Чтение онлайн

— Спасибо, учту.

Молодой унт так и знал, что его направят в ближайшую церковь инсентов только по одному слову «малиот». Санов этой религии очень мало и о них знали даже те, кто к ней отношения не имел, как например, Борис и его бабушка. Малиот — служитель церкви инсентов, главный человек в ней. Могут быть как мужчины, так и женщины. Малиот проводит службу, следит за порядком и управлением церковью. Высшим саном считается Матриарх — глава духовенства на отдельно взятой территории. Им может стать только женщина, потому что учение этой веры завязано на сдерживании своих чувств и эмоций, а женщинам это делать сложнее всего. На начальной ступени стоят анлоты, которые помогают малиотам. Обычно при церкви на одного малиота приходится от пяти до семи анлотов.

Церковь находилась в двух кварталах от продуктового магазина в противоположную сторону от дома Бориса. Здание было большим и старым, несмотря на то, что его не раз реставрировали, оно выглядело на свои сто с лишним лет. Эта церковь была построена в готическом стиле, но с одним отличием: стены раскрашены в небесно-голубой и белый. Символ веры — это знак эмоционального равновесия. Юноша стоял у входа в церковь и смотрел на него. Над двустворчатыми дверьми висели две позолоченные линии, которыми обычно изображают улыбку, одна зеркально другой, будто буква «Х» составленная из двух скобок упала на бок

Он позвонил по номеру, указанному на листочке, ему ответил мужской голос, звонкий и чрезмерно весёлый, Борису даже показалось, что этот человек пьян. Собеседник сказал, что нужно зайти в главный вход и на первом повороте направо зайти в деревянную дверь.

Внутри церкви находились две пожилые женщины, которые стояли перед алтарём, который представлял собой двухметровый символ веры, выполненный из позолоченного железа. Молодой мужчина проходил вдоль стен и разглядывал фрески с изображением красочного мира, в котором люди радовались жизни или наоборот грустили и плакали. На стенах можно было найти людей с любой существующей эмоцией или без них, если человека изображали отдельно на портрете. Их лица были нарисованы слишком детально, такое ощущение, что лицевых мышц им добавили больше чем нужно.

Борис прошёл мимо белоснежной колонны направо, там его ждал мужчина лет сорока с квадратным, постным лицом и зализанными набок волосами пшеничного цвета. Одет он был в белую рясу с золотыми узорами на воротнике и рукавах. Когда юноша подошёл к нему ближе, мужчина выставил перед собой, шурша цепочкой, небольшой символ веры, который весел у него на шее, закрыл свои зелёные глаза и кивнул. Незнакомец пригласил Бориса войти широким жестом, а сам стал слева. Когда дверь закрылась, в служителя церкви словно бес вселился: он громко рассмеялся и скорчил злобную физиономию.

— Приветствую тебя! Ты Борис, верно?! Рад тебя видеть, Боря! Спасибо, что принёс мне продукты!

Юный унт снял рюкзак и держал его в опущенных руках. Такой реакции он, конечно же, не ожидал, но, похоже, перед ним был тот самый хинт-малиот.

— Где я могу поставить рюкзак? Точнее куда выложить продукты?

Малиот указал юноше за спину, всплеснув руками. Комната, в которой они находились, была просторной, но в ней стояли только письменный стол, три стула, скамья и шкаф. Вся мебель из резного дерева и, похоже, вышла из-под руки одного мастера. Стены и потолок были побелены, а пол выложен из досок, которые скрипели под ногами. Борис выкладывал содержимое из рюкзака, смотрел на мужчину и говорил:

— Честно говоря, я не думал, что вы так живо выражаете эмоции. Я б даже сказал, больше чем нужно.

— Ох-ох, конечно ты насмотрелся на неподвижные лица унтов, а тут такой праздник, — Малиот вытер проступающие слёзы. — Мне так тебя жалко. Ты торопишься?

— Нет, не тороплюсь. А как я могу к вам обращаться?

Мужчина, глядя на потолок, постукал себя пальцем по подбородку так игриво как ребёнок.

