Чтение онлайн

— Во-первых, вы не первый, кто обращается ко мне с подобным делом. А во-вторых, я уже имел честь разговаривать здесь с вашей женой.

— Вот как? — с нескрываемым удивлением воскликнул Гинек.

— Не сердитесь, пан инженер. Вы ведь инженер, не так ли? — уточнил он. — Извините за то, что фамилия вашей жены не запечатлелась в моей памяти. Разводов, знаете ли, все больше и больше… Пани Ридлова обращалась ко мне с такой же просьбой примерно полгода назад.

— Но в таком случае я бы получил повестку… — растерянно возразил Гинек.

— Нет, пан инженер. До этого дело не дошло… Хорошо помню, что мы тогда подготовили все документы… однако на следующий день ваша жена раздумала подавать на развод.

«Что означала эта комедия, Марина? Ведь наш брак распался, мы строили его на песке, и наша ошибка в том, что мы не поняли этого раньше. Собственно, и времени не было понять это. Виделись мы, если это удавалось, по субботам и воскресеньям у твоих родителей, где ты принадлежала не только мне, но и им. Окруженные заботой твоей матери и отца, ослепленные любовью, мы многое просмотрели. А потом мне зачитали приказ о направлении на службу в Борек. Ты заканчивала учебу, виделись мы все реже и реже. С нами остались только мечты, как мы заживем, когда ты закончить институт и мы наконец будем вместе. Говорили-то мы одно и то же, а вот думали о разном. Первыми это поняли твои родители. Они почувствовали себя в опасности — дочь, с которой они связывали свою будущую жизнь, отдалялась от них. Когда вам вручали дипломы, я узнал, что ты приняла предложение остаться там же, в местном детском оздоровительном центре. Брак, построенный на песке, постепенно разваливался. А у нас с тобой не нашлось достаточно сил, чтобы воспротивиться этому…»

Доктор Маркович встал и подошел к своему рабочему столу.

— Разумеется, это ваше дело, пан инженер, — продолжал он. — Думайте что хотите, но, насколько мне стало известно из вашего дела, ваша жена, по всей видимости, вас очень любит.

Гинек не нашел в себе силы просить адвоката представлять его на бракоразводном процессе и вышел из комнаты, даже не оглянувшись. Он сел на первый же скорый, хотя знал, что возвращения в Липтовски-Микулаш ему не избежать.

Сначала он думал пересесть в Пршерове на поезд, идущий в Брно, и заехать к отцу, но потом изменил план. Он отыскал в бумажнике пражский адрес юриста Ярослава Фрича. Друг детства, он каждый раз при встрече у них в Йемнице сердечно приглашал его в гости в Прагу вместе с женой. Какой парадокс: Гинек приедет к нему без жены, но едет к нему именно из-за нее.

Проблуждав длительное время по Южному городу [1] , Гинек все-таки нашел огромный блочной дом. На дверной табличке значилось: «Юрист Ярослав Фрич и инженер Дана Фричова». Он нажал на кнопку звонка. Дверь не открылась. Тогда он позвонил соседям. Те беспомощно пожали плечами: «Да, конечно, они живут здесь. Она блондинка спортивного типа, он высокий, кудрявый. Мы встречаемся иногда, но…» Короче, о Фричах он ничего не узнал.

Всю вторую половину дня Гинек бродил по Праге, надеясь встретить Ярослава после работы. Открыть душу другу — это не то, что исповедоваться какому-то незнакомому адвокату. Он прождал до ночи. Последний скорый на Пльзень он не мог пропустить. По пути из Пльзеня в Борек его сморила усталость, и только на конечной станции его разбудил проводник. Назад Гинек вынужден был добираться пешком. Шарка была уже в школе. Страшно уставший за эти дни, Гинек проспал до обеда.

— Ты был у отца? — спросила его Шарка.

Он отрицательно покачал головой и встал со скамейки.

— Мы навестим его вместе. Очень скоро, — заверил он ее.

Они пошли вдоль леса.

— Шарка, ты уже, надеюсь, поняла, что я всего лишь обычный брачный аферист? — неожиданно спросил Гинек.

Она звонко рассмеялась:

— Давным-давно!

Гинек, к ее удивлению, остался серьезным.

— Обещаю тебе, что мы вот-вот поженимся, а сам не развожусь с первой женой, полгода живу у тебя и в то же время не отказываюсь от кровати в общежитии. Не кажется ли это тебе по меньшей мере странным?

Шарка сложила губы бантиком и нахмурилась — как всегда, когда на серьезный вопрос собиралась ответить иронически.

— Я не шучу. На этот раз действительно не шучу, — настойчиво повторил он.

