Чтение онлайн

Подполковник не отказался от чая, он хорошо знал нехитрое меню людей на службе. Что еще могли они сотворить в таких условиях из принесенных запасов? Ему Либуша каждый раз дает кастрюльку с чем-нибудь, он подогревает здесь еду на плите. Беспокоится, как бы он не испортил желудок, а сама теперь лежит в больнице. Менгарт грустно улыбнулся над иронией судьбы. Самое худшее то, что оптимизм главного врача в последнее время заметно поубавился.

— Вам — настоящий грузинский чай, а я выпью кофе. — Гинек по примеру профессионала Калиша начал сервировать столик.

Менгарт поблагодарил, взял два кусочка сахару. Гинек сел по другую сторону стола и несколько раз провел ложечкой по стенке чашки.

— Вы пьете без сахара? — удивился подполковник.

— Жизнь и без того чересчур сладкая, — двусмысленно усмехнулся капитан.

Командир посмотрел на своего заместителя так же внимательно, как перед этим на данные, нанесенные на планшет, занимавший часть стены помещения. Он был готов увидеть на его лице укор за инцидент, происшедший в минувшую пятницу. Подполковник терпеть не мог подчиненных, которые не умеют по-мужски подходить к своим ошибкам. В конце концов он сделал капитану всего лишь внушение. Может, напрасно частенько он поддается просьбам Сойки?..

— То, что жизнь прекрасна, я утверждаю из принципа, — стал объяснять Ридл. — Потому что огромное количество людей постоянно жалуются, стонут, что жизнь трудна, несправедлива к ним. Конечно, время от времени нас что-то злит, что-то нам не удается, но ведь все это жизнь. Без трудностей она просто невозможна. Нет, жизнь прекрасна, надо только это признать.

— И что-нибудь для этого сделать, — добавил командир, которого заинтересовала мысль капитана. — Недавно в телевизионной передаче рассказывали о результатах одного опроса. Тележурналисты ходили по Праге и расспрашивали молодых людей, как те проводят свободное время. Я очень удивился, что многие из них скучают. Им восемнадцать лет, а они скучают! В Праге! Сколько раз мы с женой мечтали: служил бы я в Праге, смотрели бы мы новые спектакли, ходили бы на выставки, в кафе в Старом Месте…

— Вы давно заслужили себе право находиться где-нибудь в цивилизованном месте, — заметил Гинек. — По крайней мере, в высших штабах было бы больше людей из войск, — добавил он.

Подполковник не считал своего заместителя льстецом. Тем, у кого достаточно своих положительных качеств, незачем подлизываться. Слова капитана смутили его по другой причине.

— Вы убеждены, что там, наверху, правят одни теоретики?

— Разве я выразился столь однозначно?

— Полагаю, что вы ошибаетесь, капитан. Там достаточно и таких офицеров, которые провели сотни часов в помещениях, подобных вот этому. Они наверняка могут поучить кое-кого даже в войсках, как не потерять цель и как наводить ракету по азимуту и по положению с таким расчетом, чтобы она поразила носитель раньше, чем он сбросит заряд или долетит туда, куда его нацелили. Проблема в другом. В нашем роде войск люди невероятно быстро изнашиваются. Физически, а главное — душевно. Есть и такие, которые вообще не годятся для нашей работы, хотя и имеют основательную специальную подготовку. Через два-три года у них наступает нервное истощение. Живых памятников, как я, например, немного. И не только потому, что некоторым хочется осесть в цивилизованных местах. Я знаю ребят, боявшихся пенсии как черт ладана, но и они в конце концов вынуждены были уйти.

Менгарт встал, выпрямился, будто хотел продемонстрировать, что у него в этом отношении еще все в порядке.

— И от меня хотели, чтобы я занял должность наверху. Несколько раз я отказывался. Пока хватит сил, останусь здесь, тут центр жизни. Да и внучатам есть куда ездить на каникулы, подышать чистым воздухом. А если время придет, потянет куда-нибудь, тогда посмотрим.

Подполковник направился к карте объектов, прикрываемых дивизионом. В который уже раз прочитал названия городов и сел и с гордостью подумал, что он и его люди обеспечивают покой всем, кто там живет. Например, сегодня. Капитан Ридл проводит на объекте двадцать четыре часа. Внешне здесь ничего не делается, даже вот устроили чаепитие, но Ридл сегодня обеспечивает только нижнюю ступень боеготовности. Другие службы готовы действовать немедленно, каждую секунду. Так и идет по кругу, сегодня на нижней ступени, потом на высшей, непрерывное напряжение нервов, то меньше, то больше, ради спокойствия других.

— У вас, должно быть, хорошая жена, — сказал Ридл, когда командир отвернулся от карты. Эти слова были произнесены искренне, от чистого сердца.

Это помещение слышало историю не одной жизни, здесь много их рассказывалось, в том числе и личного характера. Если позволяла ситуация, люди говорили обо всем, жаловались друг другу, делились радостями и заботами. Но откуда Ридл узнал о Либуше, для Менгарта было загадкой. А может, сочувствие, промелькнувшее в его словах, искусственное?

— У каждого такая жена, какую он себе выбрал, — ответил Менгарт.

— В нашей профессии выбирать жену надо особенно осторожно, — тряхнул головой Гинек.