— Можешь называть меня Малиот, дорогой. Так будет даже проще. Я слышал, что ты раньше не общался с хинтами. Как так-то?

Если бы перед Борисом был актёр, то юноша подумал, что тот переигрывает.

— Виктор говорит, что пока рано видеться с хинтами, и я особо не настаивал. Сами знаете, он уважает правила, даже самые незначительные.

— Это да. Но первым делом дела. Ты закончил?

Борис отошёл в сторону, а Малиот подошёл к столу и начал разглядывать принесённые вещи. Только сейчас юноша обратил внимание на то, что он принёс. Стеклянные и холодные на ощупь предметы, не были бутылками с напитками, это оказались прозрачные, остроконечные кристаллы, наполненные голубоватой жидкостью с жёлтым бесформенным комком, который жался к верхней стенке, будто пузырёк воздуха. Их лежало на столе шесть штук. Два рыхлых, тёплых свёртка, которые проминались в руках как хлеб, были похожи на мешковину. Через поры этого материала пробивался красный свет. Десять сфер тёмно-багрового цвета, которые неопытный унт принял за яблоки, разложенные в два целлофановых пакета. Малиот развернул один из них и достал шарик, который переливался на свету золотым перламутром.

— Видел такие раньше? — сказал Малиот и протянул шар Борису, сжимая его большим и указательным пальцами. Другой рукой он замахал и издал какой-то странный мычащий звук.

— Это изделие унтов? Честно говоря, я знаком только с маской, такой с лицом восточной женщины.

— Ха-ха, Виктор и вправду до жути последовательный. Ты прав, это изделие унтов. Тебе уже известно, что сила унтов завязана на тьме и огне?

— Я и сам догадался, но мне это объясняли.

Малиот положил сферу на стол на самый край и продолжил:

— Сила хинтов в противоположных материях: свете и воде. При этом мы можем обмениваться силой друг с другом, как единый народ в знак доверия друг к другу. Не бесплатно, конечно, но всё же.

Борис вспомнил первую их стычку с одержимыми, тогда целый ледяной столб вырос за его спиной, замуровав одержимого с хлыстами.

— Я видел, как Виктор вырастил огромный ледник посреди улицы.

— Для этого нужен вот этот малыш, — Малиот нежно провёл пальцем по прозрачному кристаллу. — Иногда унты перекупают у хинтов и продают другим хинтам — это тоже в порядке вещей, — он судорожно вздохнул и добавил: — Но я сделал бы иначе.

— И как же? — Борису не было интересно, он просто хотел поддержать разговор.

— Я бы сделал смешанную версию наших технологий. Представь себе: свет и тьма, лёд и пламень! — громко разливался Малиот в своей тираде, активно размахивая руками. — Никаких границ и полная свобода!

Тут Малиот толи случайно, толи специально столкнул багровую сферу на пол. Она упала и раскололась как ёлочная игрушка, и всю комнату вмиг заволокла тьма, словно они оказались под куполом. Борис спрятал левую руку за спину и материализовал электрошокер-дубинку. Пространство, в котором они находились, было значительно теснее того размаха, с которым купол покрывал всё вокруг. Юноша мог дотянуться рукой до стен и потолка сферы, а оболочка была того же тёмно-багрового цвета, что и расколовшийся шарик.

Малиот обошёл стол и стал напротив гостя. Лицо мужчины было по-прежнему слишком радостное и доброжелательное, но его глаза изменились. Он протянул юноше цветок лилии, который неполностью распустился. Бутон, листочки и тонкий стебель не были от мира сего, они светились золотым заревом; полоски света как живые плясали, кружились, входили у основания, а выходили у вершков. Борис не ожидал увидеть такой красоты, казалось, что хинт сотворил жизнь из ничего, и она была прекраснее тех существ, что обитают на Земле. Юноша снова посмотрел на лицо Малиота. Белки его глаз светились тем же золотом, что и лилия. Хрусталик стал белоснежным, а зрачок принял форму жёлтого креста — линии пересекались геометрически ровно под прямым углом и брали своё начало из солнечных белков.