Чтение онлайн

— Я живу…скорее для…я хочу выжить.

— О, как! Хорошая цель. Нет, серьёзно, хорошая, — сказал Никита и поднёс к губам ладонь, сложенную в кулак.

— Лучше не бывает. Говорю, как есть.

Никита опять опустил глаза, упал на спинку стула и расправил плечи.

— А, если серьёзно, по-настоящему серьёзно, я тебя понимаю. Про этот пункт я постоянно забываю.

На следующий день Борис пошёл на работу, он чувствовал себя немного невыспавшимся, потому что не мог полночи заснуть после кофе из магазинчика Никиты — кондитер обещал сделать его некрепким. В начале дня воздух в магазине был прохладным и бодрящим, но после полудня наплыв посетителей принёс с собой духоту. Бориса поставили за кассу, но ему хотелось разложить продукты в холодильники или принести овощи из склада, который манил к себе, как чан со студёной водой.

Посетители в большинстве своём были вежливыми с момента подхода к кассе до пробитого чека и упаковки покупок в пакет. Однако Борису такое качество людей пришлось не по вкусу, потому что возникла угроза сорвать план по сбору безина, а от монотонной работы он уже начал клевать носом. Попросить заменить себя юноша не решался, потому что без Кирилла нагрузка распределилась по сотрудникам и пока не была разделена поровну. Молодому унту стало интересно, что происходит в головах его коллег от такой несостыковки, потому что Аристократ на последней планёрке приказал всем сотрудникам забыть о существовании Кирилла. Очевидно, приказ был выполнен, но оставалось загадкой, как они для себя оправдали пропажу одного из винтиков налаженного механизма. Несмотря на такую непреодолимую преграду, ему жизненно необходимо узнать, что у них на уме.

Юноша нажал кнопку вызова персонала, по всему залу зазвенел неприятный звонок. Спустя минуту никто не пришёл, и скрежет сигнала зазвучал громче и дольше. Наскоро подбежала миниатюрная молодая девушка и уселась за свободную кассу. Только после того, как сменщица закинула за спину длинную косу русых волос, она произнесла звонким и весёлым голосом:

— Проходите на свободную!

В очереди к его кассе стояло всего две женщины, и, уходя, он попросил их пройти к коллеге. Они выразили ему вслед своё недовольство, но юноша не стал останавливаться и направился на склад. Борис прошёл мимо кудрявой сотрудницы, которая заулыбалась ещё сильнее при виде молодого коллеги, а он в свою очередь ответил тем же. На работе улыбка не сходила с лица юного унта, и она могла стать шире, если кто-то к нему приближался. Двери склада были так близко, только руку протяни, но его окликнул нежный и знакомый голосок:

— Борис, погоди.

Он обернулся, перед ним стояла Ирина, одетая в белый свитер, светлые джинсы и бежевые сапожки. Её лицо сияло светлой радостью, но когда она увидела его улыбку, оно вмиг омрачилось.

— А, привет! Какими судьбами?

— Ты, Борис, что-то… какой-то чересчур весёлый, — Ирина покрутила пальцем у виска. — Эмоции контролировать надо, а то одержимым станешь.

— К клиентам с тухлым лицом не выйдешь. Сама понимаешь, это не тату-салон, сервис тут совершенно другой. И ещё…не беспокойся, это не от души, просто имитация.

Ирина скрестила руки на груди и крепко сжала пальцами локти, её взгляд был серьёзным и пронзительным. Борис старался не смотреть ей в глаза, потому что чувствовал всю тяжесть атмосферы, что она создавала вокруг себя.

— Борис, надеюсь, что ты мне веришь. Хотя я не верю Аристократу, на которого ты работаешь, да и Виктору тоже. Я уже говорила, что не хочу для тебя ничего плохого…

Он увидел, что за её спиной упитанный мужчина катит тележку, а они загородили этому посетителю проход. Борис положил Ирине ладонь на плечо и отошёл с ней в сторону со словами:

— Да, я доверяю тебе. Но о наших унтовских делах лучше говорить подальше от людей. Хорош… — Борис поймал себя на самой противной вещи — манипуляции, которую призирал всей душой.

— Что замолчал? — Ирина пару раз щёлкнула пальцами.

— Давай обсудим это позже. Жди моего звонка…пожалуйста, — Борис закончил и пошёл в сторону склада.