Командир оставил его замечание без ответа, хотя инженер дивизиона затронул извечную тему, обсуждаемую военнослужащими-профессионалами. Суровые жизненные условия обычно быстро проверяют людей. Некрепкие супружеские союзы не выдерживали их давления, и время от времени ему как командиру приходилось брать на себя неприятные функции судьи.

Когда можно было, а главное, когда люди соглашались выслушать его, он давал советы. В памяти его всплыл один из таких примеров. Из месяца в месяц к нему ходил молодой ротмистр и просил серьезно поговорить с его женой. Менгарт попытался сделать это, конечно, против своей воли. И все напрасно, менее чем через год они разошлись. Нет, он не любил заниматься личными проблемами своих подчиненных. Они всплывали на поверхность довольно часто, так что специально их придумывать не было никакой нужды. Либо о них сигнализировал коллектив, либо они проявлялись в нелишней сосредоточенности подчиненного на служебных вопросах. В таком случае подполковник долго не ждал. Майор Сойка поначалу упрекал его в том, что он недостаточно занимается личной жизнью подчиненных, но потом перестал. Менгарт не знал почему. Может быть, его заместитель по политической части решил положиться на коллектив, а может, обиделся, когда он сказал ему: «А что тогда делать тебе, Франтишек? Я не оставляю без внимания ни один случай, имеющий отношение к боеготовности дивизиона, разве этого недостаточно? А если ты полагаешь, что я мало делаю для подчиненных, тогда посоветуй мне, например, как заставить строительную организацию вовремя нам сдать новые квартиры».

— Какие-нибудь разногласия дома? — осторожно спросил Менгарт Ридла. Ему показалось, что инженер дивизиона не случайно начал разговор о женщинах.

— Будет лучше, если я расскажу вам обо всем сам, чем до вас дойдут какие-либо слухи, — сказал Гинек.

Менгарт наморщил лоб.

— Вчера вы выразились в том смысле, что в течение месяца мне предстоит временно изменить место службы. В связи с этим я должен решить некоторые не только мною созданные проблемы. Одна из них — развод.

Подполковник вопросительно взглянул на Ридла, но не дал каким-либо образом понять, что он думает о сообщении Ридла. Он и вправду не подумал об этом. Единственная мысль, возникшая в его голове, была о том, что помещение, в котором они находились, действительно располагает к откровенному разговору.

— Наверное, мне надо было сказать вам об этом раньше, но я был уверен, что все устрою во время краткосрочного отпуска. Однако мне ничего не удалось сделать.

Подполковник Менгарт выслушал короткий рассказ о неудавшемся супружестве капитана, отметив про себя то, что Ридл не пытался свалить всю вину только на жену. Он объективно признал ошибки, которые допустил сам. «Если бы все были такими, то половина адвокатов осталась бы без куска хлеба», — подумал подполковник и грустно улыбнулся, И все же… Еще несколько недель назад он не допускал, что кризис у Ридла зашел так глубоко. Менгарт считал вопрос разрешимым, верил, что капитан найдет общий язык со своей женой и закончит этот затянувшийся роман с молодой незамужней учительницей. Из того, что он теперь услышал от Ридла, из той теплоты, с какой капитан произнес имя учительницы, Менгарт понял, что стал свидетелем принципиальной перемены в личной жизни капитана. И перемена эта наступила не неделю, не месяц назад. Пропасть между Ридлом и его женой росла, по всей видимости, долго и неумолимо. Менгарт также понял, что впервые его обманул личный опыт; но ведь действительно ничто в поведении капитана не говорило о том, что все это время ему живется нелегко. Он добросовестно и точно выполнял свои обязанности. Более того, подполковник вспомнил, сколько раз за последние два-года Ридл в трудных ситуациях поддерживал оптимизм коллектива своим неиссякаемым юмором. Он мог и над собой посмеяться, чтобы подбодрить остальных. Потом, однако, в душу закралось сомнение… Как расценить неявку капитана по тревоге?

— Не бойтесь, я, так сказать, вполне пригоден к службе, самое худшее уже позади, — проговорил инженер дивизиона, будто догадавшись, о чем думает командир. — А то ведь я знаю, майор Сойка мастер преувеличивать и пугать. Не поверил, что всему виной в этом нелепом случае со мной в пятницу не что иное, как моя склеротическая голова! — Ридл улыбнулся.

«Всем бы такую голову», — подумал Менгарт и спросил напрямик:

— Чем я могу тебе помочь? На еще один отпуск не рассчитывай, не получишь. Используй каждый день для основательной подготовки к поездке в Москву. Семейный вопрос… ты также должен решить до поездки.

До подполковника неожиданно дошло, что он перешел на «ты» с заместителем. Ему стало неловко: он принципиально никогда не «тыкал» даже двадцатилетним юнцам. На «ты» подполковник был только с самыми близкими друзьями и сослуживцами. Особенно тщательно таких людей он выбирал среди сослуживцев, потому что никоим образом не хотел, чтобы кто-то злоупотреблял его доверием. Всех, кто прошел через это сито, он особо уважал и верил им, как себе. Капитану Ридлу он верил. Разве не поэтому он выбрал его для выполнения такого трудного задания? Лучшего кандидата Менгарт не мог предложить вышестоящему начальству, в этом он был убежден твердо. Даже теперь, после того, что сказал ему Ридл. И все же Менгарт сконфуженно извинился перед капитаном: