты оглохла, - шепчет она.
– Было бы странно, если бы после взрыва такой силы у тебя сохранилась способность слышать. И именно поэтому я сейчас общаюсь с тобой телепатически.

И в самом деле... только сейчас до меня доходит, что Гвен разговаривает со мной, не раскрывая рта. А заодно я понимаю, что в ее облике - помимо того, что опознать в этом едва прикрытом обгорелыми лоскутами черно-багровом куске плоти прежнюю красавицу можно только по все еще тлеющим рыжим космам, - кажется мне столь неправильным.

– Гвен... ты... почему ты такая короткая?

– Надо же, заметила, - похоже, сил на мимику у доктора Рин уже нет.
– Это все ерунда, мелочи... просто взрывом оторвало обе ступни... выше колена.

– Мелочи?!

– По сравнению с тем, что я уже добрых полчаса как мертва - да, мелочи.

– Гвен?!

– У меня сожжено больше трех четвертей кожного покрова, вдобавок, прости за неаппетитную подробность, в животе пирог с начинкой в десяток фунтов камней, приправленный колечками от серебряной кольчуги, - запнувшись, Гвендолин сухо закашляла, - и переварить его я точно не сумею. Проклятье, уже больше пяти лет не надевала эту дрянь... но в этот раз Алан лично попросил.

– Гвен, - повторила я.
– Ты... ты же не можешь умереть.

– Еще как могу, подруга. Мы, высшие вампиры, твари живучие, - думаю, тебе это хорошо известно. Но выжить после такого днем, под прямыми лучами солнца...

– Я оттащу тебя в тень!

– Нет!
– отозвалась Гвен, едва я коснулась ее плеч.
– Ты что, не слушаешь меня? Я же сказала: я уже мертва! Меня удерживает лишь магия... но ее не хватит надолго, так что не трать зря время и силы - у тебя мало и того, и другого. Проклятье, так много надо сказать... ты слушаешь меня?
– неожиданно вскрикнула она, пытаясь приподняться на локте.
– Ты здесь, Бренда?

– Да, да, здесь и слушаю тебя... все в порядке.

– Холодно, - это прозвучало почти как жалобное поскуливание. Затем голос Гвен вновь окреп.

– Вот уж не думала, что при столь обширных ожогах можно испытывать чувство холода... или это особенности моего восприятия. А-а, неважно. Слушай внимательно. В этом караване должен был быть артефакт... амулет. Из серого халцедона.

– Может, и был.

– Не перебивай. Он должен был уцелеть при взрыве... амулеты подобной мощности не так-то легко разрушить. Найди его.