Ирина цокнула языком и направилась к выходу.

На складе тот самый сбитый, крепкий, с животиком и маленького роста мужчина по имени Семён загружал на тележку спайки с двухлитровыми бутылками лимонада. Как только он увидел Бориса, сразу улыбнулся и поинтересовался:

— Помогать пришёл, Бориска?

— Душновато в зале, надо бы обстановочку сменить.

— Загружай тележки вот этими спайками, я разложу их в зале.

Борис прошёл мимо Семёна достаточно близко для того, чтобы не вызвать подозрения и запустить мышь в его рукав, — благо на униформе они длинные, — а затем сходу закинул две спайки в тележку. Сотрудники магазина — исключая уборщицу и грузчика, которые были людьми, — находились под гипнозом корреспондента-хинта. За эту половину недели Борис не мог подобраться к Семёну, потому что его поставили на кассу, и он от неё не отходил всё это время. Когда маятниковые двери закрылись за спиной мужчины, юноша спускал на пол спайки и одновременно концентрировал внимание на мыши, которая уже подползла к затылку, двигаясь под кожей. Для неопытного унта проводить это действо было так же сложно, как и хлопать себя по животу одной рукой, а другой вращательными движениями гладить макушку. Как только майка Семёна натянулась от разгрузки тележки, он направил мышь к пояснице, и там она вонзила свои зубы.

Мужчина приложил ладонь внешней стороной к укусу и медленно разогнулся, улыбка не сходила с его лица, но глаза слабо посерели.

Борис, пытаясь точно сымитировать голос Аристократа, вещал ему в голову:

— Ты должен высказать Борису всё, что у тебя сейчас на душе.

После этих слов, обе его коллеги подходили к нему и в свободной форме пересказывали те слова, которые говорил Герман, когда пытался загипнотизировать юношу. Если он услышит это опять то, он останется по-прежнему далёк от разгадки своего иммунитета.

Семён вернулся к Борису с одной спайкой в тележке. Потухший радостный огонёк в глазах мужчины было сложно распознать, но юноша сразу это приметил.

— Эту спайку отложи, там этикетка серьёзно отклеилась.

Борис взялся за верхнюю часть спайки и нащупал между бутылками бумажку, судя по толщине, это был сложенный в несколько раз тетрадный лист. Сначала планировалось просто поставить бутылки рядом со стеллажом, откуда их взяли, но Борис прошёл с ними весь склад, чтобы муравьи успели спуститься и отнести свёрток на спину. Юный конспиратор поставил спайку к стенке без стеллажей, прямо под форточкой, через которую он проводил свою вылазку. Пока юноша возвращался к тележкам, он обдумывал, как ему прочитать эту записку.

— Давай, торопись. Я уже закидал одну тележку, — сказал Семён.

Для начала Борис хотел избавиться от шишки на его спине и пару раз потянулся, сведя лопатки, чтобы муравьи дважды разложили свёрток. Остаток рабочего дня он провёл с квадратиком бумаги на коже, старался избегать активности и приказал муравьям чаще перемещать записку по наиболее сухим местам на теле. Когда он переодевался — благо снимать нужно было только одежду выше пояса, — квадратик перекочевал в джинсы. По дороге домой муравьи полностью развернули бумажку — это действительно оказался тетрадный лист в клеточку. Письмо было адресовано ему, он считал это по движениям муравьёв, которые бегали по линиям букв. Изначально листок повернули не той стороной, и содержание текста казалось чушью. Верное начало было таким:

— Борис, я раньше был владельцем этого магазина…

Далее Семён рассказал о своей способности, которая, по его мнению, стала причиной потери магазина. Он мог выжигать очень маленькие объекты силой мысли, например, испепелить краску на ценниках и выжечь на бумаге новые цифры. Следующее послание было о том, что Аристократ оставлял в живых практически всех, кого вызывал на честный поединок, правда, он всех клеймил — оставлял ожог прямо посреди груди. Шрам от него напоминал Семёну осьминога с пятью щупальцами. Во всём остальном он не жаловался на роль побеждённого. Запас безина он научился носить в себе и после сдачи магазина каждый день откладывал часть, скопив приличное состояние. Нападения одержимых он не боялся, потому что находился под протекторатом Аристократа. Семён опасался только одного, что Аристократ урежет плату безином до минимума, судя по последним событиям, именно это могло произойти в любой момент.