Чтение онлайн

— Не вредить людям. Что именно она сделала? Подробнее, как именно Консуэла тебя вырвала?

Луч надежды всё-таки забрезжил, поэтому Борис старался задавать правильные вопросы, которые, по его мнению, вытянут его из могилы.

— Мы жили в крупном особняке. Моя комната была на втором этаже. Консуэла протянула нить до моего окна и проникла в комнату. Она объяснила, кто я такая. Ну, а я поверила и пошла с ней. Мне тогда было двенадцать или что-то около того.

— Да, я понимаю, и не осуждаю, если ты об этом. Один момент. Ты точно уверенна, что Консуэла навредила этим людям? Честно говоря, я так не думаю.

— А почему нет? Она украла их ребёнка, приёмного, но всё же. Вред есть, не думай, что его нет. Тут дело в другом, почувствовали ли они на себе этот вред. Мои опекуны были вредными и злыми людьми, и вся их прислуга была такой же, даже собаки злобно лаяли и кидались на всех подряд.

— Ещё им было наплевать, куда ты пропала.

— Или они просто подумали, что я сбежала из дома. Подростки ведь так делают.

Они по-прежнему сидели на коленях, слишком близко друг к другу. Ирина тяжёло дышала и с маской страха на лице смотрела на Бориса, который не отводил от неё глаз.

— И если сейчас твои опекуны вспомнят о твоей пропаже и начнут переживать — Консуэлу ждёт казнь.

— Этого я и боюсь. Ситуация похожа на твою, но всё-таки у тебя всё немного иначе. Когда блудный нарушает правило, его наказание могут отсрочить пока он не встанет на путь истинный. Ты активно движешься к финалу, поэтому я не могу больше молчать. Я была свидетелем такого наказания. И неважно, сколько лет пройдёт: год, три, пять.

— И остановить моё продвижение к истинному пути я тоже не могу, иначе Виктор нарушит правило.

Борис всегда думал, что правила придумывают, чтобы облегчить жизнь, но, прожив с ними всего час, уже попал в запутанную кабалу, которая пнула его под зад только через год.

— Я понимаю тебя, — Ирина положила руку на его плечо, — Я прожила полжизни как на пороховой бочке. Я хочу, чтобы ты и Консуэла были живы. Она постоянно говорит, какой ты хороший. Я верю ей, не могу не верить.

Юноша пододвинулся ближе и некрепко обнял её. Этот жест показался ему наиболее подходящим для данной ситуации. Ещё он надеялся её успокоить, а объятия гасят любое напряжение. Ирине не стало легче, она без особого нажима раздвинула его руки и поднялась.

— Ты что удумал?! — возмущалась она, пока Борис поднимался на ноги. — Я тебе помочь пытаюсь, а ты ко мне руки потянул!

— Ты помогаешь мне, а я тебе. Я хотел нервы твои успокоить. Ты же не хочешь стать одержимой?

— Не хочу, но и чтобы ты ко мне вот так вот лез, тоже не хочу.

— Что мы будем делать? В прошлом были те, кто смог отменить наказание? Можно ли искупить свои грехи, и так далее?

— Нет.

— Можно узнать действительно ли я нарушил правило?

— О чём ты думал, когда наводил пистолет на лицо своего учителя?

— Год прошёл, я уже не помню. Точно помню, что мне хотелось убежать от унтов, и Виктор сам предложил убить его. Всё равно его убьют, поэтому нет смысла тянуть.

— И тебе не кажется это странным, что Виктор попросил своего блудного нарушить правило? Наш правильный Виктор.

— Жертва слышит голос Того, кто видит перед казнью?

— Насколько мне известно, слышит.

— Тогда не кажется. Виктор услышал голос и попросил меня убить его. Все остальные унты были слишком далеко от Виктора, поэтому не услышали приказа. Я не услышал, потому что не был состоявшимся — полноценным унтом.

Когда разговор пошёл в другое русло, более конструктивное, лицо и голос Ирины начали становиться мягче.

— Если так. Ты не стал убивать его, тем самым обрёк себя на смерть.

— Получается так, — сказал Борис и почесал затылок, — Может, закончим на сегодня? У меня голова уже кипит.

— Не могу не согласиться. На последок только скажу, что Консуэла попросила помогать тебе, поэтому не стесняйся, в рамках разумного, конечно, — сказала Ирина и улыбнулась.

Она очертила подушечкой указательного пальца круг на груди и купол начал рассеиваться.

— Борис, если захочешь поговорить, пришли мне одного из своих животных, но не мышей или крыс, пожалуйста.

— В салоне или ателье встречаться не будем?

— Лучше на нейтральной территории, как эта. Можно встречаться в одном месте, это неопасно.

Когда купол полностью рассеялся, их окружило десять чёрных фигур, разных по размеру. Ирина и Борис стали спина к спине. Фигуры были маленькими, будто кто-то раскидал мешки. Ирина и Борис увидели глазами унтов, что это были десять собак: два бульмастифа, алабай, кавказская овчарка, два добермана, гончая, джек-рассел-терьер, питбуль и акита-ину. Каждая из них была похожа на сосуд, наполненный чёрным газом. Борис вспомнил того туалетного щенка, который выглядел в точности как эти псы. От шеи каждого из них тоже тянулись чёрные ленты, которые вели в тень одного из деревьев на площади.

Оттуда вышел высокий человек в фиолетовом пальто, в руке у него была трость, а из пальцев, одетых в чёрные перчатки, струились эти самые десять лент. Ирина отодвинула Бориса себе за спину, натянула и зажгла нить. Юноша положил в свой левый карман пару дымовых шашек, а в правом по прежнему держал палец на курке электрошокового пистолета.

— Добрый вечер, Борис, Ирина. Ждал, пока вы договорите, — голос Аристократа был такой же безжизненный как у Виктора.

— Что ты задумал, Аристократ? — сказала Ирина с неприкрытой неприязнью в голосе.

— Я бы хотел поговорить с Борисом, а это, — Аристократ выставил ладони перед собой, — для того, чтобы вы не разошлись после вашей беседы. Борис, ты там? Покажись.

Молодой унт стал рядом с Ириной, держа обе руки в карманах.

— Так-с, я пришёл лично сообщить, что с завтрашнего дня ты мой временный сотрудник.

Борис чувствовал, как нить Ирины распаляется всё сильнее; его левая рука нагревалась так, что ещё чуть-чуть, и он её отдёрнет.

— Хорошо, я предупрежу Виктора. Во сколько и куда?

— В мой продуктовый к девяти. Спросишь у Виктора, где он.

— На этом всё?

Аристократ сжал кулаки и немного поднял руки. Собаки пошли к нему по одной. Первая пара бульмастифов прыгнула на его кулаки и, сжавшись в струйки дыма, вошли в фаланги больших пальцев. После того, как дым рассеялся на перчатках появились две собачьи морды, вышитые анфас серебряными нитками. То же самое сделали и остальные восемь собак.

— На этом не всё. Вы ведь обсуждали нарушенное Борисом правило, верно?