— А что же ты хочешь от меня услышать? — спросила она с ехидцей. — Может быть, такое: «Ах, какой ты молодец, пан Мошенник, что признался, а теперь собирай свои манатки и проваливай»? Парень, что с тобой происходит? Откуда такие мысли, сумасшедший? — Шарка чмокнула его в щеку и обогнала на несколько шагов.

— Знаешь, у меня как-то все вдруг посыпалось из рук, — признался он.

— Не изменяй себе, братец! — предупреждающе подняла она палец вверх. — Ты ведь сам всегда меня учил, если даже весь мир делает тебе гадости, то все равно надо отвечать ему смехом. Судорожно, через силу, но все равно смеяться.

Она прижалась к нему.

— Знаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы по-настоящему осознать этот твой девиз?! А ты вдруг собираешься менять свои принципы. Опомнись, братец!

Она была права, Гинек слишком драматизировал неудавшуюся поездку. Он напишет Фричу, и они встретятся в Йемнице, куда он с Шаркой поедет к отцу. Однако тягостное состояние не проходило. Он собирался поговорить с Шаркой о предложении Менгарта, но не знал, что завтра скажет командиру. Встреча с Марикой не прибавила ему решительности. Ему предлагали интересную работу и блестящие перспективы. Какой молодой мужчина не мечтает о подобном?! Но у каждой монеты есть две стороны: правильно ли будет начинать с Шаркой так, как он кончил с Марикой?

Им оставалось пройти всего несколько шагов до загородного ресторана под названием «Фазаний заповедник». Его здание неожиданно вынырнуло перед ними из сумрака вместе с просекой, на которой стояло. У Гинека мелькнула мысль, не сделал ли он ошибку, пригласив Шарку именно сюда. «Фазаний заповедник» был идеальным местом для влюбленных, а не для людей, стремящихся принять серьезное решение. Они с Шаркой праздновали здесь дни рождения (с Шаркиного его отозвали по тревоге), вместе радовались здесь успешному завершению первой в ее учительской жизни инспекции, здесь же обмывали капитанские звездочки Гинека. За что им пить теперь?

Они прошли террасой. В углу группа туристов пела под гитару.

В зале, где находился бар, за столиком сидели несколько человек, видимо рабочих, и какая-то семья, очевидно туристы, случайно оказавшиеся здесь. Все они искали взглядом старшего официанта Калита. Тот выскочил с подносом, уставленным тарелками. Заметив Гинека с Шаркой, он по-чаплиновски затормозил между столами, забалансировал с подносом и весело бросил:

— А я уж думал, что вы на своем корабле уплыли куда-нибудь за тридевять земель! — Он утиным шагом доковылял до их стола. — Подождите минутку, только наполню им фужеры и сразу же провожу вас на веранду.

Гинек и Шарка наблюдали, как официант ловко лавировал среди столиков ресторана. Гинек улыбнулся. Кто из них знал, что за своеобразной мужиковатой внешностью Астронома скрывается чувствительная и даже нежная натура? С Калишем Гинек сблизился случайно. Как-то летом в воскресенье он зашел сюда пообедать. Народу было полным-полно, и старший официант буквально парился в собственном соку. Он был просто не в силах принять все заказы. Самых нетерпеливых крикунов Калиш просто игнорировал. Гинек понял это и потому избрал противоположную тактику. Он не кричал, не напоминал о себе, не злился. Прошло некоторое время, прежде чем Калиш его заметил и спросил, чего он желает. Однако Гинек заверил его с серьезным выражением лица, что не спешит: «Вас и так на части разрывают, все кричат. Ничего, я подожду». Калиш внимательно посмотрел на него и быстро пошел на кухню. Через секунду он вернулся с толстой книгой и положил ее на стол со словами: «Тогда почитайте пока». И снова заметался по ресторану, как птица в клетке. К удивлению Гинека, принесенная книга оказалась учебником астрономии. Позже он узнал, что звезды — страсть Калита. Он мог рассказывать о них с упоением по нескольку часов подряд и сразу выделил Гинека как очень внимательного, восприимчивого слушателя. «Ты не похож на других. Совершенно не похож», — разоткровенничался он, когда они впервые вместе смотрели с веранды на ночное небо.

— Идите наверх, — сказал Астроном, кладя в ладонь Гинека ключ от веранды. — Значит, питье как обычно… Есть будете?

— С добавкой, я зверски голодна, — ответила Шарка. — Как всегда, мы полностью полагаемся на твой вкус.

Калиш даже покраснел от гордости, будто ему вручили медаль.

— Из-за тебя, Шарка, я сейчас такие маневры на кухне устрою. Провалиться мне на этом месте, если я не выжму из повара что-нибудь необыкновенное!

Приятно было сидеть на веранде в плетеных креслах. Принесенные Калишем свечи и красное вино создавали атмосферу уюта. Снизу до них долетали туристские песни, громкий смех, а они молчали.