Чтение онлайн

Мне сразу же стало ясно, что он хочет сказать что-то очень важное, но не знает, как это сделать. Я почувствовал необходимость каким-либо образом помочь ему начать этот разговор, но потом отказался от этой мысли. «Ведь ты старый опытный волк в политической работе, тогда почему я должен помогать тебе?» — подумал я и стал ждать, как он поступит.

— Знаешь что, Петр? — начал он в конце концов. — Хотя это еще и преждевременно, но мне кажется, что, чем быстрее ты узнаешь это, тем лучше. Чтобы ты смог все как следует продумать. А если ты решишь так, как все мы надеемся, то чтобы мог подготовить и свою жену.

— Вы меня заинтриговали, — сказал я несколько лицемерно, потому что догадывался, о чем пойдет речь.

— На будущий год предполагается направить тебя на учебу. В партийном комитете полка пришли к выводу, что из тебя получится хороший политработник. Но для этого тебе необходимо учиться.

Довольный тем, что его миссия выполнена, Томашек вопросительно посмотрел на меня, пытаясь определить, какое впечатление произвели его слова.

Я воспринял это известие со смешанным чувством удовлетворения по поводу того, что меня не считают вольноопределяющимся, и опасения, что скажет на этот счет Лида. Нет, она не настолько наивна, чтобы не сознавать, что когда-нибудь это может произойти. Но откровенно мы пока об этом не говорили. Для чего создавать проблемы раньше, чем они могут возникнуть? Сегодня настало время, проблемы стали вырисовываться.

Лично я никогда не думал, что если когда-нибудь передо мной будет поставлен этот вопрос, то я отвечу утвердительно. У меня есть знакомые политработники, кстати, в большинстве своем опытные, отказавшиеся идти на учебу. И как правило, по семейным обстоятельствам. У них оставались две возможности — или до конца службы занимать должности, на которых можно сидеть да похрапывать, ссылаясь на то, что нет высшего образования, или ждать до определенного возраста, а дождавшись, начинать все сначала где-нибудь на гражданке.

Я уже хотел высказать подполковнику Томашеку свое мнение, но он остановил меня:

— Ничего не говори, еще есть время. Я согласился, что время еще есть.

— Ты уже читал об инициативе? — вдруг спросил Томашек.

Я утвердительно кивнул.

— Ну и как?.. — попытался он что-нибудь выведать.

— Это не для нас. Мы бы не смогли.

— Это твое мнение или Индры?

— Нас обоих, — ответил я.

Подполковник Томашек укоризненно посмотрел на меня, и я понял, что должен уточнить свое заявление, а потому добавил:

— Больше его, чем мое.

— Значит, именно этим вы будете заниматься со всей ответственностью, — облегченно произнес он.

— Будем, — ответил я.

— А то, что через год ты поедешь на учебу, не должно быть для тебя препятствием, — заметил он.

Я немного обиделся, что он напоминает мне об этом, и, может быть, поэтому спросил его:

— У врача вы все-таки еще не были?

Грустно взглянув на меня, он ответил:

— На это будет свое время, дружище. И довольно скоро.

Дома Лида встретила меня вопросом, не чувствую ли я какого-либо постороннего запаха.

Я не понял, что должен был чувствовать.

— Как будто что-то гниет, — уточнила Лида, заметив мой вопросительный взгляд.

Я никогда не считал, что обладаю каким-то сверхъестественным обонянием, поэтому меня совсем не обеспокоило, что я ничего не чувствовал.

Между тем Лида внимательно осмотрела всю квартиру, проверила шкафы, заглянула под диван. Источник неприятного запаха ей обнаружить не удалось, и это привело ее в нервозное состояние.

— Где-то здесь должно быть что-то такое, что распространяет этот запах! — Она не хотела так просто сдаваться. — Дети, наверное, притащили дохлую мышь и спрятали ее где-нибудь.

Казалось, Лида с радостью вытащила бы детей из кроватей и подвергла перекрестному допросу, но, к счастью, она не сделала этого.

В конце концов она оставила поиски и, видимо, пришла к заключению, что я вообще-то заслужил ужин. Едва я вошел в кухню, у меня возникло такое же чувство. Я уловил любимый запах, распространяющийся с кухни. Постепенно я догадался, что на ужин у меня будут галушки.

Когда Лида поставила передо мной тарелку, я обрадовался, что не ошибся в своих предположениях. Но она понюхала, поморщилась и заявила:

— Что-то не нравится мне это мясо. Кажется, тебе не стоит его есть. Лучше я сделаю яичницу.

Я тоже понюхал, решив, что, если будет хоть малейшая возможность, не откажусь от своего любимого блюда. И, снова ничего не почувствовав, с аппетитом, слегка ослабленным Лидиными подозрениями, принялся за еду.

— И все-таки мне кажется, что тебе не следовало бы это есть, — повторила она, когда я ринулся на кухню за следующей порцией.

Я привык поворачиваться к проблемам лицом и не люблю откладывать их решение на потом, поэтому еще во время ужина я сказал Лиде:

— Сегодня я узнал от подполковника Томашека интересную новость, — и многозначительно помолчал в ожидании, что Лиду заинтересуют подробности.

Однако мое ожидание не оправдалось. На это сообщение она вообще не обратила внимания, потому что именно в этот момент занялась холодильником. Причем на лице ее сохранялось кислое выражение.

— Что ты делаешь?

— Нужно его как следует вымыть. Что-то испортилось, и появился нехороший запах.

Я наклонился к холодильнику, но и на этот раз ничего не почувствовал.

— У меня пропало обоняние, — заявил я, хотя нисколько не пожалел о пропаже. В определенных условиях без обоняния можно жить лучше, чем с обонянием.

В то время как Лида чистила холодильник, меня осенила мысль, которая, особенно с учетом сообщения Томашека, испугала меня.

Прошло несколько минут, прежде чем я задал довольно обычный на первый взгляд вопрос:

— А соленого огурчика тебе не хочется?

— С того года, когда был очень хороший урожай на огурцы, я их видеть не могу, — ответила Лида, не уловив намека в моем вопросе.

Я почувствовал значительное облегчение. И так как это было в моей привычке, я решил взять быка за рога и сказать Лиде все.

— Подполковник Томашек сообщил мне сегодня, что меня предполагают послать на учебу.

— Но ты же совсем недавно окончил училище, — наивно заметила Лида.

— Три года назад, — уточнил я.